Like Butterflies

Они приводили себя в порядок в тишине. Тета пыталась помочь Кощею обработать раны, но её руки дрожали слишком сильно. В итоге ему пришлось обхватить её ладони своими и аккуратно отвести от себя. ­— Прости, — прошептала Тета. — Всё в порядке. Я справлюсь. Почему бы тебе пока не отмыть свои руки? — Хорошо, — она кивнула. Нужно просто слушаться Кощея, тогда всё будет хорошо, тогда всё будет нормально. Тета оставила его на своей кровати, а сама пошла к раковине в ванной комнате. Она какое-то время смотрела на краны, прежде чем открыть только один из них. Вода становилась всё горячее, и когда стало понятно, что льётся уже кипяток, девушка сунула туда руки. Кожу жгло, но реакции не последовало. Она начала тереть руки, и совсем скоро кровь полностью отмылась. Однако, Тета продолжила скрести их в попытке избавиться от того, что чувствовала. У неё в руках была чужая, отнятая у другого жизнь. Она не хотела забирать её. Не хотела чувствовать на своей коже и в своей крови. Не хотела. Она возненавидела это чувство. Возненавидела себя. Как она могла так поступить? Как могла лишить жизни другого? Как у неё хватило на это сил? Как ей теперь жить? Она просто ужасна. Ничтожество. Она- — Тета! — Кощей вытащил ещё изувеченные кисти из-под воды и закрыл кран. — Ты что творишь? — он уставился на её руки. — Я-, — Тета не нашлась с ответом. — Я не зн- Я не могу-… — Посмотри на меня, — Кощей аккуратно положил руку ей на шею, но взгляд его был тяжёлым и серьёзным. — Тета, ты должна взять себя в руки. До тех пор, пока всё не закончится. — Закончится? А когда это всё закончится, Кощей? — она испуганно смотрела, широко раскрыв глаза. — Когда его перестанут искать, — пробормотал он. — Но- На это могут уйти годы… — Значит тебе придётся притворяться годами, — строго ответил он. — Не думаю, что у меня получится, — Тета опустила взгляд на свои истерзанные красные руки. Они болели и покрылись пятнами, становясь похожими на бабочек. — Получится, — Кощей аккуратно взял её за подбородок, заставляя поднять голову, — Придётся постараться, потому что иначе… — Я отправлюсь в тюрьму. Ка- Как и положено, - промямлила Тета. — А ещё..? — А ещё я- я никогда больше тебя не увижу, — стоило ей произнести эти слова, как они тут же пронзили её, принося боль. Она не хотела этого. Невыносимо было даже подумать о таком. Кощей был для неё всем, он всё что у неё есть. Он нужен ей. — Тебе бы этого не хотелось, правда? — Нет, — она замотала головой. — Значит, мы будем притворяться, что всё хорошо. И мы всегда будем друг у друга. Всё это останется между нами. Только ты и я, хорошо? Как в старые добрые времена. — Хорошо, — согласилась Тета, и её заключили в объятия. *** Они просидели на её кровати до рассвета, до мелочей продумывая свою историю. Тета была в библиотеке. Если это захотят проверить, могут спросить у библиотекаря, он был там, но ушёл раньше, чем она. Кощей же помогал на кухне. Его там тоже видели. А Торвика в последний раз видели за час до этого. Никто не знает, что они вернулись в общежитие так поздно ночью. Кощей оступился по дороге, отсюда синяки и ссадины. До завтрака они не встречались. Не идеально, зато неопровержимо. В любом случае, дела о пропавших обычно не расследовались слишком тщательно. Только не в Академии. Принято считать, что это просто беглецы, не выдержавшие нагрузок. Однако, юным повелителям времени ещё предстояло убедиться в том, что никто не подумает иначе. Кощей сказал ей поспать хотя бы немного, но сон не шёл, поэтому они просто молча лежали на кровати, держась за руки, до тех пор, пока не услышали, как общежитие готовится к завтраку. Тета переоделась, и Кощей улизнул в свой корпус, чтобы сделать то же самое. Она молилась, чтобы он поскорее вернулся. Тишина давила, а зуд в груди усиливался. Тета подошла к зеркалу в ванной, пригладила волосы дрожащей рукой и прислушалась к своему дыханию. Загнанному дыханию. Послышался стук. Тета медленно открыла дверь. Это были Кощей и Лорет. — Доброе утро, Тета! Готова идти на завтрак? — улыбаясь спросила девушка. — Ага, — Тета слегка улыбнулась и покинула комнату, запирая за собой дверь. — Так вы двое уже помирились, что бы у вас там не случилось вчера вечером? — ласково спросила Лорет, пока они спускались по лестнице. Тета уже и забыла, что Кощей злился на неё, словно это было столетия назад. — Конечно, — хмыкнул он, широко улыбаясь, — Не могу долго на неё злиться. — Ну и хорошо. Тета, ты в порядке? — вежливо поинтересовалась девушка, — Ты сегодня какая-то тихая. — Да, простите, — она судорожно сглотнула, — неважно себя чувствую. — Может, останешься в комнате? — Тета переглянулась с Кощеем, который в ответ лишь отрицательно помотал головой. — Нет, нет, уверена, со мной всё в порядке. Просто немного скрутило живот. — Ну, раз ты так говоришь. Тета сохраняла молчание, а Кощей с Лорет всю дорогу до столовой обсуждали учёбу и домашние задания. Тета завороженно смотрела на Кощея. Он был таким уверенным. Уверенным и собранным. Она не знала, как у него это получается, учитывая, что буквально три часа назад они вместе жгли труп. Он никогда не был так уверен в себе, и Тету в каком-то смысле напрягало то, что это происходит сейчас, при таких обстоятельствах. За завтраком они сидели рядом. Она ковыряла еду у себя в тарелке и совсем не обращала внимания на пустующее место Торвика. За едой все болтали, и вдруг Санфэй нахмурился. — Эй, а кто-то видел Торвика? — спросил он взволнованно, не видя своего друга. Тета напряглась, и Кощей взял её руку под столом. — Хм, нет, — задумчиво ответил он. — Может, ему тоже нехорошо, — предположила Лорет, — Тета говорила, что неважно себя чувствует. Вдруг это заразно? — Может быть, может быть, — напевая, ответил Санфэй, — Зайду к нему попозже. *** Это случилось за ужином. Каким-то образом Тете удалось продержаться целый день, объясняя свое странное поведение болезнью. Она практически ничего не делала и всё время, когда была такая возможность, держала Кощея за руку. Но она справлялась. Очень даже хорошо. Или не очень. В любом случае за ужином Санфэй был крайне задумчив. — Я нигде не могу найти Торвика. Я уже сообщил преподавателям. Если он не объявится до завтра, они подадут заявление. Делом займется полиция. Тета не могла вдохнуть. Хотелось плакать. Хотелось кричать. Сбежать. Кощей провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев, и она словно почувствовала нечто, исходящее от него. Нечто, что ощущалось как успокоение. И это помогло, пусть и совсем немного. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы, вновь обретя голос, Тета пробормотала: — Надеюсь, он объявится. Она ненавидела себя за это. Однако, когда Кощей сжал ее руку, она почувствовала волны одобрения. Похоже, он не разделял её чувства.