Куски и заметки

      Спускаясь по лестнице, я предполагал, что внизу меня будет ждать машина, и не ошибся. Распахнув дверцу, я сунул голову в салон и с накатившей опаской осмотрелся. Оказывается, ночной кошмар и не думал отпускать — и воскрес, стоило остаться наедине со своими мыслями.       Жевательным табаком внутри не пахло, капо за рулем был другой. И дневной город тоже был совсем другим, пока мы ехали — быстро и по кратчайшему маршруту.       Пусть внутренне я не мог расслабиться до конца, но каждую мышцу и сухожилие приятно тянуло, все косточки и внутренности были на своих местах, как после визита к хорошему массажисту. Тело просило отдыха, нега накатывала и отступала, даруя ощущение приятной усталости — будто закончилась сумасшедшая лихорадка субботнего вечера.       Закончилась слишком рано, потому что мне хотелось провести с ним ещё немного времени — валяться в кровати, безмятежно закинув на него ноги, и целовать, целовать до одури, и гладить гладкую кожу — пока все ненужные мысли не выбьет из головы.       Пальцы игриво пробежались по телу и скользнули в карман. Разумеется, он сунул мне новый телефон — легкомысленный, блядский, в розово-белом полосатом чехле, широкий и тонкий, с крупным брелоком в виде Пухли — свинки из Gravity Falls.       Разблокировать экран было делом секунды. Все контакты, каждое сообщение, каждая настройка в установленных программах — всё было на месте. Он никогда и не скрывал, что имеет ко всему полный доступ, и сейчас снова надел на меня красивый ошейник со стразами сваровски и крепким поводком. Его нельзя выключить или активировать режим полета, а камера с микрофоном могут заработать в любой момент. Отныне я буду их средством слежения в Отеле.              

*

             В холл я вошёл уже почти без опаски. Было пусто и тихо, свет приглушён, и только Хаск, уронив голову на руки, дремал за стойкой. Я приготовился прошмыгнуть наверх, но из полумрака, мгновенно разбив моё тщательно выстраиваемое спокойствие, надвинулся взбешённый ангел с золотыми крыльями. Кошмар меня подготовил — и заставил, не промедлив и доли секунды, пригнуться, оскалиться, растопырить все руки и распахнуть шесть порталов. Я четко представлял, что вытащу из каждого: четыре ствола, биту и мачете. Тут же вспомнилось, что мачете вырвало из рук во время нападения щупалец Аластора. Если повезёт — так и валяется там, на террасе!       — Энжел, ты опоздал! — Рассерженно рыкнул ангел, на ходу обращаясь в Шарлотту. Блондинистые волосы метались за спиной, на лбу прорезались демонские рожки. Она отчаянно злилась, но всё же была нормальной, не такой как во сне — в дурацком менеджерском костюмчике, без таинственной тиары и выглядела значительно младше.       Только что я собирался сражаться до конца, ввергнутый обратно в кошмар, а теперь снова оказался в привычной отельной реальности.       Указующий перст с укором ткнул в плакат на информационном стенде. Тренировка! Совсем вылетело из головы!       Порталы схлопнулись, я распрямился и глянул в тёмный экран мобильника, мимоходом пригладив непослушный вставший дыбом чуб. Демонстративно нажал на боковую кнопку, выигрывая немного времени.       Соображать надо было быстро. Вроде бы я и правда был виноват: она мне напоминала, а я всё равно забыл — немудрено было забыть! Встряхнувшись, я ответил как мог нагло:       — И что, выгонишь меня? Всего семь минут, это даже не академическое опоздание. Я всё-таки звезда, Чарли, имею право появляться, когда все уже собрались и ждут меня! И я продолжаю думать, что Вэгс справилась бы лучше.       Чарли будто споткнулась. Злость и прорезавшееся демонское обличье стекли с неё как вода.       — Так ты знаешь, что она отлично танцует? — Удивилась она, и продолжила, когда я кивнул. — Зачем же доставал её на танцах?       — Ты же видела, как она заводится и бурчит под нос. Сразу такая горячая штучка — bellissimo! — Экспрессивно вскинув ко рту сложенные щепотью пальцы сразу четырех рук, я горячо их расцеловал. — Но постой, если ты тоже это знаешь, зачем припахала меня?       — У нее хватает занятий, а ты… — Она запнулась.       — А я всё страдаю хуйней, да? — Съязвил я. — Ничего страшного, я понимаю. Уж дай мне ещё пять минуток, и я вытяну из вас все жилы. Пожалеете, что я вообще явился.       — Я не это имела в виду, Энжи… Давай я просто предупрежу всех, а ты переоденешься и подойдёшь, хорошо? — Она дождалась моего недовольного кивка и бросилась к лестнице — молодая и энергичная девушка, втянувшаяся в гиблое дело, которое её сломает. Или превратит в ту, что я видел во сне?       — Чарли. — Позвал я неожиданно даже для самого себя. И продолжил, тщательно подбирая слова, когда она оглянулась. — Если ты когда-нибудь решишь сделать что-то, что по твоему мнению будет лучше для меня. Обещай, что сперва поговоришь со мной.       — О чём ты?       — Ни о чём. Абсолютно ни о чём. Просто пришло в голову.       — Хорошо, Энжи. — Не задумавшись ни на секунду, согласилась принцесса. — Пожалуйста, поторопись наверх.       Я проводил её смурым взглядом. Спокойствия её ответ не прибавил.       От разговора на повышенных тонах застонал, заворочавшись, Хаск. Из его объятий выбрался и приветственно захрюкал, стуча копытцами по стойке, Наггетс.       — Котик, ты позаботился о моём поросёночке! — В несколько шагов я оказался рядом, стёр с влажного пятачка налипшие ворсинки и смачно расцеловал. Наггс радостно взвизгнул в ответ.       — Ты буквально подложил мне свинью! Он почти проскрёб дверь насквозь! — Простонал Хаск, схватившись за голову. Разило от него за версту.       — Ты вернулся к моей двери! — Громко умилился я, заставив его осечься. Двумя пальчиками пригладив шёрстку на его груди, я перегнулся через стойку и чмокнул губами в дюйме от заспанной кошачьей мордочки. Шерсть поднялась дыбом, он расширил глаза и запоздало отшатнулся.       — У тебя могла быть потрясающая ночь, возможно, лучшая в твоей смерти. Не сложилось, зато потрясающая ночь была у меня. Кажется, стоит сказать тебе «спасибо»? — Я подхватил Наггса и сделал ручкой, стрелой взмыв вверх по лестнице.       Натянуть шорты и гетры будет делом пяти секунд, часик помахаю ногами — и буду уверен, что отработал свой стол и кров. Я улыбнулся и замурлыкал старый мотивчик.       Какое-то раздвоение личности — мне было так хорошо с Валентино, и так хорошо — пусть и совсем по-другому — в Отеле. Здесь на сердце теплело. Взбалмошные и такие разные, каждый со своим грузом проблем и грехов, его обитатели заставляли меня возвращаться в детство и чувствовать себя прямо как в отчем доме — когда мать гремела на кухне, отец прикрывался газетой, мы с сестрой шутливо волтузили друг друга на ковре гостиной, а брат корчил нам смешные рожицы из-за угла.