Куски и заметки

      Характерный частый стук не позволял игнорировать себя. Я не стал медлить ни секунды — потому что не хотел остаться без двери.       — Энжел! — Черри ворвалась в комнату, едва успел щёлкнуть замок. Следом за ней безмолвно просочился как всегда перевешиваемый здоровенным носом Нурро — или Норро. — Ты вечно влезаешь в неприятности!       — Это они в меня влезают! — С достоинством отозвался я, оправляя халат вокруг декольте и стараясь сдержать дурацкую счастливую улыбку.       — Вэгс сказала, что ты опять устроил целое шоу — пока тебя, окровавленного, на руках вносили в Отель?       — Можно подумать, я один тут такое устраиваю! Бармен вообще уделал кровью весь холл, распрощавшись с крылом! — Скривился я и провел верхними руками по бокам, качнув бёдрами. — Как видишь, я в полном порядке.       Черри обняла меня осторожно, будто хрустального, и отпрянула.       — Энджел. — Её место занял Нурро — теперь я был в этом уверен — едва не проткнув меня носом-клювом. Я поморщился от его резкого акцента — ох, уж эти русские с вечным рокочущим «р» и неизвестно откуда вылезающей «д»!       — Нурри, детка, — мурлыкнул я, — ты бывал в Городе Андгелов?       Он, разумеется, даже не заметил подъёбки:       — В Лос-Анджелесе? Да, пару р-раз.       — Хотел сказать, что Хаск, здешний бармен, готовит потрясного Московского мула — а прежде я думал, что пристойным он выходит только там. Советую заказать, а тем временем мы минутку побеседуем между нами девочками и присоединимся к тебе внизу.       — Анджелика и сама неплохо спр-равляется, но если ты угодщаешь… — Подмигнул Нурро. — Кое-кто здор-рово задолжал нам за свинью.       — Я в неоплатном долгу. Спасибо за Наггса и прости, что это так затянулось.       — Было бы неплохо, если бы ты не похищал его из дому в наше отсудствие. Ходь бы записку чер-ркнул!       Я напустил покаянный вид, но упорно теснил его на выход, пока не добился своего. Последним комнату покинул вездесущий нос. Закрылась дверь, и Черри обняла меня уже без свидетелей. Я выдохнул и сложился вдвое, чтобы уткнуться в обтянутую драным топом упругую грудь.       — С тобой точно всё хорошо, лапочка? — Она погладила меня по голове, и мне чертовски этого не хватало.       — Всё зажило. — Неохотно отозвался я и попытался закопаться поглубже. — Чувствую себя не идеально, но всё в порядке.       Пуля прошила мякоть, царапнув ребра и повредив лопатку нижней руки. Кровь залила меня и спереди и сзади, а боль начала сводить с ума ещё на середине дороги. В памяти не сохранилось, каким образом мне удалось добраться до кровати, зато сохранилось, что, едва очнувшись, я поднялся и запер дверь номера.       Следующие несколько дней были кошмаром. Тяжелый мучительный бред, боль и тени, воровато шнырявшие вокруг. Воняло так, будто я уже стал разлагающимся зомби, мясо вокруг зияющей дыры скручивалось, гнило и отваливалось струпьями. Казалось, что жидкая кровь заботливо разнесла отраву по всему телу, и я весь постепенно распадусь и превращусь в гной и слизь. Всё было очень плохо — но могло быть гораздо хуже, к тому же болезнь скрашивал верный Наггс, которому было всё равно, как я выгляжу и как пахну.       — Ты не высовывал носа из комнаты…       — Настроение было не то.– Я отлип от неё и отвернулся, встряхиваясь и украдкой вытирая глаза. Сейчас я опять на ногах — в прямом смысле увернувшись от пули! — Сисечки, раз ты здесь, я готов немного пошалить… Только нафига ты притащила носача?       — Тачка взлетела на воздух. — Она показала руками большой бум. — Стоило только намекнуть, куда я собираюсь — и он вызвался меня подбросить.       — Уж конечно хотел пропесочить меня и заглянуть в Отель! — Я прошёл в спальню и распахнул шкаф, игнорируя неприятный душок — надо бы сменить белье и, возможно, матрас. На впритирку придвинутом стеклянном столике в живописном беспорядке красовались мои лечебные средства — початые бутылки, смазанные дорожки порошков, раздавленные бычки. Мне же нужно было как-то облегчить боль! — Всегда суёт свой нос куда поглубже, да? Мы же избавимся от него по дороге?        Наугад перебрав вешалки, я обернулся, приложив к себе платье, и удостоился сразу двух больших пальцев от Черри.       — Сразу же, как он домчит нас до места!       Пострадавшая рука кое-как действовала, но только через напряжение и боль. Поэтому чаще я просто оставлял её безвольно болтаться. Без неё тщательный процесс сборов сильно замедлился бы, и я ограничился малым, присев перед зеркалом, чтобы быстренько нарисовать стрелки. Хотелось рассказать Черри про своё свидание. Рассказать про Валентино, пусть тот никак не проявлял себя с тех пор, как за ним захлопнулась дверца авто. Ни визита, ни звонка, ни сообщения — как будто можно было ожидать другого.       Успело произойти столько всего с тех пор, как мы нашли время поговорить на крыше! Вот только, если я начну, то услышу лишь — «ты опять за своё». Она устало покачает головой, и мне нечего будет возразить.       — Мне очень это нужно! — С чувством сказал я, проглотив всё остальное.             

*

             Хаск был как обычно хмур — я уже привык к его постному виду, как к неотъемлемому качеству барменов вообще. Нурро тоже не обращал на это никакого внимания, оживлённо что-то рассказывая. Мы только вошли, как вслед за нами в бар влетела встревоженная Чарли.       — Энжел! — Обрадовалась она. — Я счастлива, что тебе лучше! Но там два мордоворота на крыльце. Ведут себя вежливо, но уходить без тебя не собираются Мне послать за Аластором?       Вздрогнув, я испуганно зашарил в поисках телефона.       «Машина внизу» — гласило лаконичное сообщение, которое я, разумеется, пропустил — хотя сжимал телефон в кулаке даже в бреду. Я дёрнулся мимо Чарли к дверям в холл и быстро зацокал дальше, пряча телефон и судорожно приглаживая волосы. Надо было собираться тщательнее, пока была возможность!       Черри двигалась быстро и бесшумно, схватив меня сзади за плечо и развернув к себе. Я ведь пообещал ей ночь!       — Ты опять за старое? — Прошипела она, огромный влажный глаз сощурился в узенькую злую щёлочку.       — У меня с запасом глаз, циклопик, могу себе позволить. — Ощетинился я, защищаясь.       Она досадливо взмахнула рукой, подразумевая, наверное, и мой прикроватный столик, и дела с Валентино:       — Ты рассуждал здраво тогда на крыше. И что? Он снова тебя трахнул?       — Лучше чем кто-либо. А, как ты знаешь, я сравнивал всё это время. И продолжаю. — Я метнул томный и пропавший втуне взгляд в сторону оставшегося за дверьми бармена и вскинул его выше — сквозь стены и этажи, вдоль пронизывающих здание радиоволн — и доверительно зашептал:       — И, вообще-то, это я его нагнул, припоминаешь? Его даже Оззи так не нагибал — уж я-то знаю! — Я оборвал себя и поспешно слизнул вспенившуюся хищную слюну. Что-то во мне хотело снова ощутить эту пусть минутную, но безмерную власть — над ним одним!       — Кажется, в конце концов это ты стоишь раком, отставив хвостик? Посмотри на себя, ты снова влюблен в него, как мартовская кошка!       — Я здесь гораздо дольше тебя! Разве плохо, что я всё ещё могу что-то испытывать? — С болью вскрикнул я, уже понимая, что перегнул палку, и добавил примирительно:       — Сейчас между нами всё лучше, правда. Это не продлится долго, и я хочу урвать немного удовольствия. Прости, сахарная, но не сегодня.       Она смерила меня взглядом, и упрямо сложила руки на груди.       — Ладно, болван. Но когда-нибудь я подорву его тощую задницу, слышишь?