Близость

«Если ты подумаешь, что рядом нет никого, Вспомни обо мне, ведь, кажется, я люблю тебя…»

      Кажется, в самом начале истории я говорил о том, что умею влипать в неприятности, а в этот раз они сами притягивались ко мне. Словно страшное проклятие обрушилось на меня и людей, оказавшихся рядом. И дальше больше, мы все оказались мушками в огромной паучьей сети, но в какой-то момент ситуация изменилась, занавес начал медленно подниматься, постепенно открывая мне истину, а в паутине появилась брешь. Все это время внутри маленькой мухи, так бездарно попавшейся в ловушку, дремал монстр, который наконец-то открыл глаза и с гневным ревом рвался наружу, готовый напасть в любой момент. Аккуратно выводя буквы в блокноте, я познавал мир убийцы, его внутреннюю борьбу, противоречивый характер. Этот человек совсем не похож на упрямого и толстокожего Канду, прущего в любой ситуации напролом. Нет, этот человек гибкий, он с легкостью подстраивал способ убийства под ситуацию, ловко манипулировал людьми, преступник хитер и жесток, но есть в нем какая-то странная черта, которая меня очень смущала. На теле первой жертвы было множество ранений, почти все были нанесены уже после смерти, они чуть менее глубокие, в отличие от первых, которые и стали смертельными. Я закрыл глаза, пытаясь мысленно представить, как убийца с размаху наносит удары топором, жертва падает, а злоумышленник на этом не останавливается, но темп замедляет, его руки начинают дрожать, топорик падает на землю, виновник нашего представления начинает медленно пятиться назад. Он напуган, однако это длится лишь мгновение, затем преступник делает глубокий вдох и уже с улыбкой забирает орудие убийства. Почему именно такой образ? Я и сам не знал. Сделав глубокую затяжку, я с трудом подавил желание закашлять и почти сразу же выпустил изо рта облако ядовитого дыма. Нет, начинать курить я не собирался, но это помогало мне собраться с мыслями и заметно расслабляло. Легкое головокружение и тяжесть в теле будто припечатали меня к креслу, образы в голове становились все четче, дышать становилось труднее, ком в горле мешал воздуху проходить в легкие. Осенний ветер дул в приоткрытое окно, заставляя содрогаться от холода, в кабинете было неуютно и как-то непривычно мрачно. Неудивительно, стрелки часов показывали полночь, а домой возвращаться не хотелось. Комната в общежитии казалась мне необычайно тесной и небезопасной. Откинувшись на спинку кресла, я мысленно рисовал картину преступления, которая становилась все более детальной, будто все происходит наяву. Море крови, изуродованное женское тело, окрашенное в красный… Мне захотелось резко забыть об этом, отвращение и боль смешались во мне, а подсознание подкидывало уже новую сцену. Высокий мужчина стоял напротив, глядя на свои окровавленные ладони, его длинные черные волосы красиво блестели, когда на них падал лунный свет. Я задержал дыхание в ожидании, мои руки потянулись к рубашке и пальцы сами начали расстегивать пуговицы, медленно, чтобы сладкая пытка длилась как можно дольше. И вот через пару минут я уже гладил свой оголенный торс, представляя, как это делают чужие руки, оставляя на моем теле кровавые отпечатки. И мне ничуть не противно.       Вдруг сквозь тишину раздался звук приближающихся шагов. Мне было все равно, хотелось продолжать ласкать себя, будь позади хоть детектив, хоть убийца. Мне не хватало Канды, пусть и расстались мы не так давно, но горечь нашей ссоры сводила с ума. И все-таки здравый смысл взял верх над эмоциями. Открывать глаза не хотелось, но красивая иллюзия и так была разрушена бесцеремонным вмешательством постороннего. Картинка передо мной погасла, оставив после себя лишь черный экран и легкое приятное послевкусие. Я наспех застегнул рубашку и захлопнул блокнот. Скрипнула дверь, ветер усилился, отчего по коже пробежали мурашки. Я почувствовал, как кто-то подошел, и на мои плечи легли теплые ладони. Приятно, но все-таки что-то не так, эти руки мне не были знакомы. — Тебе так одиноко? — раздался хриплый голос позади меня. Только сейчас я заметил, что продел пуговицы не в те петли, жгучий стыд медленно разливался по коже, хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть с лица земли или хотя бы стереть детективу память. — Я думал, ты уже ушел. — Нервно улыбнувшись, я с трудом заставил себя обернуться. Радовало хотя бы то, что в полутьме вспыхнувший на щеках румянец оставался незаметным. Мне хотелось убить себя за глупую ошибку. — Кхм… Ты можешь? Ну… — А? — Мужчина удивленно посмотрел на меня и тут же, словно прочитав мысли, отдернул руки. — Прости. Не думал, что тебя это смутит. — Мана сказал, что тебе почти сорок лет. Я не очень интересовался пластическими операциями, но не думал, что никаких рубцов не остается, удивительно. — Под влиянием момента я слегка приподнялся и провел пальцами по лицу детектива. Его кожа и правда была молодой и упругой, лишь в уголках глаз виднелись мимические морщинки, а на подбородке росла короткая, практически полностью выбритая, но колючая щетина. — Я знаю хороших пластических хирургов, — поморщившись, проговорил Неа, а потом вдруг заключил меня в объятия, отчего я слегка опешил. Мои ребра сдавили так крепко, что стало трудно дышать. Раньше Д. Кэмпбелл вел себя довольно сдержанно, а сейчас в него будто вселился демон. Я слышал шепот на ухо, но не понимал его значения. — Ты мое спасение, Аллен. Мне наконец-то удалось найти тебя.       Неловкие объятья прервались так же внезапно, как и начались. Я ошарашенно смотрел в спину удаляющемуся мужчине, вот только смысл его слов так и не дошел до меня. О каком спасении он говорил? Все это было похоже на сон. Почти в тот же миг, как за Неа захлопнулась дверь, я ощутил слабость и вскоре упал на пол без чувств.       Брумфилд. Графство Эссекс. Лето 2014 года.       Я стоял совершенно голый, переминаясь с ноги на ногу, каменный пол был почти ледяной, но не это сводило с ума, и даже не связанные за спиной руки. Рядом со мной стоял Билли, такой же обнаженный, его красивое лицо исказилось в гневе, а в глазах застыли слезы. Никогда еще мне не было так страшно, как в эту минуту. Вокруг нас толпились люди с каменными лицами, они больше походили на бесчувственные статуи. Пусть я не ел уже несколько дней, меня начало подташнивать, нехорошее предчувствие подступало к горлу. Один из монахов подошел ко мне, заставив вжаться спиной в каменную стену. Ничего более унизительного я в жизни не испытывал. Такой жалкий и беззащитный… Ничтожество! Маленькое и слабое, от которого тянет блевать. Во мне накопилось столько желчи, что желание излить ее на сумасшедших фанатиков вот-вот извергнется раскаленной лавой и сожжет меня изнутри, как потухший вулкан. Отвращение, горькая обида и ощущение безысходности смешались внутри, вызывая странную химическую реакцию. Билли медленно приближался ко мне, но вскоре заметил на себе уничтожающий взгляд монаха. За каждым нашим движением следили, мы не могли даже подойти друг к другу, не говоря уже о том, чтобы взяться за руки или обняться. — Каждого из нас связывает вера. Не то коммерческое предприятие, что веками выстраивалось в обществе, а вера истинная, которой мы непоколебимо следуем. Каждый из нас чист перед лицом Господа, мы отреклись от греховных мыслей и плотских утех, чтобы посвятить себя служению Всевышнему. И встать на путь истинный и смыть с себя смрад могут все, от мала до велика. Сегодня нашим новым братьям предстоит пройти обряд очищения. Подходи, сын мой. — Тот самый монах, который держал меня в темнице, сделал взмах рукой. И, к большому удивлению, я поддался, словно неведомая сила завладела моим телом, заставляя шагать навстречу чокнутому сатанисту против моей воли. Сопротивляться было невозможно, ноги сами несли меня вперед. С большим трудом мне удалось лишь повернуть голову и бросить умоляющий взгляд на Билли, который застыл, как вкопанный, и с ужасом смотрел на происходящее.       Спустя несколько секунд я уже стоял напротив моего мучителя не в силах пошевелиться. Скованное незримыми цепями тело предательски окаменело, предо мной возникла странная иллюзия. Я видел свет, всепоглощающий, сжигающий все до тла. На глазах выступили слезы, я вот-вот ослепну от этого излучения и больше никогда не смогу увидеть что-то настолько совершенное. Это есть безграничная и чистейшая сила, бог. Это то, во что люди верят, чему молятся, только сейчас я осознал все его величие. Мне хотелось приклониться перед этим светом, я чувствовал себя таким маленьким и ничтожным, все людские проблемы казались мне совершенно детскими и глупыми, пока я чувствовал на себе мощь Всевышнего. Он говорил со мной, будто я избранный, достойный быть его последователем, и тут сквозь подобный грому глас послышался отчаянный крик. Меня будто обдало ледяной водой, сознание начало медленно проясняться. Свет померк, а дальше все происходило, как в тумане. Кто-то сильно толкнул меня, заставив упасть на холодный каменный пол. Попятившись назад, я наткнулся на нечто живое и едва не завизжал от страха, но чужие руки подхватили меня и потащили куда-то в темноту. Последнее, что я увидел, — это нож, который монах занес над Билли. Попытался закричать, но некто, все еще державший меня, зажал мой рот ладонью, отчего мне удалось выдавить из себя лишь неразборчивое мычание. — Заткнись! Или хочешь вернуться к ним? Не замечал, что некоторые из мальчиков пропадают? Угадай, где они сейчас… — раздался над ухом приятный мужской голос с легкой хрипотцой. Я ощутил, как на лбу выступил холодный пот и перестал сопротивляться. Почувствовав мой немой вопрос, мужчина пояснил, — Всем, кто вступает в эту чертову секту, нужно пройти обряд очищения. Людям, которые часто мастурбируют, отрезают кисти рук, гомосексуалистам проводят ампутацию половых органов, не буду говорить, что они делают с проститутками… Конечно, операции проводятся в условиях полнейшей антисанитарии, многие из жертв умирают от потери крови или занесенной в рану инфекции. Почему тогда люди следуют за этим психом, спросишь ты? Все просто, он воздействует на окружающих сильным гипнозом, вызывая галлюцинации. Жертвы сами рассказывают о своих грехах… Вот черт, идут сюда.       Мужчина крепко схватил меня за руку, я больше не пытался возникать, в голове эхом звучали слова монаха, так легко одурманившего меня, в тот момент я действительно готов был на все, лишь бы еще раз увидеть свет, от которого слезились глаза, абсолютную чистоту, которую мы недостойны лицезреть. И это оказалось лишь пустой иллюзией, дешевкой. Впервые мне удалось хоть немного рассмотреть своего спасителя, он оказался довольно высоким и широкоплечим, остальное скрывал длинный балахон, такой же, как на остальных сектантах. Он будто обезличивал их, лишал индивидуальности. Скрывая лица под капюшонами, люди превращались в статуи, совершенно одинаковые и серые. Мне захотелось рассмотреть лицо человека, вызволившего меня из той дыры, но, как я понял, мы были в тоннеле, который освещали лишь факелы, самые настоящие, как в старину. Позади уже слышались громкие шаги наших преследователей. Выходит, с Билли уже покончено… Вдруг мне стало не по себе, мой самый родной человек остался один в толпе отчаянных безумцев, а я как последний трус бежал от него, спасая свою шкуру. Нехорошие мысли заставили меня остановиться. — Ты сошел с ума?!       Я и сам не знал, человек, вызволивший меня из беды, наверное, уже сотню раз пожалел о своем поступке, но тело больше не двигалось. Бросить близкого друга я не мог, пусть мы погибнем оба, но мне необходимо его спасти. Секунды тянулись, как вечность, обреченная улыбка тронула мои губы перед тем, как нас окружили. Один из сектантов вышел вперед и грубо стянул с моего спасителя капюшон. Я устремил взгляд на затылок нового знакомого. Его длинные черные волосы красиво падали на плечи, мне так хотелось увидеть лицо этого человека, но в тот же миг произошло нечто ужасное. Я не успел моргнуть, как один из окруживших нас сектантов рухнул на пол, капюшон слетел с его головы, поэтому мне была отчетливо видна гримаса ужаса, застывшая на лице негодяя, из перерезанного горла лилась кровь, от вида которой меня начало подташнивать. Сообразив, что произошло, сектанты начали нападать на моего спасителя, который, сжав в руке окровавленный нож, готовился отбиваться. Эти люди были похожи на зомби, они не испугались, не запаниковали, а продолжали медленно наступать. К счастью, про меня забыли, поэтому появилась возможность использовать это преимущество и бежать, но могу ли я оставить человека, пытавшегося мне помочь, сражаться с толпой в одиночку? Мысленно чертыхнувшись, я схватил со стены горящий факел, побежал в самую гущу неравной битвы и набросился на одного из сектантов, ударив его по затылку, что есть силы. — Добро пожаловать в Ад. — Услышав этот голос я вздрогнул, по телу пробежали мурашки, голос моего нового знакомого звучал совсем иначе и в эту секунду напоминал змеиное шипение, скользкое и мерзкое. Рука мужчины не дрогнула, когда он с поразительным хладнокровием лишил человека жизни.       Вдруг вдали раздался странный шум, на душе стало совсем неспокойно, стоило поторопиться. Я, не глядя по сторонам, размахивал факелом, стараясь хоть как-то помочь, но с каждой секундой паника охватывала все сильнее, плохое предчувствие мешало мне сохранять концентрацию. Мое тело было покрыто синяками и царапинами, кто-то из сектантов даже умудрился рассечь мне лицо, по щекам стекала кровь, руки дрожали, а силы быстро покидали слабое юношеское тело, в глазах потемнело. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как люди в балахонах нагнали нас, но впечатление создавалось такое, словно этот неравный бой длился целую вечность, я больше не мог драться. Факел выпал из рук и с грохотом ударился о каменный пол, мое тело обмякло. Прежде, чем потерять сознание, я почувствовал, как мне на плечи легла грубая ткань, стало немного теплее.

***

      Я открыл глаза, услышав звон будильника, такой мерзкий и дребезжащий, что хотелось разбить телефон молотком, но вместо этого я поднялся и размял руками затекшую шею. Все-таки спать на кресле ужасно неудобно, ощущение усталости так и не покинуло меня, напротив, оно только усилилось, а еще к нему прибавились боли в спине. Отправившись в уборную я умылся и попытался хоть немного привести себя в порядок, мое бледное лицо украшали темные круги под глазами, а глаза были красные, как после многочасовой работы за компьютером. Хотелось отдохнуть и продолжить расследование с новыми силами, вот только каждая минута была на счету, мое время подходило к концу. Совсем скоро убийца придет за мной, и только сейчас я начинаю приближаться к разгадке. Интуиция подсказывала мне, что завеса тайны вот-вот приоткроется, осталось только узнать несколько деталей, чтобы собрать пазл в единое целое.       Неа уже ушел из офиса, оставив мне короткую записку, в которой говорилось про завтрак, оставленный в микроволновке. Пока еда разогревалась, я заварил крепкий кофе и включил компьютер, где хранились все данные по расследуемому делу, начиная с разговора с мистером Кроули и заканчивая моими наблюдениями. Еще раз внимательно изучив детали, я написал несколько предложений, закрыл документ и прикусил губу, оставалось несколько нерешенных вопросов, с которыми стоило разобраться как можно скорее. Я сделал несколько звонков, удостоверился в том, что иду в верном направлении и принялся за еду, которая уже успела немного остыть. И все же положение дел казалось мне весьма странным. Интуиция подсказывала, что где-то вокруг витает запах фальши, поведение окружающих людей слишком неестественное, я не мог объяснить логику их поступков. Мои воспоминания были неполными, среди них все еще оставалось утрачено нечто важное. А люди вокруг казались актерами малобюджетного сериала. Мир вокруг казался искусственным, я больше не хотел никому доверять. Воспоминания из прошлого выводили меня из колеи, будто это была чужая жизнь, не моя.       Схватившись за голову я попытался привести мысли в порядок, нервы были на пределе, но у меня все еще оставалась цель, которая важнее любых переживаний и внутренних конфликтов. Со своими личными проблемами я смогу разобраться позднее, а сейчас…       Мои размышления были прерваны громким звуком хлопнувшей входной двери. Вздрогнув от неожиданности, я резко поднялся с кресла и, ожидая гостя, несколько настороженно поглядывал в окно, на всякий случай придумывая пути отступления, а уже через несколько секунд на пороге появился растрепанный и запыхавшийся Канда. Увидев меня, он устремил взгляд в пол и прикусил губу, на его лице отражалась внутренняя борьба, совсем как у меня. На миг время для нас остановилось, я хотел что-то сказать, но язык онемел, а слова застряли в горле. — Я больше не хочу продолжать это дерьмо. — Канда облизнул пересохшие губы и посмотрел мне прямо в глаза, это было подобно выстрелу в сердце, я ощутил страх неизвестности. О чем говорит Юу? Зачем пришел сюда? Лучше оставаться в неведении, чем разорвать нашу хрупкую связь прямо сейчас. Но взгляд отводить я не собирался, во мне хватало смелости выдержать это испытание. — Я больше не могу лгать. Мне хотелось, чтобы ты сам все вспомнил, но, видимо, этому не суждено случиться. Слушай внимательно, повторять не собираюсь. Я люблю тебя… Я уже очень давно люблю тебя, тупой гороховый стручок.