Близость

      Время, проведенное в камере, показалось мне вечностью, под рукой не было ни телефона, ни ручки с бумагой, ни какой-нибудь книги. Я считал секунды, чтобы хотя бы примерно понимать, сколько уже нахожусь в заточении, но вскоре сбился, поэтому решил заняться чем-то более полезным. Пока я жив, у меня все еще есть возможность выкарабкаться из этого дерьма и остановить преступника, но… В голове снова все перевернулось. Наверное, глупо было отправляться на встречу одному. Впрочем, им же ничего не стоило задержать меня в любом другом месте, так почему в записке указано кладбище? Негромко застонав, я ударил кулаком по стене и беспомощно опустил взгляд в пол. Нужно было прийти в себя, успокоиться и принять тот факт, что торопиться некуда. Есть время все обдумать, немного отдохнуть от нескончаемой борьбы и, покинув эти холодные стены, продолжить ее с новыми силами. Еще совсем недавно я был обыкновенным студентом, а теперь уже не вспомню, когда в последний раз посещал занятия, казавшиеся когда-то такими важными. Все прошлые ценности вдруг потеряли смысл, а на их месте выросли новые, истинные. Жизни людей, моя первая любовь, после которой мне уже не стать прежним, заблудшая душа убийцы, который так долго обманывал меня и предательство человека, которому я доверял. Все циклично, когда-то со мной уже случалось подобное: шесть лет назад в одном маленьком городке на северо-востоке от Лондона. Но даже там мы были счастливы, пусть и недолго. Перед глазами всплыли вернувшие мои воспоминания строки из писем, что хранились у Канды. Строки, которые когда-то написал я.       Это было давно. Во время очередной вылазки в город, я побежал в книжную лавку где впервые встретил его. Высокого, темноволосого, выглядевшего таким отчужденным и неприступным, что при виде этого человека бросало в дрожь. Мне не хотелось отводить от него взгляд, незнакомец притягивал, как магнит, но свойственная моему характеру решительность впервые покинула меня, я не смог подойти и заговорить. Наша история могла закончиться здесь, среди стеллажей с сотнями книг, так и не начавшись, но судьба распорядилась иначе. Выбираясь в город, я часто приходил в один грязный паб на окраине, где постоянные посетители любили проводить досуг за игрой в покер, пусть ставки были небольшие, но для подростка, у которого не имелось карманных денег, самое то. Это был простейший способ заработать, да и вопросов по поводу моего возраста в том злачном заведении никто не задавал. И снова будто во сне парень из книжной лавки появился передо мной. Он даже не смотрел в мою сторону, а лицо его выражало если не полное безразличие к происходящему вокруг, то легкое раздражение. Не знаю, что на меня нашло, но я выдрал страницу из книги, попросил у бармена ручку и написал короткую записку. По сути, в ней не было ничего такого, всего лишь мысли мальчишки из приюта, но почему-то эти строки показались мне такими личными, что я замешкался, но все-таки переборол страх и подошел к незнакомцу.       Даже немного стыдно вспоминать, как я положил письмо прямо перед темноволосым пареньком, когда тот тупым взглядом изучал узоры на деревянной стойке. Незнакомец впервые оценивающе посмотрел на меня и лишь хмыкнул, увидев мой корявый почерк. Естественно, мне никто не ответил, но уже в следующую нашу встречу я набрался смелости, чтобы просто заговорить с новым знакомым. Это был он, Канда.       Канда подрабатывал в том самом пабе, где я играл, поэтому видеться мы могли довольно часто. К тому же, мои вылазки в город стали происходить почти каждую неделю. Сначала Юу жутко злился, когда я докапывался до него с вопросами, потом вроде бы привык, но отвечал односложно, давая понять, что не горит желанием продолжать общение. Я даже почти сдался, но после очередной нашей встречи, он вдруг заявил: «Если совсем нечем заняться, можешь писать мне. Только читать твои каракули все равно не буду». Вторую часть предложения я, конечно, прослушал и начал заваливать его письмами, уже отправляя их по почте. Благо, наш садовник согласился помочь, хоть и за отдельную плату. Второе мое письмо было куда более продуманное. «И снова здравствуй.       Знаешь, когда я пишу мне становится легче, словно прямо сейчас я общаюсь с тобой. Это странное ощущение, вроде и понимаю, что нахожусь один, но не одиноко. У тебя бывает такое? Я бы мог общаться с другими ребятами, даже пытался, но не выходит, все помешаны на религии, да и в остальном ведут себя странно. Это трудно объяснить, они будто совсем без эмоций. Ни радости, ни злости, ни страха… Может, я какой-то неправильный? Однако мне бы не хотелось стать таким, как они. Наверное, моя внутренняя свобода и любовь к жизни — то, что я ценю больше всего, самое страшное — лишиться этого. Бояться чего-то не так уж плохо, это означает, что тебе есть, что терять. И я не стесняюсь страха, он напоминает о том, что по-настоящему важно…       Дальше следовал рассказ о буднях мальчишки из приюта, будто кому-то важно знать, какой гадостью их кормят в столовой, как заставляют читать Библию и молиться с утра, перед любым приемом пищи, перед сном… Наверное, Канда умер со скуки, пока читал это. Я был уверен, что читал, пусть он не хотел признавать. А следующее письмо имело куда большую ценность не только в моем расследовании, но и в последствиях его отправления адресату.       Привет.       Кажется, в прошлый раз я рассказывал про ребят из нашего приюта. Дело в том, что про одного человека так и не решился написать. Его зовут Билли. Сначала мы дружили, он показался мне другим… Более живым что ли, в нем не было покорности, свойственной остальным мальчишкам. Но недавно произошло то, что полностью изменило мое отношение к нему. Когда мы в последний раз сидели на качелях, Билли вел себя странно. Пока я красочно расписывал свою очередную вылазку в город, он будто пожирал меня глазами. В какой-то момент стало неловко, я замолчал и повернулся к нему, чтобы спросить, в чем дело, но не успел. Этот хмырь подошел ко мне, схватил за волосы и попытался поцеловать. Ты представляешь? Я не уверен, что испытываю неприязнь к подобного рода отношениям, нет, только такие вещи нужно делать с особенным человеком. Естественно, я не растерялся, оттолкнул его и хорошенько врезал. После того случая он начал шантажировать меня, обещал рассказать монахам, что распускаю руки, и приписал мне еще целый перечень того, чего я не делал. Просто смешно. Не уверен, что смогу теперь часто выбираться в город, этот человек отравляет мне жизнь. Никто не знает, откуда он появился, у него хорошая одежда, аккуратно подстриженные ногти, даже запах парфюма чувствуется за километр. Билли не похож на сироту, однако он явно не может вернуться к прежней жизни и чего-то боится, словно скрывается в нашем приюте от какого-то кошмара. Вот только в попытках убежать от прошлого мы забываем про настоящее. Я всегда считал, что трудное детство не является оправданием грязных поступков, как бы тебе ни было больно, как бы тебя ни обижали жестокие люди, в этом нет вины остальных. А то, что делает этот парень, просто мерзко. И знаешь, мне плевать, пусть говорит, что хочет…       После того, как я написал это письмо, мне все-таки удалось вырваться в Челмсфорд и встретиться с Кандой. В тот день он выглядел чуть более заинтересованным, чем раньше. Спрашивал про Билли, даже хотел узнать, как тот выглядит. А мне только дай повод поговорить, я продолжал рассказывать про ненавистного паренька, пока не дошел до момента с поцелуем. Писать о нем оказалось куда легче, чем произносить вслух. Меня почему-то это смутило куда сильнее, чем положено. И все-таки я промямлил что-то нечленораздельное, но Юу понял. В тот день мне впервые довелось увидеть его диковатую улыбку, от которой мурашки пробежали по коже, до того она жуткая. Он сказал с насмешкой: «А если бы это сделал я, ты бы меня тоже ударил?» Пусть это был вопрос, но прозвучал он властно и уверенно. Канда уже знал ответ заранее, а я тогда наконец-то понял, какие чувства испытываю к этому парню из книжной лавки. До этого момента немыслимая тяга к другому человеку казалась мне странной и необъяснимой, сейчас же она обрела смысл. Мы молчали какое-то время, а сердце колотилось так громко, будто вот-вот что-то должно произойти, но и я, и он стояли неподвижно. И дело не в том, что боялись, просто хотели продлить этот момент, а потом я не выдержал, схватил Юу за руку и побежал вперед, ища безлюдное место. Неподалеку находился центральный парк, где мы могли побыть одни. Не помню, кто первый поцеловал другого, но это было похоже на схватку. Мы будто боролись за лидерство, кусая до крови чужие губы и сминая пальцами одежду друг друга. Я прижимал его к себе, продолжал целовать, как сумасшедший, запуская пальцы в длинные черные волосы притягивая еще ближе, словно боялся разорвать этот контакт. Мы оторвались друг от друга, когда уже воздуха не хватало, я впервые посмотрел Канде в глаза и увидел в них непоколебимую уверенность. Волнение отчего-то нарастало, мне самому не верилось, что все происходит наяву, но в тот момент мы были счастливы и любили друг друга до дрожи в теле, до безумия. Канда подарил мне силы для борьбы, до встречи с ним мне было неизвестно, кто я, зачем живу, для чего так стремлюсь вырваться на свободу, но теперь на все вопросы нашелся один ответ. Я был рожден для него, мы созданы друг для друга. Не важно, что было с нами в прошлом, не имеет значения и будущее, есть только настоящее, здесь и сейчас. А что же с воспоминаниями? Ведь до этого я был уверен, что любил Билли. Они фальшивые. Частично. Как такое возможно? Для того, чтобы это понять, нужно лишь еще раз вернуться в прошлое, все ответы скрываются в нем.

***

      Дверь камеры протяжно заскрипела, выводя меня из временного транса. А ведь я только начал получать удовольствие от своего неожиданного заточения. Наедине с мыслями было так легко и спокойно, а сейчас что меня ждет? Следствие, суд, тюрьма или же выход на свободу. Только вот как бы не стало слишком поздно. Я взвалил на себя все тяжкое бремя расследования, но что теперь? Кто, если не я? Скорее всего, меня вели в комнату для допроса. Это все очень странно, у Скотланд-Ярда не может быть доказательств моей причастности к преступлениям, тогда по какому праву они задержали невиновного? Должно быть, ответ кроется в той могиле. Я оказался не в том месте и не в то время, а этому поспособствовал не кто иной, как… Дверь за мной закрылась. Мы остались вдвоем в комнате. Он коп, а я детектив. Он совершил преступление, а я в наручниках. Он лжец и прекрасный актер, а я… — Здравствуй, Аллен. Настало время сбросить маски. Теперь тебе известно, что я инспектор Скотланд-Ярда, а кто ты? Нам нужно познакомиться снова, но в этот раз без вранья. Согласен? — Тон голоса мужчины был очень мягкий, почти дружеский. Если бы не ситуация, в которой мы находились, это могло сойти за обыкновенную беседу двух приятелей. — Ты подставил меня. Это было жестоко. Обезвредить мешающее звено таким способом… Неплохо. Только посадить за решетку невиновного не так просто, Лави. Или как тебя зовут по-настоящему, инспектор? Если думаешь, что я легко сдамся, даже не надейся. У тебя нет и не может быть доказательств моей причастности к покушениям. — Я победно улыбнулся, не желая показывать слабость перед молодым человеком. Умирать, так с музыкой. Падать на дно, так с гордо поднятой головой. — О чем ты?! Я не собираюсь садить тебя за решетку. Это самое безопасное место, где мы можем поговорить. Преступник не должен догадаться, что мы за одно, иначе станет вдвое бдительнее. Нам это не нужно. Наверное, ты сейчас не очень доверяешь мне, поэтому начну первый. Шесть лет назад я был там во время пожара, видел происходящее вокруг безумие. Люди переставали молиться и бросались кто куда, топча и толкая друг друга. Никто не заботился о чужих жизнях, они думали только о своем спасении. Уверен, ты не хуже меня помнишь этот отвратительный запах горящих тел, он надолго въелся в мои ноздри, преследовал, как ночной кошмар. Мне довелось видеть много смертей, но то, что происходило в приюте можно было назвать преисподней. Все пылало в адском пламени, а крики боли и отчаяния звенели в ушах. Знаешь, почему начался пожар? Никто об этом даже не догадывался, но во всем виноват я. — В эту минуту Лави совсем не походил на себя, такого веселого и беззаботного, он был серьезным, а в глазах будто застыла картина. Та, что висела на стене у Канды. А ведь действительно, она будто срисована с того пожара, только вместо одного здания целый город и больше сюрреализма. — Это моя самая страшная тайна. Когда-то и я был воспитанником приюта, таким же, как и ты. Любил книги, и моя жажда знаний с каждым днем только росла. Чертовы сектанты решили приструнить проблемного мальчишку, они затащили меня туда и выкололи глаз, чтобы не мог читать. Сказали, что если увидят с книгой еще раз, останусь и без второго. Я возненавидел этих монстров и сбежал. Устроился в библиотеку и работал там за гроши, пока не повстречал там старика, так же сильно увлеченного знаниями. Он не испугался того, что я калека, и забрал к себе. Но однажды мне пришлось вернуться в Брумфилд, где меня заметил один из монахов. Так наступил конец моей спокойной жизни. Они начали преследовать того, кто знал обо всех их темных делишках. Не раз я оказывался на волосок от гибели, но мне везло. И вот, в один прекрасный день я решился на отчаянный шаг, который должен был навсегда избавить меня от секты. Сейчас я понимаю, что поступил ужасно, в приюте было так много мальчишек, которые не имели никакого отношения к сектантам. Опомнившись, я кинулся в огонь, чтобы помочь выбраться тем, кого чуть не затоптала толпа визжащих людей. Тушить пожар было слишком поздно. — Тебя можно понять. Прекрати винить себя за тот случай. Вместо этого лучше сделать много полезного, чтобы искупить свой поступок хотя бы перед самим собой. Я говорю это, как человек, который мог погибнуть в тот день. Если тебе нужно прощение, то знай, что я тебя простил. По поводу остальных ничего сказать не могу. И все-таки, твой рассказ не является поводом доверять тебе. Чего же ты хочешь от меня? Материалы расследования вы уже конфисковали. — Мне хотелось думать, что мы союзники, но разве я мог после того, как меня закрыли в чертовой камере? Впрочем, даже если рыжий — предатель, скрывать от него информацию не имеет смысла. все равно прочтет мои записи. — Ладно, попробую с тобой посотрудничать. Будем считать, что я верю. — Здорово! — Лави снова тепло улыбнулся, словно не вспоминал минуту назад о самом кошмарном дне своей жизни. Это вообще человек? Так легко переключиться с тяжких душевных переживаний на приятный разговор может далеко не каждый. — Ты прости, что не предупредил, иначе выглядело бы не слишком правдоподобно. Видишь ли, мы с инспектором Донованом ведем расследование совместно. Однажды мне удалось засечь человека, который кинулся на Канду с ножом, намереваясь перерезать горло, но не рассчитал силы, поэтому почти сразу побежал прочь, запрыгнул в машину и поехал куда-то. Мистер Тидолл попросил меня поработать под прикрытием и устроиться в издательство, чтобы как можно чаще пересекаться с Юу и следить за ним. В общем, я оказался неподалеку и поехал за нападавшим. Он долго ездил кругами, а потом, решив, что преследователь оторвался, направился в сторону того самого кладбища, куда ты сегодня ездил. Я думал, у меня получится задержать преступника, но он будто сквозь землю провалился. Однако нам удалось найти закопанное рядом с могилой орудие преступления. Дальше за дело взялся Донован, он почему-то решил, что злоумышленник обязательно вернется за своим ножиком, так я и придумал план, в результате которого ты оказался здесь. Думаю, доказать твою невиновность окажется проще простого. Тем более, раз ты детектив, ни у кого не возникнет вопросов, чем ты мог заниматься на кладбище. А теперь… Самое интересное. Читал последнюю статью в «Таймс»? — Да, нашли труп мистера Ли. По тому, сколько на теле ножевых ранений, могу предположить, что это дело рук нашего преступника. Только вот зачем было убивать мистера Ли, как ты думаешь? — Я с интересом взглянул на собеседника, который выглядел уж слишком довольным собой. — А вот представь, не так давно нашли труп Линали, а потом ее отца. Мне показалось это странным, поэтому я сделал тест ДНК, в результате которого выяснилось, что эти двое не являются близкими родственниками. Выходит, девчонка тоже была не так проста. — Лави закинул ногу на ногу и вальяжно откинулся на спинку стула. Парень ждал моей реакции, а через несколько секунд разочарованно вздохнул. — Так ты знаешь, что они не отец и дочь? — Нет, дело не в этом. Линали жива, я виделся с ней после того, как поступила информация о ее смерти. А что с телом? Кто опознал его? Вскрытие что-то показало? — Я смотрел, как медленно поползли вверх брови инспектора. Какое-то время он смотрел на меня с нескрываемым недоумением, а потом коротко кивнул и продолжил разговор. — Тело должен был опознать мистер Ли, но он пропал. Выходит, дело еще запутаннее, чем я думал. По результатам вскрытия девушка скончалась кровопотери, после удара острым предметом, похожим на топорик. Внутренние органы повреждены, то, что сделали с лицом… Могу показать фотографии, у меня с собой все материалы. — Лави поднялся и подошел к столику, расположенному возле стены, только сейчас я заметил, что там лежит папка с документами. Вернувшись, инспектор протянул мне несколько фотографий, при виде которых я с трудом смог подавить рвотный рефлекс. Лицо девушки превратилось в кровавое месиво. Похоже, с бедняги сняли скальп и выкололи глаза. Настолько жуткой картины я еще не видел. Но зачем кому-то понадобилось скрывать личность убитой? Получается, люди должны были думать, что это Линали, а значит, что она тоже в этом замешана. Но тут была несостыковка. Еще при последней нашей встрече девушка показалась мне какой-то странной, а понять, что именно было не так, я не смог, потому что Лави помахал рукой перед моим лицом, приводя в чувство. — Ты в порядке? Наверное, не привык видеть трупы, но ничего не поделаешь, такая у нас работа. Есть еще кое-что. Покушения на Канду и эти жестокие убийства как-то взаимосвязаны. Мы проанализировали все случаи и выяснили кое-что интересное. Покушения происходили с разной периодичностью и самыми разнообразными способами, будто преступник пробует варианты, что касается смертей, то во всех прослеживается один и тот же почерк. Письма с угрозами, преследование жертвы, а потом начинается жестокая кровавая расправа. — Так это очевидно… Они работают вдвоем. У одного из них личные счеты с Кандой, а мотивы другого мне пока что не совсем ясны. — Я прикусил губу, пытаясь проанализировать всю имеющуюся информацию. Стоило поделиться своими размышлениями с инспектором, но я медлил. Мне почти удалось ухватиться за ниточку, ведущую к разгадке. — Может, это связано с каким-то скандалом? Стоит попытаться поднять старые архивы. — Лави просто вбросил предположение, ни на что особо не надеясь, но, услышав его слова, я подумал иначе. «Голова, работай! Я просто обязан найти взаимосвязь. Кого Тидолл мог обидеть настолько, чтобы у человека появилось желание отомстить. Дело не в потере работы, не в измене… Речь о жизни и смерти». — Я заставлял себя размышлять, перебирать все факты. И тут в памяти всплыл один образ, пазл сложился. — Эй, Лави, у тебя есть бумага и карандаш? — Мне требовалось провести эксперимент. Взяв предложенные инспектором инструменты, я начал рисовать портрет по памяти, получалось не слишком хорошо, но все-таки, спустя минут двадцать мои каракули обрели некое сходство с оригиналом. Лави непонимающе глядел на меня, ожидая дальнейших действий, а я улыбнулся и принялся закрашивать брови и волосы. И вот, спустя пару минут передо мной предстал совсем другой человек. — Ну как? Никого не узнаешь?

***

      Прошло несколько дней с того момента, как я навсегда покинул стены виллы Канды, приняв решение больше не беспокоить вспыльчивого паренька. Его суждения обо мне были ошибочны, но вряд ли удастся доказать обратное. Куда проще перелистнуть эту страницу жизни и оставить все в прошлом, закончив нашу историю на том моменте, когда чувства еще не растворились в повседневной рутине, превратившись в привычку находиться рядом, когда они полыхают, как костер, сжигая все на своем пути. Эта любовь была самым удивительным приключением в моей жизни, о котором однажды я смогу вспоминать с теплотой и легким разочарованием, без боли в грудной клетке. Быть может, у меня к тому времени появится семья: заботливая жена, которая виртуозно гладит рубашки и каждое утро подает английский завтрак с чашечкой черного чая; шумные детишки, ежедневно резвящиеся на улице вместо того, чтобы делать домашнее задание; друзья, вечно озабоченные работой и жалующиеся на противных начальников. Ведь все люди так живут и находят свое счастье в таких простых серых буднях. Наверное, однажды и я повзрослею, устану от вечной борьбы со злом, переберусь в тихое местечко на окраине Лондона, но чтобы было удобно добираться до центра на метро. Тогда все встанет на свои места…       Почему-то от этих мыслей мне стало невыносимо горько. Уверенность в том, что мне удастся отпустить прошлое, таяла на глазах, растворяясь в желании сделать что-то важное для этого мира. Нет, не стать героем в глазах людей, никакая слава мне не нужна, напротив, она мне противна, просто не так давно я осознал, что прежняя жизнь была как будто чужая. Не в моем стиле прятать голову в песок, когда можно рискнуть и бросить вызов самой смерти. Пока во мне остаются силы, я буду идти по выбранному пути, не сворачивая, и сделаю все, чтобы добиться справедливости. И все равно, что сейчас во мне играет юношеский максимализм, так пусть он остается со мной как можно дольше.       Зайдя в офис детективного агентства, я сразу же прошел в свой кабинет и набрал номер Маны. Послышались длинные гудки, а вскоре из трубки раздался голос опекуна: — Привет, Аллен. Давненько ты не звонил. Все в порядке? — В словах мужчины чувствовалась забота. Признаться, он стал для меня настоящим отцом, и даже сейчас, когда я встал на ноги, Мана продолжал проявлять интерес к моей жизни, хоть и старался не навязываться, уступая дорогу молодым, давая возможность строить отношения, работать и заниматься своими делами. — По правде говоря, у меня к тебе вопрос. Ты рассказывал, что вы с Неа, мистером Тидоллом и Марианом Кроссом были друзьями? А почему перестали общаться? Ты из-за Билли, а Неа? Какова его причина? — Я с нетерпением ждал, но Мана не торопился отвечать, словно собирался с мыслями. — Была причина. Наша семья разрушилась, Неа особенно тяжело перенес это. — Опекун тяжело вздохнул. Похоже затронутая тема оказалась слишком болезненной, чего стоило ожидать. — Давняя история, после которой много воды утекло. Не стоит ворошить прошлое. Просто забудь обо всем, либо спроси брата. — Нет, это очень важно! — Я хотел еще что-то сказать, но Мана уже повесил трубку. Раздражение медленно разливалось по моему телу, ударяя в голову, попытки себя успокоить ничем не помогали, только усиливали желание послать все к чертям. Однако вспомнив Канду, я почувствовал облегчение. Что бы он сделал в такой ситуации? Наверняка не сдался, а продолжил добиваться своего, нашел выход. Если Мана не хочет говорить, стоит попробовать узнать все из других источников.       Приведя мысли в порядок, я открыл блокнот и сделал в нем короткую запись. Удовлетворенно кивнув, я отыскал еще несколько телефонных номеров. Оставалось сделать с десяток звонков, чтобы все прояснить, понять мотивы убийцы. Следующей на очереди была мисс Миранда. К счастью, тут мне ответили почти сразу. — Алло, — робко и слегка удивленно произнесла Лотто, видимо она не ожидала звонка или просто не привыкла разговаривать по телефону. — Добрый день, мисс Миранда. Это Аллен Уолкер, мы недавно общались по поводу семьи мистера Тидолла. У меня появилась еще пара вопросов. Скажите, Вы знаете, с кем он встречался до того как женился на Вашей подруге? — Ах, Аллен, да… То есть, нет. Фрой никогда не упоминал про свои прошлые связи, но однажды я случайно подслушала разговор с его другом. Кажется, был какой-то скандал. Он не слишком хорошо обошёлся с некой девушкой. В общем, сейчас вряд ли удастся вспомнить более подробно. — Лотто заметно засуетилась, поэтому я решил прервать ее мучения. К тому же, мне едва ли удастся узнать еще что-то полезное. — Спасибо, достаточно. Могу я попросить Вас еще об одной услуге? Не хотелось бы доставлять Вам хлопоты, но это важно. — Услышав утвердительный ответ, я успокоился. Пока все шло более или менее по плану. В принципе, кое-какие догадки у меня имелись, однако без подтверждения они так и оставались просто догадками, требовалось найти доказательства куда более веские, чем неточные данные.       Пока что все шло по плану. Теперь пришло время позвонить Алистеру Кроули, чтобы задать ему пару вопросов. Наконец-то мне удалось ухватить ниточку, связывающую преступника и его жертв. Оставалось лишь объявить имя человека, державшего в страхе весь город. Я боялся совершить ошибку, ведь это был мой первый опыт в роли детектива. К тому же, дело мне досталось весьма и весьма непростое. Впрочем, сейчас уже ничего не имело значения. Пан или пропал. И снова я набрал на телефоне комбинацию цифр, чувствуя себя куда увереннее. — Магазин цветов «Флора», здравствуйте! — ответили мне почти сразу. Это была юная девушка, видимо, очень бойкая, ее звонкий голос эхом отдавался у меня в ушах. — Хотели бы сделать заказ? Мы доставляем цветы на любые мероприятия: свадьбы, похороны, дни рождения… — Постойте, девушка. Во-первых, добрый день. — Я с трудом успел вставить слово, к счастью, это помогло, девица замолчала и принялась внимательно слушать потенциального клиента. Меня несколько поразила такая резкая перемена, как и то, с каким воодушевлением работница магазина говорила о похоронах. Убедившись, что никто больше не собирается перебивать мой короткий монолог, я продолжил, — Во-вторых, мне бы хотелось поговорить с мистером Кроули, вашим флористом. Я как-то заказывал у него букет на юбилей тетушки, она была в восторге, поэтому мне нужен именно Алистер. Хочу порадовать матушку, уж очень она любит цветы. — Конечно, сейчас позову. — Девица закрыла трубку ладошкой, потому что посторонние звуки по ту сторону провода стали тише, но ее звонкий голос я все еще слышал, пусть и приглушенно. А уже через несколько секунд работница магазина передала телефон человеку, к которому у меня накопился ряд вопросов с момента нашей последней встречи. Кроули коротко поздоровался, видимо, был несколько смущен вниманием клиента, даже немного жаль его разочаровывать. — Здравствуйте, мистер Кроули. Это Аллен Уолкер. Помните, мы беседовали о прошлом мистера Тидолла? — Я решил начать сразу с дела, чтобы не терять драгоценное время, которое пролетало за работой невероятно быстро, а мне еще стольким нужно позвонить… — Дело в том, что мне требуется уточнить еще пару деталей. Помнится, вы говорили, что семья Тидоллов — изверги. У Вас сложилось такое мнение из-за потери работы или есть другая причина? — Ох, Аллен… Привет. По правде говоря, мне изначально не стоило с ними связываться, скандальная семейка. И брак такой же. Истинный англичанин, из хорошей семьи, а женился на ней… Не хотел об этом рассказывать, но ходили слухи, что до замужества Арису торговала телом, да еще и были случаи употребления наркотиков. Естественно, никаких доказательств не осталось, столько времени прошло… — Алистер принялся причитать, чего я не должен был допустить, требовалось срочно сменить вектор его размышлений. — А что касается самого Тидолла, был ли он замешан в каких-то скандалах? — Я несколько бесцеремонно прервал затянувшийся монолог мистера Кроули, направляя его в нужное русло. Хотя информация о матери двойняшек была довольно интересной, жаль, что ее нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. — Да, что-то такое слышал, кажется. Там замешана женщина. Но все замяли. Давно это было, лучше поговорить с его старыми друзьями, они знают больше меня, — с неохотой проговорил Алитер, которого, видимо, куда больше интересовала жена Тидолла, нежели он сам. Я решил поскорее закончить наш диалог, пока бывшего журналиста не унесло слишком далеко. Не хватало еще час выслушивать тирады о том, на ком стоит жениться англичанину, а на ком нет. Вообще меня мало волновали проблемы расового или социального неравенства, которые для отдельной группы лиц могли стать серьезной причиной не заключать брак. Вернее, если выражаться более точно, я не видел проблемы в создании отношений как при расовом различии, так и в разном происхождении.       Я взглянул на внушительный список людей, с которыми требовалось пообщаться и тяжело вздохнул. Занятие оказалось куда более энергозатратным и длительным, зато у меня появилось много новой информации, подтверждающей мою теорию, все складывалось куда лучше, чем я мог предполагать. Психологический портрет убийцы идеально соответствовал моему главному подозреваемому, а теперь еще и нарисовывался мотив, теперь требуется лишь установить еще кое-какие взаимосвязи и, если все сойдется, вывод останется один. Я отыскал в смартфоне номер Тидолла и позвонил…

***

      Мне удалось вздохнуть с облегчением лишь к позднему вечеру, усталость взяла свое. Но работой я был полностью доволен. Все, с кем я разговаривал, согласились помочь мне в моем расследовании и охотно отвечали на задаваемые вопросы, поэтому, благодаря нашим общим усилиям, я смог установить единственно возможную истину, которую собирался озвучить в присутствии всех участников, так или иначе оказавшихся замешанными в этой длинной истории, поэтому пригласил каждого свидетеля и каждого подозреваемого на небольшой банкет, цель которого для некоторых так и осталась загадкой.       Немного подумав, я негромко выругался и все-таки позвонил тому, кого не хотел беспокоить, нарушив тем самым данное себе обещание. Услышав знакомый голос, я почувствовал себя таким счастливым и понял, что это может стать либо огромнейшей ошибкой, либо наилучшим решением из всех, что мне довелось когда-либо принять. — Привет, Канда. После случившегося я не хотел досаждать тебе, но, думаю, ты должен узнать всю правду прежде, чем оборвешь со мной все связи. Если у меня есть хоть малейший шанс, приходи завтра в агентство к полудню. Я знаю, кто преступник. Клянусь, ты получишь ответы на все свои вопросы.       Юу хмыкнул и повесил трубку, но почему-то мне казалось, что он ни за что не пропустит мое маленькое шоу. Я немного расслабился и откинулся на спинку кресла, уголки моих губ медленно поползли вверх. Завтра. Все решится завтра, а сегодня… Убийца придет за мной.