For hire / По найму

Еве снится Вилланель. В частности, ей снятся руки Вилланель, рот Вилланель, голос Вилланель, шепчущий ей на ухо грязные обещания. Вилланель из сна называет Еву красивой, а затем говорит, что будет трахать Еву до звёздочек в глазах. Всё это похоже на гигантское умопомрачительное прозрение, далёкое от предыдущего сексуального опыта Евы. Во сне у Вилланель есть член. Ева не уверена, настоящий ли это или просто копия на ремнях, и, честно говоря, это действительно не имеет значения, когда Ева стоит на четвереньках, а Вилланель толкается в неё сзади. Она чувствует себя так, словно её выворачивает наизнанку от удовольствия, подобного которому никогда раньше не испытывала. Она резко просыпается прямо перед тем, как кончить, её будильник прерывает сон, как серия ударов по голове. Ева перекатывается на спину и выкрикивает приглушённые ругательства в подушку, затем размахивает одной рукой и хлопает ладонью по кнопке будильника. Без волшебного члена Вилланель, удовлетворяющего её голод, тяга между ног стала сильнее, чем когда она спала. Если это и есть тот эффект, который Вилланель из сна оказывает на неё, Ева даже не хочет думать о том, каково на самом деле заниматься сексом с реальной версией. И она никогда не узнает об этом, потому что Вилланель — эскортница под запретом. Вот почему Ева неохотно встаёт с постели и принимает холодный душ, готовая провести остаток своих выходных, определённо не думая о том, что обнаженное тело Вилланель могло бы накрывать её собственное.

***

Ева идёт на работу в понедельник утром, она заранее проделала достаточно исследований и тщательных размышлений, чтобы прийти к выводу, что на самом деле это не может считаться проституцией, если она поддастся своим желаниям и позволит Вилланель трахнуть её. Рассуждения Евы довольно просты. Во-первых, слово «проституция» вызывает картинки в голове, как свидания в подпольных борделях и убогих мотелях, тогда как гипотетическая встреча с Вилланель, скорее всего, произошла бы в уютной постели Евы. А во-вторых, Ева платит Вилланель за её время, а не за секс. Ева приравнивает это к найму маляра, чтобы покрасить ванную внизу, и с сексом после проделанной работы. Это не было бы проституцией, так почему же аналогичный случай с Вилланель должен считаться таким? Кроме того, напоминает себе Ева, проводя своей идентификационной карточкой по сканеру, чтобы войти в здание МИ-6, проституция даже не является незаконной в Соединённом Королевстве. Офис пуст, если не считать Елены, поэтому Ева с глухим стуком бросает сумку на пол и направляется прямиком к кофеварке, пока не появились остальные и не образовалась очередь. — Доброе Утро, Ева! — щебечет Елена, подходя и становясь рядом со своей кружкой в руке. — Ну и как всё прошло? Ева выбирает зёрна тёмной обжарки и подставляет свою кружку, спрашивая: — Прошло что? — Остаток пятничного вечера? Сердце учащённо бьётся в груди при воспоминании о пятничной ночи, о том, как Вилланель слизывала соль с шеи Евы, прежде чем сделать глоток текилы, и о совершенно очевидных последствиях, когда они преждевременно покинули бар. — Я ушла раньше тебя. — Не скромничай, Ева, — говорит Елена, подталкивая руку к её руке. — Это тебе не идёт. Я думаю, мы обе точно знаем, почему вы ушли. Она хороша в постели? Перед мысленным взором Евы возникает образ Вилланель из сна, прекрасной, сильной и такой обнажённой. И поскольку всё, о чём Ева может думать, — это совершенно фантастические воспоминания о бёдрах Вилланель, двигающихся против её собственных, о том, как Вилланель находит каждое сладкое место Евы пальцами, а затем ртом, знакомая пульсация начинает образовываться между её ног. И блять, ещё даже не девять часов утра в это утро понедельника, а Ева уже возбуждена на работе. — Да, всё было хорошо, — отвечает Ева. Она благодарна, что кофемашина заканчивает варить ей кофе именно в этот момент, и тянется к ручке дымящейся кружки, отчаянно избегая зрительного контакта с Еленой. — Хорошо? — фыркает Елена. Она обхватывает рукой запястье Евы, чтобы та не сдвинулась. — Твои губы говорят одно, но румянец на щеках говорит совсем другое. Ева вырывает свою руку из хватки, и внезапный рывок заставляет каплю кофе выплеснуться из кружки. Она пересекает офис к своему столу, чувствуя, как глаза Елены прожигают ей затылок. На этот раз её мысли заполнены Вилланель, но вместо идеально выточенной обнажённой фигуры из её сна она думает о реальной версии. И вот она снова перед своим домом, сильные руки на её заднице и горячие губы на влажной от пота шее. Ева не сомневается, что настоящая Вилланель была бы так же хороша в постели, как и вымышленная версия, вызванная подсознанием. Елена обычно первый человек, к которому Ева приходит, когда у неё что-то на уме, и сейчас у Евы есть желание рассказать Елене всё. Она хочет признаться, что всё это пятничным вечером было лишь одной большой игрой, что Джули на самом деле эскортница по имени Вилланель, которая сводит Еву с ума, что она буквально не может найти в себе силы думать о чём-то ещё. Но признание принесло бы много проблем. Ева не знает, готова ли она к тому, чтобы её коллеги узнали правду. Вечер пятницы был очень весёлым, не только из-за Вилланель, но и потому, что Ева должна была притвориться той, кто влюблён в неё. Они были в центре внимания, и Ева не думает, что готова признать то, что она не может привлечь такую женщину, как Вилланель, — если только тогда, когда она опустошает свой банковский счёт, чтобы заплатить за всё это. Взвешивая минусы и плюсы того, чтобы сказать Елене правду, Ева понимает, что лгать дальше более безопасно. Кроме того, Ева уже большая девочка. Она может справиться с навязчивыми сексуальными мыслями. — Это было чертовски потрясающе, — выпаливает Ева, и хотя это ложь, в этом есть доля правды. — Ладно? Теперь довольна? — Я так и знала! — восклицает Елена, торжествующе улыбаясь откровению Евы. — Знала что? — спрашивает Хьюго, входя в кабинет и снимая пиджак, чтобы показать одну из своих любимых полосатых рубашек. — В пятницу вечером девушка Евы устроила ей лучший секс в жизни, — радостно делится Елена. — О, правда? Улыбка медленно расползается по лицу Хьюго, и Ева даже не хочет думать о том, какие порочные мысли могут прийти ему в голову. Вместо этого Ева делает глоток кофе и обращается к Елене: — Почему бы тебе не направить это красноречие в работу над документами, которые Кэролин потребовала с нас? — Помню, я читал в одной статье, что лесбиянки могут заниматься сексом вечно, — сообщает им Хьюго. — Две вагины и никакого времени на перерыв. Как символ бесконечности, только из оргазмов. — Зачем ты читаешь статьи о лесбийском сексе? — усмехается Елена. Когда Хьюго открывает рот, чтобы ответить, Елена поднимает руку и говорит: — Если подумать, я действительно не хочу это знать. Кроме того, обычный секс длился бы намного дольше, если бы мужчины поняли, что секс — это нечто большее, чем просто тыкание и возбуждение. До сих пор Ева пыталась игнорировать разговор между Хьюго и Еленой. Но даже она должна где-то провести черту. — Ребята, вы не могли бы…? — Доброе утро, команда! Приветствие сопровождается стуком дорогих туфель по деревянному полу, когда Кэролин Мартенс влетает в их кабинет, а за ней Кенни, который бросает свой рюкзак рядом со столом и падает в кресло. — Доброе утро, Кэролин! — Ева приветствует её с тем энтузиазмом, который приберегается для того, чтобы произвести впечатление на своего босса. Кэролин смотрит на неё с бесстрастным выражением, которое может быть либо признанием приветствия Евы, либо отвращением к её вынужденному энтузиазму. С Кэролин трудно сказать. — Я просто заскочила, чтобы напомнить вам, что нам нужен окончательный список номеров на рождественскую вечеринку в среду, чтобы мы могли сообщить поставщикам продуктов число присутствующих. Это касается и всех гостей. — Ева, — Елена произносит с другой стороны офиса. Брови Кэролин удивлённо взлетают вверх, когда она спрашивает: — Ты приведёшь кого-нибудь с собой, Ева? Ева откидывается на спинку кресла и закатывает глаза, её сердитый взгляд падает на Елену. — Нет, — решительно отвечает Ева. — Жаль, — говорит Кэролин. — До меня дошли слухи, что в твоей жизни появился кто-то. Если ты передумаешь, напиши Тоби. Она обращает свое внимание на Елену, как будто тема личной жизни Евы вообще не поднималась, и спрашивает: — Я увижу заполненные документы на своём столе к концу дня? Поведение Елены меняется в тот момент, когда Кэролин обращается к ней, её спина выпрямляется, когда она садится в кресло, и нетерпеливая улыбка появляется на её лице. — Ну, конечно! — отвечает Елена. — Для Вас всё, что угодно, Кэролин. — Отлично. Я с нетерпением жду. Кэролин выходит из комнаты так же решительно, как и вошла. Елена поворачивается к Еве с открытым ртом, драматично обмахивая лицо рукой. — Я думала, что упаду в обморок, — еле слышно шепчет Елена. Хьюго пересекает кабинет с кружкой в руке, направляясь к кофемашине, и останавливается у стола Кенни. — Когда Елена перестанет быть странной рядом с твоей мамой? — Хьюго спрашивает у него. Кенни только пожимает плечами и выглядит смущённым из-за взаимодействия между матерью и его девушкой. У Евы, тем временем, есть более серьёзные проблемы, чем девчачья влюблённость Елены в их босса. — Откуда Кэролин знает о Джули? — спрашивает она, оглядывая по очереди каждого из своих коллег. Её взгляд падает на Кенни последним, задерживаясь дольше, чем на остальных. — Не смотри на меня, — протестует он, поднимая обе руки, словно защищаясь. — Вообще-то я с мамой не разговариваю. Если только речь не идёт о том, что будет на ужин. Елена, всё ещё слегка ошарашенная после короткого обмена словами с Кэролин, встаёт и говорит: — Я уже говорила это раньше, Ева. Эта женщина—полубог. Она знает всё. Ева думает обо всём, что она сейчас держит в тайне, о настоящей личности Вилланель и её присутствии во сне. Она чувствует, как ее щёки начинают гореть при мысли о том, что Кэролин знает правду. — Господи, надеюсь, что нет.

***

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты отвратителен, когда ешь? Константин кладёт свой бургер на жиронепроницаемую обёртку, в которой его подали, и берёт салфетку, чтобы вытереть рот. — Это очень грубо, — говорит он, обвиняюще тыча пальцем в Вилланель. — Я угощаю тебя, и вот что я получаю в ответ? — Тратить шесть фунтов на бургер не считается «угощением меня», Константин, — усмехается Вилланель. — Ну, если ты не хочешь свой бургер… — Нет! — Вилланель протестует, наклоняясь вперёд, чтобы положить руки на стол, придвигая свой недоеденный жирный бургер и картошку поближе к себе и подальше от его грязных пальцев. Губы Константина изогнулись в полуулыбке. — У этого места отличные отзывы на Yelp, — сообщает он ей. Вилланель предпочитает отвечать невербально. Она берёт горсть картошки фри и запихивает её в рот, не заботясь о том, что не все палочки влезают и что некоторые торчат между её губ, когда она жуёт. — Ну и кто теперь ест, как ребёнок? — спрашивает Константин, закатывая глаза. — Ева снова связалась с тобой? — спрашивает Вилланель, проглатывая картофель фри и запивая его глотком молочного коктейля через полосатую соломинку. — Ещё нет. — Ты можешь дать мне её номер? Константин хмурится так, будто приберегает эту эмоцию только для Вилланель. — Ты немного одержима этой Евой, тебе не кажется? — Что я думаю, — Вилланель делает паузу, чтобы агрессивно хлебнуть свой молочный коктейль через соломинку, — так это то, что ты сварливый дед и что ты должен дать мне номер телефона Евы. Могу поспорить, что она сразу бы пригласила меня на рождественскую вечеринку, если бы я скинула ей фотку своих сисек. Константин неодобрительно качает головой. — Ты становишься совсем непослушной, Вилланель, — упрекает он её. — Никому никаких фотографий сисек, особенно Еве. Это должно быть красиво и чисто. — Чисто — это скучно, — жалуется Вилланель. — Ты же знаешь, я не люблю скучать. Она утешает себя тем, что запихивает в рот последнюю четверть бургера и жуёт так пассивно-агрессивно, как только может, сохраняя зрительный контакт с Константином. Он просто равнодушно наблюдает за ней, и это раздражает её ещё больше. Ей нужен номер Евы. А всё, что хочет Вилланель, она обычно получает. Конечно, Константин мог бы отказать ей в просьбе. Но она знает пароль от его телефона, и она никогда не была поймана на карманной краже, поэтому у Вилланель есть все шансы. Ей просто нужен удобный случай. — Какие у тебя планы на остаток дня? — невнятно спрашивает Вилланель из-за еды во рту. Она проглатывает гамбургер и бросает Константину очаровательную улыбку, план уже наполовину сформировался в её голове. — Нам надо потусоваться.

***

Ева не может припомнить случая, чтобы она чувствовала такой сильный внутренний конфликт. Может, ей снова нанять Вилланель на офисную рождественскую вечеринку? Должна ли она сказать Елене правду и признать, что наняла эскортницу, чтобы та сыграла её девушку? Должна ли она поддаться своим желаниям и отвлечься, думая о Ви?.. Стоп, что? Ну, по крайней мере, ответ на последний вопрос Евы ясен — решительное и непоколебимое «нет». (Ладно, может быть, не совсем…) Но Еве действительно не стоит думать о мастурбации, когда она находится в переполненном поезде метро в вечерний час пик. Её лицо находится всего в нескольких дюймах от кучки едва заметного пуха на груди Хьюго из-за открытого воротника. И да, это определенно более эффективное отвлечение от мыслей, чем четыре миллиона холодных душей, которые Ева приняла за выходные. — Ты сказал, что пользовался эскортом раньше, да? — Ева обращается к Хьюго или, по крайней мере, к его подбородку, потому что в этом переполненном месте едва хватает места, чтобы поднять голову и не столкнуться лицом к лицу с чьей-то подмышкой. — Да. — И ты… ты когда-нибудь… ну, знаешь, с ними? Ева не в состоянии подобрать правильные слова, чтобы сформулировать связный вопрос. — Предложения, Ева, — говорит ей Хьюго, и, когда она поднимает на него взгляд, его лицо хмурится в замешательстве. — Ты когда-нибудь… занимался сексом с ними? Ева понимает, что это не тот разговор, который она должна вести на центральной линии в час пик. Поезд вздрагивает, останавливаясь на следующей станции, и Ева задается вопросом, сможет ли она бороться с потоком новых пассажиров, садящихся в уже переполненный поезд, чтобы спрыгнуть на платформу и убежать от собственного позора. — Конечно, нет, — отвечает Хьюго, как будто ответ на вопрос Евы очевиден. — Если я хочу трахнуть девушку, мне не нужно за это платить. Ева съеживается от слов Хьюго, а потом спрашивает: — Ты даже не думал об этом? — Нет, — качает головой Хьюго. — А почему ты спрашиваешь? — Ева видит, как осознание омывает лицо Хьюго, и он спрашивает: — Подожди, Елена говорила правду про секс? — Нет! — Ева немедленно затыкает его. — Боже, нет! За кого ты меня принимаешь? — Да ладно тебе, Ева. Скажи мне правду. — Мне приснился сон. — Я что-то не совсем понимаю. Ева очень хотела бы, чтобы это было нормой для пассажиров разговаривать друг с другом в метро, потому что она беспокоится, что каждый человек, сидящий в тишине, будет подслушивать ее разговор. Ева благодарна, что хоть у кого-то из них хватает совести носить наушники. —… Реалистичный сон, — пытается объяснить она. Когда Хьюго всё ещё не понимает, она добавляет: — О Вилланель. Глаза Хьюго расширяются от осознания. — Эротический сон? Он произносит эти слова слишком громко. Боковым зрением Ева замечает, что по меньшей мере три головы поворачиваются в их сторону. Мать, сидящая рядом с ребенком, пристегнутым к груди, смотрит на ребенка, потом снова на Хьюго и Еву с выражением ужаса на лице, как будто её спящий шестимесячный ребенок мог услышать и понять слова Хьюго. — Почему бы тебе не сказать это погромче? — прошипела Ева, шлепнув его по руке. Она ещё больше понижает голос, а затем подтверждает: — Да, эротический сон. И с тех пор я чувствую себя виноватой. — Нет никакой необходимости чувствовать себя виноватой, — заверяет её Хьюго, качая головой. — Я имею в виду, она же эскортница. Я гарантирую, что ты не первая из её клиентов, кто доходит до оргазма при мастурбации, думая о ней. Ева вздрагивает, сначала от грубости слов Хьюго, потом от их подтекста. Мысли о других клиентах Вилланель будоражат спящего зверя ревности, живущего в Еве. Ей не нравится мысль о том, что она всего лишь одна из многих. И особенно ей не нравится мысль о тех клиентах, которые фантазируют о Вилланель, о богатых бизнесменах, дрочащих на неё, о толстых подонках, притворяющихся, что это она, когда идут домой и трахают своих жён. Ева передает своё отвращение Хьюго. — Из всех возможных вещей, которые ты можешь сказать, как тебе всегда удается выбрать самую грубую? Хьюго только пожимает плечами и говорит: — Талант? На его лице сияет радостная улыбка, как будто осознание того, что Ева страстно влюблена в свою эскортницу, является кульминацией его дня, и поскольку это Хьюго, Ева во второй раз за сегодняшний день проклинает себя за то, что только ему она рассказала о реальной ситуации с Вилланель. — Знаешь что, — решительно говорит Ева, — мне не нужно оправдываться перед тобой. — Ты права, — соглашается Хьюго. Он приподнимает брови и добавляет: — Ты можешь делать всё, что захочешь, думая о ком захочешь. И это правда. Ева может сдаться, и Вилланель никогда не узнает об этом. Но именно Еве тогда придётся жить с чувством вины, словно она каким-то образом изнасиловала Вилланель, использовав её как средство для достижения оргазма. Воображаемая Вилланель с важным видом появляется перед мысленным взором Евы и ухмыляется ей, прежде чем сказать со знакомым русским акцентом: «Я не против». И Ева ни на секунду не сомневается, что Вилланель не будет возражать. Она думает, что, вместо того, чтобы отшатнуться в отвращении, Вилланель будет наслаждаться осознанием того, что одна мысль о ней так возбуждает Еву, что Еве просто необходимо прикоснуться к себе. Ева еще раз напоминает себе, что находится в общественном транспорте, и запаха чужого пота, наполняющего её ноздри и забивающего горло, достаточно, чтобы у Евы прошло возбуждение. Хьюго выходит на следующей станции, попрощавшись с Евой, слишком много поиграв бровями в качестве намёка, а затем, через несколько остановок, наступает очередь Евы выходить. Она уже находится на полпути к эскалатору, когда слышит звук уведомления из телефона в сумке. Шарится внутри, пока не находит телефон и не достаёт его, чтобы прочитать сообщение. И хотя сообщение пришло с неизвестного номера, Ева сразу же поняла, кто отправитель. Неизвестный номер: Ты уже соскучилась по мне?