Не потерять себя

      Комната была погружена в полную темноту, и лишь слабый звездный свет, падающий через распахнутое настежь окно, высвечивал на ковре бледный прямоугольник. Катара лежала неподвижно, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, к каждому скрипу, к каждому шороху.       «Я приду к тебе ночью, хорошо?»       Голос Ли, прошептавший эту фразу возле самого ее уха, до сих пор звучал в голове, отдаваясь стуком в висках и грохотом взволнованно стучащего сердца. Катара знала, что это произойдет, и сама хотела этого, но все равно почему-то жутко нервничала. Она пыталась успокоиться, напоминая себе, что они уже не один раз целовались и касались друг друга. Что Ли видел ее наполовину раздетой, прикасался к ней там, где не прикасался никто другой. Что ей было очень, очень хорошо от этих прикосновений, от этих ласк и поцелуев. И все-таки она почему-то никак не могла расслабиться.       Послышался тихий шорох открывающейся двери. Катара зажмурилась и рефлекторно стиснула простынь. Сердце заколотилось с такой силой, что даже грудь стала вздыматься сильнее, чем обычно, и она ничего не могла с этим поделать.       Тихие-тихие шаги. Практически беззвучный шорох ткани. А затем матрац прогнулся под весом еще одного тела.       – Это я, Катара…       Катара медленно выдохнула и распахнула глаза. В густой тьме она Ли практически не видела, лишь с трудом различила нависший над ней темный силуэт. Но зато она отчетливо ощутила тепло, исходящее от его тела. Горячее, практически жар. А еще его запах. Неповторимый, ни с чем не сравнимый, горячий запах огня и солнца. И от ощущения его близости Катара внезапно успокоилась. Мандраж исчез, осталось лишь волнение от предвкушения самого важного момента в ее жизни.       Неожиданно Катара почувствовала, как его ладонь накрыла ее руку. Большая, тяжелая, невероятно теплая и неловкая. Ли волновался не меньше, чем она сама. Катара в ответ сжала его пальцы, давая понять, что готова.       Ли осторожно лег рядом. Из холла послышался какой-то шум, и Катара напряженно замерла. Ли придвинулся еще ближе и прошептал ей прямо на ухо:       – Это просто дом скрипит. Не волнуйся, все спят, нас никто не слышит.       Катара судорожно кивнула. Ее комната располагалась в другой части холла, довольно далеко от комнат, в которых поселились остальные, да и время было поздним, но им все равно нужно вести себя очень-очень тихо.       Она почувствовала, как губы Ли осторожно коснулись ее щеки, и по телу ее пробежал легкий озноб. Не от холода. От осознания того, насколько он сейчас близко. Что они одни. Что сейчас все свершится. Действительно свершится. По-настоящему. Без одежды. Без отговорок. Без возможности остановиться.       Ли потянулся к ее губам, и она ответила. Это словно был их первый поцелуй. Очень робкий, нежный и осторожный. А затем она ощутила его руку на своем боку. Он провел ладонью вдоль ее тела, вниз, ухватил за край ночной сорочки и принялся осторожно ее стягивать. Катара чуть приподнялась, помогая ему, и затрепетала еще сильнее, когда прохладный ночной воздух коснулся ее обнаженной груди. Впрочем, ощущение прохлады было недолгим: спустя всего мгновение теплая ладонь Ли нежно накрыла ее грудь. Катара вздрогнула. Ли замер, и она мысленно отругала себя. Она ведь чувствовала, что он напряжен, что он нервничает, возможно, даже сильнее, чем она сама. Его движения были неуверенными, он боялся сделать что-то не так, боялся доставить ей неприятные ощущения. И она не хотела пугать его, не хотела смущать еще больше.       – Все хорошо, – едва слышно шепнула она, ласково проведя ладонью по его щеке.       Ли снова принялся целовать ее. Очень-очень медленно и чувственно. Его губы скользнули по ее шее, коснулись ключицы… Все ниже и ниже… Катара крепко зажмурилась от нетерпеливого предвкушения, и когда он, наконец, обхватил губами ее сосок, не сдержалась и непроизвольно застонала, тут же испуганно зажав себе рот ладонью.       Вопреки ее опасениям, на этот раз Ли не остановился. Он продолжил нежно облизывать, посасывать и покусывать ее сосок, одновременно лаская грудь, отчего у нее внутри, внизу живота, что-то стремительно разгоралось и бешено пульсировало и сжималось. Желая дать понять Ли, как ей хорошо, она зарылась пальцами в его волосы и еще сильнее притиснула его к себе. Ли, не сдержавшись, издал тихий стон. Катара запрокинула голову, по-прежнему зажимая себе рот второй рукой, и зажмурилась, полностью отдаваясь ласкам Ли и растворяясь в удовольствии, которое он ей доставлял.       Казалось, все это длилось нестерпимо долго. От безостановочных настойчивых ласк Катара так сильно возбудилась, что уже совсем было перестала воспринимать реальность, как вдруг сквозь пелену, помутнившую ее сознание, она почувствовала, как рука Ли скользнула по ее животу вниз и, зацепив край белья, принялась осторожно стягивать его. Она даже не успела опомниться, как оказалась полностью обнаженной. И Ли был так близко... Было безумно страшно, но так же безумно чудесно и волнительно.       Ли немного отстранился. Катара поняла, что он тоже раздевается, и новая волна горячего трепета охватила ее с такой силой, так что она даже закусила губу. Она ни разу не видела Ли раздетым ниже пояса, и жгучее желание увидеть его, как следует рассмотреть, прикоснуться к нему стало таким непреодолимым, что она уже хотела было сказать ему об этом… Но не успела.       Рука Ли неожиданно скользнула между ее бедер. Катара едва слышно ахнула, снова зажала себе рот рукой, и, откинувшись на спину, сама раздвинула ноги. Ей было и страшно, и стыдно, но желание почувствовать его там было гораздо, гораздо сильнее.       Ли гладил ее очень медленно, осторожно, будто изучая. Катара вся была влажная, ее дыхание сбилось, а тело непроизвольно, будто вопреки ее воле, само подавалось ему навстречу. Томление внизу живота становилось все нестерпимее, и она, не в силах больше выносить эту сладкую пытку, резко приподнялась и, обхватив Ли рукой за шею, притянула его к себе.       – Возьми меня, Ли, – срывающимся голосом шепнула она ему на ухо. – Пожалуйста. Я так хочу тебя…       Ли не заставил себя просить дважды. Он тут же обхватил Катару за спину, вновь повалил ее на кровать, устроившись между ее бедер и низко над ней нависнув, и почему-то замер. Его грудь слегка прижалась к ее груди, живот – к ее животу, и Катара отчетливо почувствовала, как он дрожит. Она недоуменно нахмурилась. Что это? Неуверенность? Напряжение? Страх? Нестерпимое желание? Или все сразу?       – Ли?       – Прости, Катара, – хрипло отозвался он. – Я… сейчас…       Катара почувствовала, как его член коснулся ее влажного лона, еще шире раздвинула ноги, давая ему понять, что полностью готова, и в этот момент он медленно, но решительно погрузился в нее.       Катара зажмурилась, непроизвольно обхватив Ли за спину и судорожно прижимая его к себе. Осознание, что это происходит по-настоящему, здесь и сейчас, накрыло ее очередной горячей волной. Казалось, что даже воздух в легких застыл на мгновение.       Глубокий толчок – и невероятно приятное волнительное давление внезапно сменилось болью. Резкой, острой и разрывающей. Катара слегка дернулась и уткнулась лицом в плечо Ли, заглушив вскрик. Он, в свою очередь, вновь напряженно замер.       – Прости…       Она, не отнимая лица от его плеча, судорожно кивнула.       – Все хорошо, Ли. Я готова. Давай.       Еще один глубокий толчок. И снова эта резкая, разрывающая боль. Катара едва сумела подавить очередной короткий вскрик. Еще толчок – глубокий, сильный, решительный – и преграда, наконец, не выдержав напора, рухнула. Боль мгновенно отступила, а на смену ей внезапно пришло другое, совершенно неизведанное чувство. Чувство заполненности и принятия чужого тела в себя. Чувство абсолютного, идеального слияния. Чувство полного, безоговорочного принадлежания. Ему.       Катара невольно издала протяжный удовлетворенный стон и расслабленно откинулась на спину, полностью отдаваясь во власть Ли. Он же, тем временем, и не думал останавливаться. Он двигался медленно, осторожно, но глубоко, каждый раз входя на полную длину, и Катара непроизвольно подавалась ему навстречу, инстинктивно желая принять как можно больше. Боль уже почти не ощущалась. Тело постепенно привыкало к давлению, к тяжести, к ощущению плоти Ли внутри себя. Каждый новый толчок отзывался в ее теле новыми и новыми горячими спазмами. Она старалась не издавать ни звука, но время от времени с ее губ срывались короткие стоны и всхлипы. Не от боли – боли больше не было. От физической и чувственной переполненности.       Это волшебное чувство не продлилось слишком долго. Темп быстро нарастал, а вместе с ним нарастало и напряжение в теле Катары. Ли явно не знал, как именно следует двигаться, но упрямо продолжал свое движение. Не слишком уверенно, не слишком ровно, но каждый раз стараясь погрузиться еще глубже, и тело Катары непроизвольно отвечало его напору. Она тяжело дышала и судорожно цепляясь за плечи Ли, за его спину, за шею. Внутри нее все сжималось, натягивалось, нарастало. Бурные горячие волны одна за одной набегали на ее тело. А потом вдруг внизу живота неожиданно резко потеплело, и очередная нестерпимо горячая волна накрыла ее с головой.       Катара непроизвольно выгнулась, дрожа всем телом, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Это было оно! То, чего она так ждала. То, чего так хотела. То, что она могла испытать только с Ли.       Сам Ли кончил чуть позже. Словно сквозь густую пелену, накрывшую ее сознание после оргазма, Катара почувствовала, как его тело судорожно вздрогнуло, как он на последнем толчке горячо выплеснулся в нее, а затем тяжело навалился сверху и, уткнувшись лбом в ее плечо, замер. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь их сбившимся тяжелым дыханием.       Они еще долго лежали без движения, приходя в себя. А потом Ли перекатился на спину и, обняв Катару, собственнически прижал ее к себе. Она в свою очередь обхватила его рукой и устроила голову на его груди.       – Ты был… очень… – прошептала она.       Катара хотела сказать, что ей было с ним безумно хорошо. Что он все сделал именно так, как ей того хотелось. Что именно с ним, только с ним она могла испытать настолько сильные, яркие ощущения. Что о лучшей первой брачной ночи она не могла и мечтать. Но мысли путались, растворяясь в ощущениях прижавшегося к ней обнаженного тела супруга и запахе его кожи, и она никак не могла облечь свои чувства во что-то более-менее осмысленное.       Ли, склонив голову, коснулся губами ее лба и прижался щекой к ее волосам.       – Я люблю тебя, Катара.       Катару разбудил донесшийся из холла заливистый смех Аанга. Она подорвалась с места, инстинктивно натянув одеяло до самого подбородка, и рывком развернулась к Ли.       Ли в кровати не было. Его вообще не было в комнате. Видимо, он ушел еще на рассвете, когда обычно просыпался, оставив после себя лишь смятую простынь и большой ярко-розовый цветок на подушке.       Катара прикрыла глаза, постепенно успокаиваясь. Духи, как же она испугалась! Двери комнат в этом доме не имели засовов, а Сокка обладал раздражающей привычкой вламываться без стука, когда ему внезапно что-то приспичивало, не считаясь с понятием личного пространства.       Найдя лежащую в изножье кровати свою смятую ночную сорочку, Катара поспешно натянула ее на себя и только после этого облегченно выдохнула. В голове моментально всплыли воспоминания о прошедшей ночи, однако чувства уже слегка улеглись, и Катара снова могла рассуждать более-менее трезво. Хотя… не совсем.       Щеки ее ярко запылали при одной мысли о том, как она вела себя с Ли. Как прикасалась к нему, как позволяла прикасаться к себе, как сама побуждала его к более откровенным ласкам… Конечно, теперь они были мужем и женой и не сделали ничего предосудительного, и все же, не слишком ли непристойным было ее поведение?       Катара обхватила себя руками за плечи, пытаясь восстановить внутреннее равновесие. Она не понимала, что с ней происходило. Когда она оставалась с Ли наедине, когда он целовал ее, прикасался к ней, ее разум будто отключался, и она ничего не могла с собой поделать. В такие моменты ей непреодолимо хотелось больше, и ближе, и интимнее, и она с огромным трудом могла заставить себя остановиться. Но этой ночью ее ничего не останавливало, и вот чем это все закончилось.       Ли явно не был умелым любовником. Даже если раньше у него и был опыт близости с девушками, он точно этого не помнил. Однако свою неопытность он с лихвой компенсировал своей искренностью, своим напором и страстью. Было ли ему так же неловко, как самой Катаре? Наверное. Остановило ли его это? Нет. Он изо всех сил старался все сделать правильно. И если Катара своим поведением, своими действиями помогла ему получить такое же удовольствие, какое он доставил ей, значит, и она все сделала правильно тоже.       Немного успокоившись, Катара, наконец, выбралась из кровати и принялась торопливо собирать постельное белье и застилать постель. Кровать была хотя и довольно комфортной, но не слишком широкой, и они с Ли даже не могли особо отодвинуться друг от друга, что, впрочем, саму Катару ничуть не огорчало. Они спали, обнявшись, переплетя ноги и плотно прижавшись друг к другу. Это был безумно приятный отдых.       Взяв оставленный Ли цветок, Катара поднесла его к лицу и, вдохнув тонкий, сладкий аромат, невольно улыбнулась. Этот бутон явно был сорван в палисаднике, разбитом возле дома. Она живо представила, как Ли осторожно, стараясь ее не разбудить, выбирается из кровати, как вылезает в окно и как карабкается обратно, чтобы оставить цветок на подушке. Катару безумно радовали такие крошечные знаки внимания, ничуть не меньше, чем дорогое серебряное кольцо с полудрагоценным камнем.       Из холла снова послышались голоса и грохот опрокинутого стула или скамьи. Катара встрепенулась и, не дожидаясь, пока Сокка или кто-нибудь еще ворвется к ней, вытащила из ящика комода полотенце и зубную щетку, сгребла в охапку свою повседневную одежду и торопливо направилась в ванную комнату.       Этот день прошел для Катары очень напряженно.       Сперва Сокка поинтересовался, чем это таким Катара занималась всю ночь, что проспала даже появление Джу Ди, которая по-обыкновению пришла вслед за принесшим завтрак посыльным, и когда Катара, жутко смутившись, брякнула что-то невпопад, принялся отпускать свои дурацкие шуточки. К счастью, в своих предположениях он даже близко с реальностью не оказался, однако стресс Катара испытала знатный.       Затем, когда они всей компанией отправились искать Юншэна, Катаре пришлось здорово постараться, придумывая причину начать поиски с чайных Среднего, а не Верхнего Кольца, чтобы попасть на торговую улицу, а потом еще и суметь, не привлекая внимания, заглянуть в лавку травницы. Она предупредила об этом Ли еще дома, и, пока тот отвлекал внимание остальных, незаметно отстала и благополучно купила противозачаточную настойку. Вероятность, что она могла забеременеть именно этой ночью, была очень небольшой, однако Катара все-таки не стала рисковать просто положиться на судьбу и подстраховала себя надежным лекарственным средством.       Но больше всего нервничать Катару сегодня заставлял сам Ли. В целом вел он себя как обычно, спокойно поддерживал общие беседы и почти ничем не выдавал их с Катарой отношений. Кроме одного. Он постоянно на нее смотрел. Смотрел влюблено, но при этом так властно и плотоядно, словно раздевал ее глазами. И хуже всего было то, что самой Катаре это безумно нравилось. От этих его взглядов ее саму бросало в жар, и внизу живота то и дело возникало уже знакомое теплое томление. Она с ужасом думала о том, что произойдет, если кто-то обратит внимание на эти их переглядывания, но ничего не могла с собой поделать. К счастью, Сокка и Аанг в этом отношении были не слишком наблюдательны, а Тоф просто не могла их видеть, а даже если и почувствовала что-то необычное, то ничего не сказала.       Первый чайный магазин господина Квона обнаружился как раз в конце той самой торговой улицы, где располагалась лавка травницы. Парень-официант подтвердил, что Юншэн действительно работает на господина Квона. Оказалось, что тот очень хорошо разбирался во всем, что касалось как непосредственного самого чая, так и организации чайной церемонии, и выполнял обязанности распорядителя всего торгового предприятия господина Квона. К сожалению, официант не знал, где именно Юншэн работал сегодня, и мог только посоветовать поспрашивать в других магазинах.       Поиски затягивались. В еще пяти чайных расспросы тоже ни к чему не привели, и только в шестом по счету магазине мастер чайной церемонии вспомнил, что Юншэн в этот день должен был заниматься ревизией на складе в Нижнем Кольце. Подробно расспросив мастера, где именно находится этот склад, ребята поблагодарили его за помощь и торопливо направились в указанном направлении.       – Есть хочется! – громогласно провозгласил Сокка, когда они, покинув богато оформленный магазин, снова оказались на шумной торговой улице. – Мы уже несколько часов по городу болтаемся. Может, вернемся в дом? Посыльный уже, наверное, обед принес.       – Если мы начнем сейчас бегать туда-сюда, то точно Юншэна на том складе не застанем, – справедливо возразил ему Ли. – Просто купи что-нибудь перекусить прямо здесь.       – Ну-у-у, я есть хочу. Что мне этот перекус на один зуб?       – Ну, ты вообще обнаглел, братишка, – фыркнула Катара. – Уже забыл, как целый день мог довольствоваться одной только горстью орехов?       – Не обнаглел, а быстро привык к хорошему! – наставительно поднял указательный палец Сокка. – Как можно заставить себя идти самому добывать себе пищу, когда ее тебе прямо на блюдечке приносят?       – Так, добытчик! – Катара, вытащив из кошелька несколько монет, сунула их в руку Сокки и, развернув его за плечи, подтолкнула в сторону продуктовых лавок. – Иди, добывай еду и догоняй нас.       – И орехов тоже купи! – крикнул ему вслед Аанг.       – Орехолюбы, – проворчал Сокка, направляясь к прилавкам.       Катара развернулась и вновь перехватила пристальный взгляд Ли. Она замерла на секунду, а затем быстро потупилась и, пытаясь скрыть смущение, принялась машинально переплетать свою косу.       – Так, куда нам идти? – попыталась переключить она внимание Ли на насущные дела.       Ли огляделся и уверено кивнул в сторону ближайшего к ним переулка.       – Туда. Так мы сразу выйдем на площадь, а оттуда по прямой к воротам, которые ведут в Нижнее Кольцо.       – Ты так хорошо знаешь город, Ли, – заметил Аанг.       – Да, я часто бывал в этом районе, – неопределенно отозвался тот.       Сокка вскоре вернулся, неся в качестве добычи рисовые лепешки, маленький мешочек орехов и целую охапку палочек из вяленого мяса.       – Вот, это для травоядных, – прокомментировал он, подавая лепешку и орехи Аангу. – А это – для настоящих мужиков.       – В точку, капитан бумеранг, – отозвалась Тоф, вытягивая из протянутой ей охапки мясную палочку и отправляя ее в рот. – Ну, что, пошли уже? А то так до вечера стоять будем. Показывай дорогу, горячий парень.       И вся компания, жуя прямо на ходу, торопливо направилась к переулку.       Катаре очень не нравилось Нижнее Кольцо. Единственный раз, когда она здесь была – это в самый первый день их прибытия в Ба Синг Се, во время экскурсии, которую им устроила Джу Ди. Тогда она не особо смотрела по сторонам, беспокоясь о самочувствии Ли, однако сейчас смогла в полной мере насладиться зрелищем мрачных серокаменных зданий с покосившимися крышами и застиранными до дыр тряпками, служащими шторами на окнах, куч мусора на разбитых мостовых, составленного прямо на обочинах разного хлама, вроде деревянных ящиков и бочек, глиняных горшков, досок и старой мебели. Здесь не было того буйства ярких красок, как в Среднем и Верхнем Кольце, не было зеленых насаждений, клумб и палисадников, не было даже разноцветных фонариков, только газовые фонари с простыми круглыми колпаками, которые сейчас были погашены и бесконечной унылой цепью тянулись вдоль улиц.       – Почему здесь все такое… серое? – робко проговорил Аанг, когда их компания миновала небольшую группу мужчин, которые проводили их недружелюбными взглядами.       – Здесь живут бедняки, – пожал плечами Сокка. – У них нет денег на яркую красивую одежду и украшения.       – Да, но… Все равно, почему они не стремятся хотя бы немного украсить то место, где они живут?       – Потому что им не до украшательств, – мрачно пояснил Ли. – Они только то и делают, что работают, чтобы прокормить себя и свои семьи, а в те пару свободных часов, что у них остаются, спят, чтобы были силы снова работать.       Сокка и Аанг недоуменно уставились на него.       – А ты откуда это знаешь?       – Я немного общался с местными. Знаю, – отрезал тот.       Мрачный жилой квартал вскоре сменился не менее мрачным промышленным районом. Вместо многоквартирных домов вдоль мостовой теперь возвышались хозяйственные постройки, мастерские и склады, на одном из которых, возможно, даже держали Аппу. Здесь было гораздо оживленнее. Повсюду сновали спешащие по своим делам люди, мужчины и женщины, практически все облаченные в одинаково блеклые, серые одежды, в воздухе стоял оживленный гомон голосов и ощутимый запах дыма.       – Мясо коптят, – заметил Сокка, потянув носом.       – Да, там недалеко коптильня, – махнул рукой Ли, указывая направление. – Нам сюда.       Он уверенно пошагал по направлению к возвышающимся неподалеку складам, как вдруг стоящий у дверей одной из мастерских бедно одетый пожилой мужчина громко окликнул его:       – Эй, Ли, сюда!       Обернувшись, Ли приветливо улыбнулся и, приблизившись, отвесил ему легкий поклон.       – Добрый день, Лу.       – Да уж, скорее, вечер, – добродушно усмехнулся мужчина, кивком приветствуя его спутников. – Сегодня работы уже нет, но завтра прямо с утра приходи, нужна будет пара сильных рук.       Сокка и Аанг снова недоуменно переглянулись.       – Чего?       – Я пару дней назад здесь работал, – не вдаваясь в подробности, бросил Ли. – Потом расскажу. Спасибо, Лу, – снова повернулся он к мужчине. – Сейчас мне работа не нужна. Мы ищем Юншэна, знаешь такого?       – Юншэна? Да, знаю. Был тут, на складе своем, – махнул тот рукой, указывая на одно из больших серокаменных зданий. – Ушел где-то час назад.       На лице Ли, да и всех остальных, отразилось глубокое разочарование.       – А куда ушел, не знаешь? – без особой надежды поинтересовался Ли.       – Да куда-то по магазинам. Он же целыми днями по всему городу бегает, как под хвост ужаленный.       – Ясно… Спасибо.       – Будет нужна работа – заходи. Ты знаешь, хорошему работнику я всегда рад.       – Спасибо, Лу.       Отойдя немного в сторону, ребята остановились у стены мастерской, чтобы обсудить свои дальнейшие планы.       – Что это за шутка такая с работой? – первым делом поинтересовался Сокка.       – При чем тут шутка? – огрызнулся Ли. – Я пытался втереться в доверие к местным, чтобы расспросить про Аппу, вот и нанялся на пару дней работать здесь.       Катара незаметно перевела дыхание. Видимо, Ли заранее продумал эту маленькую ложь. Впрочем, судя по тому, что Тоф ничего не заподозрила, эта ложь была не так далека от истины: в доверие к местным Ли действительно втерся.       Аанг, в свою очередь, услышав это, просиял.       – Эй, это же отличная идея! Может, и нам так попробовать?       – Работать?! – На лице Сокки отразился неподдельный ужас. – Слушай, давай сначала все-таки попробуем вариант с ворами, а поработать мы всегда успеем.       – Только вот с ворами ничего не вышло, – заметила Тоф. – Этот ваш Юншэн какой-то неуловимый. Как вы собираетесь искать его?       – Продолжим ходить по чайным магазинам и спрашивать о нем, – уныло отозвался Ли. – В конце концов, найдем.       – Кстати, о чайном магазине! – снова оживился Аанг. – Помните, мы вчера собирались в чайную в Нижнем Кольце?       Не дожидаясь ответа друзей, он сорвался с места и подскочил к первому попавшемуся прохожему.       – Вы не знаете, где здесь готовят самый лучший чай в Ба Синг Се?       К удивлению Катары, собеседник Аанга ничуть не удивился и даже расплылся в добродушной улыбке.       – А, ты про чайную семьи Пао? Да, там недавно стал работать новый мастер чайной церемонии. Он действительно готовит лучший чай в Ба Синг Се. Идите туда, – указал он направление. – Через несколько кварталов выйдете на торговую улицу, там увидите небольшой магазин с зелеными фонариками у входа. Это и есть чайная Пао.       – Спасибо большое, – учтиво поклонился ему Аанг.       – Приятного чаепития, – все с той же улыбкой ответил незнакомец и, удобнее перехватив корзину, которую нес в руке, пошагал по своим делам.       Когда их компания нашла, наконец, чайную семьи Пао, уже начало смеркаться. Окна жилых домов осветились отблесками ламп и свечей, на улицах зажглись газовые фонари, и даже Нижнее Кольцо не выглядело больше настолько мрачным и унылым. Прохожих было немного, и, шагая рядом с Ли, Катара невольно вернулась воспоминаниями к тому вечеру, когда они вместе с Ли вдвоем гуляли по точно так же освещенным фонарями ночным улицам Среднего Кольца, и вновь преисполнилась романтичным настроением. Судя по всему, Ли испытывал нечто подобное, потому что, улучив момент, когда остальные ушли немного вперед, незаметно взял ее за руку. Катара ответила ему, легонько сжав его пальцы.       – Зеленые фонарики! – провозгласил Сокка, остановившись перед ярко освещенным входом в магазин. – Как думаете, это тот магазин?       – Думаю, да, – хихикнула Катара, указывая на большую вывеску над дверью, на которой крупными буквами было выведено: «Чайная семьи Пао». – Ну, что? Попробуем самый лучший в Ба Синг Се чай?       Аанг шагнул вперед и, отодвинув деревянную дверь, первым вошел вовнутрь. Вслед за ним влетел Момо, а затем и все остальные.       Несмотря на невзрачный фасад, внутри магазин выглядел довольно уютно. Закрепленные на невысоких потолочных балках фонарики давали теплый желтый свет, мягко освещающий украшенные картинами стены и выложенные светлой каменной плиткой полы. Стоящие вдоль стен многочисленные столы практически все были заняты посетителями, которые, сидя небольшими группами, вели тихие беседы, наслаждаясь чаем. Его восхитительный насыщенный аромат витал в воздухе, смешиваясь с запахом цитруса и цветов, создавая поистине домашнюю теплую атмосферу.       – Добро пожаловать в чайную Пао, – с учтивым поклоном поприветствовал новых гостей неожиданно появившийся перед ними парень-официант. – Мы всегда рады гостям. Могу предложить вам два столика у стойки…       – Мы поместимся за одним, – перебил его Сокка. – В крайнем случае, Момо немного потеснится. Да, Момо?       Официант вежливо улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой.       – Прошу сюда.       Катара пошагала вслед за остальными, на ходу рассматривая большую картину, изображающую какое-то фантастическое сражение, как вдруг умиротворенную тишину чайной неожиданно разорвал грохот разбившейся посуды и громкий ошеломленный возглас:       – Племянник?!