Не потерять себя

      Первые солнечные лучи позолотили небосвод, одновременно вырывая Ли из сна. С трудом приоткрыв глаза, он несколько секунд неподвижно смотрел в обшитую деревянными панелями стену, а затем перевел взгляд на спящую в его объятиях Катару, и чувство глубокой благодарности нахлынуло на него, затопив с головой.       Это была чудесная ночь. Сперва они с Катарой долго гуляли по ночным улицам, молча, практически не разговаривая, а затем, вернувшись в дом, так же без лишних слов занялись любовью, после чего он практически сразу отключился. Все это позволило Ли немного отвлечься от событий прошлого вечера, расслабиться и отдохнуть. И все это только благодаря Катаре, благодаря ее чуткости и пониманию. Катара будто интуитивно чувствовала, что именно ему нужно в каждый конкретный момент. Когда поговорить, когда помолчать. Когда спокойно пройтись, а когда заняться сексом. И она безоговорочно поддерживала его во всем. Только благодаря Катаре царящий в его голове сумбур, дезориентирующий и сбивающий с толку, хоть и не исчез окончательно, но отступил, позволяя ему снова мыслить ясно и рассудительно.       Вчерашняя встреча с дядей до основания разрушила выстроенную в голове Ли более-менее стройную картину его жизни. В том, что это действительно был его дядя, а не самозванец, по какой-то причине вдруг решивший притвориться его родственником, сомнений не возникало: это был тот самый голос, который приходил к Ли в обрывках воспоминаний, и тот самый человек, которого он однажды видел в кошмаре. Но тогда это в корне меняло всё. Вообще всё. Или нет?       В памяти Ли всплыл разговор с Катарой, состоявшийся в тот вечер, когда они впервые поцеловались во время дождя на крыше завода. Катара тогда сказала, что когда он вспомнит свое прошлое, то всё изменится. Но ведь вчера вечером, уже после того, как правда о его прошлом открылась, она сказала совсем обратное. Что ничего не изменилось. Так в чем же все-таки была истина? В чем?!       Чувствуя, что он снова начинает нервничать, Ли резко тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. Ничего не изменилось. Отношение друзей к нему не изменилось. Он сам не изменился. Всё осталось таким же, каким было вчера. Точка.       Видимо, своим импульсивным движением Ли разбудил Катару. Она слегка пошевелилась, приоткрыла глаза и встретилась с ним сонным взглядом.       – Доброе утро, – улыбнувшись, прошептал он.       Катара еще мгновение непонимающе смотрела на него, приходя в себя после сна, а затем вдруг испуганно ахнула и тут же прикрыла рот ладонью.       – Уже утро! Тебе нужно уходить! – едва слышно, но при этом очень быстро зашептала она.       Эта перспектива Ли вовсе не прельстила. Было еще очень рано, все спали, и им никто не мог помешать. Но Катара уже не спала. Она была здесь, рядом, в его объятиях. Еще не до конца проснувшаяся. Совершенно обнаженная. Нежная, теплая и полностью принадлежащая ему.       – Все еще спят, – прошептал он и потянулся губами к ее губам.       Катара резко отвернулась и вдруг неожиданно довольно грубо оттолкнула его.       – Хватит, Ли! Уходи!       Это было обидно. Ли готов был подчиняться, готов был идти на уступки, готов был делать что угодно, но только не когда Катара требовала это от него в таком тоне.       Катара тем временем приняла сидячее положение, отодвинувшись, насколько это позволяла ширина кровати, натянула на себя одеяло и, снова взглянув на Ли, требовательно, словно строгая мама, вскинула бровь.       – Ну?       И тут Ли вновь охватило то странное возбуждение, которое возникало всякий раз, когда Катара его злила. Острое, пронизывающее, практически животное желание усмирить, подчинить, взять силой, которое заставило Ли непроизвольно закусить губу и судорогой свело мускулы внизу живота. И вместо того, чтобы подчиниться и покорно встать и уйти, он вдруг порывисто подался к Катаре, сорвал с нее одеяло и, с грубой жадностью сжав ее грудь, впился губами в ее губы.       Катара явно не ожидала такого яростного нападения. Издав сдавленный протестующий звук, она снова попыталась оттолкнуть Ли, но его это только еще сильнее распалило. Сбросив одеяло на пол, он всем своим весом навалился на Катару, придавив ее к кровати так, что она почти не могла пошевелиться, и принялся торопливо целовать ее губы, ее щеки, подбородок, шею, ключицы… Ощущение их плотно прижавшихся друг к другу голых тел заставило кровь моментально прилить к члену, а осознание своей силы, своей власти над ней ударило в голову не хуже крепкого вина.       – Ли, прекрати! – Катара пыталась увернуться от его поцелуев, однако с каждой секундой ее сопротивление становилось все слабее и слабее. – Пожалуйста, остановись. Ребята вот-вот проснутся!       – Никто из них не просыпается так рано, – хрипло возразил Ли, не прерывая своего занятия.       – Мы разбудим их.       – Нет, если ты, наконец, замолчишь.       Ли услышал, как Катара буквально задохнулась от возмущения. Вскинув голову, он на мгновение замер, с вызовом глядя в ее сверкающие гневом глаза, а затем, вновь властно впившись губами в ее губы, коленом раздвинул ее бедра. Его член упруго уперся ей в промежность, и Катара снова довольно громко ахнула.       – Ли…       У Ли даже голова закружилась, когда она громким шепотом выдохнула его имя. В ее голосе не было и намека на протест. Только страсть и горячий призыв.       Этой ночью, когда они занимались любовью, все прошло даже еще лучше, чем в первый раз. В первый раз он действовал очень осторожно, неуверенно, с каждым движением задаваясь вопросом, все ли он делает правильно. Сегодня же все было иначе. Им с Катарой по-прежнему приходилось вести себя очень тихо, напряженно замирая от, как это им казалось в ночной тишине, эхом отдающегося на весь дом каждого вздоха, каждого стона, звука каждого влажного толчка и каждого скрипа кровати. И все же это было по-другому. Ли действовал уверенно, страстно, напористо, с горячим, инстинктивным пониманием тела возлюбленной. Он больше не боялся, и Катара не боялась, безраздельно, чувственно, без капли смущения отдаваясь ему. Так что сейчас Ли даже не сомневался, что Катара сопротивляется вовсе не потому, что не хочет близости с ним, а лишь из страха разоблачения. Ну и, может, еще немного из-за усталости после их недавней ночной близости. Его собственное тело до сих пор слегка ныло, но вновь так жадно и нетерпеливо жаждало Катару, что ничего не могло его сейчас остановить.       Он вошел резко и глубоко, одним движением властно погрузившись в законно принадлежащее ему лоно супруги. Катара судорожно всхлипнула, ее тело напряглось, но вместо того, чтобы вновь попытаться вырваться, она еще шире раздвинула бедра и обвила его ногами, плотнее притягивая к себе. Никакого сопротивления. Никакого несогласия. Никакого отказа.       Движения Ли были быстрыми, рваными. Он даже не пытался сохранять ритм, просто подчинялся захлестывающим его горячим волнам. Каждый толчок отзывался острым откликом, сжимал так, что дыхание сбивалось. Было так сладко, и тесно, и скользко, и горячо…       Солнце уже ярко освещало комнату, позволяя им с Катарой хорошо видеть друг друга. Веселый щебет птиц за окном сливался со скрипом кровати, прерывистым дыханием и тихими, приглушенными стонами. Мысли путались, отдаваясь в висках канонадой обрывочных несвязных слов: моя… жена… только моя… люблю… еще… вся… моя…       Ее ногти больно впивались в его плечи. Ее бедра бесстыдно отвечали на его толчки. Ее мускулы плотно сжимались вокруг него. Горячая, влажная, дрожащая, пахнущая им и собой. Полностью принадлежащая ему.       Напряжение поднялось до предела. Ли невольно еще ускорился, чувствуя приближение оргазма, и уже не мог себя контролировать. Каждый мускул напрягся, кровь бурлила в висках, жар в паху стремительно сжимался, нарастал, и он кончил, с сильным, резким толчком, бурно излившись вглубь тела супруги, в очередной раз захватив и так полностью принадлежащую ему территорию.       Он остался лежать на ней. Тяжело дыша, прижимая ее к себе, не давая отстраниться. Всепоглощающее чувство обладания никак не отступало и, даже после того, как все закончилось, он не собирался отпускать ее. Катара была его женой и всецело принадлежала ему.       В голове постепенно прояснялось, и Ли с каждой минутой все острее и острее стал ощущать вину за свою несдержанность. Все произошло слишком грубо и, вдобавок, настолько быстро, что Катара вряд ли успела достигнуть пика вместе с ним. С одной стороны, она, конечно, сама его спровоцировала, но он все равно не должен был вести себя так.       – Катара, прости, – с трудом найдя в себе силы заговорить, хрипло прошептал Ли. – Я не знаю, что на меня нашло. Я просто не мог сдержаться. Я…       – Ли, все хорошо, – перебила его Катара.       Он приподнялся, совсем чуть-чуть, только чтобы видеть ее лицо. Катара в ответ мягко взглянула ему в глаза.       – Я не причинил тебе боль?       Она чуть кивнула.       – Причинил. Но мне… – Она вдруг ярко зарделась и отвела взгляд в сторону. – Мне понравилось.       Ли судорожно вздохнул и вновь навалился на нее, прижавшись лицом к ее шее.       – Прости.       Катара в ответ обняла его, еще плотнее прижав к себе.       – Ли, перестань. Мне, правда, очень понравилось. Мне было очень, очень хорошо.       Они еще некоторое время полежали неподвижно, восстанавливая силы после головокружительной близости. В голове Ли было пусто. Чувство вины ушло, и сейчас он просто наслаждался ощущением обнаженного тела Катары в своих объятиях и запахом ее кожи, и готов был так лежать хоть весь день.       Наконец, Катара слегка пошевелилась и легонько толкнула Ли ладонью в плечо. Он отрицательно помотал головой.       – Ну, хватит, отпусти, – прошептала она.       Он снова мотнул головой.       – Нет.       – Ты опять начинаешь? Прекрати. Вдруг кто-то зайдет.       – Никто не зайдет. Все спят.       Ли действительно слышал, что в доме царила полная тишина. Никто, кроме них с Катарой, еще и не думал еще просыпаться.       Катара скользнула ладонью по его спине, по плечу, и зарылась пальцами в волосы на затылке.       – Ты сумасшедший.       Ли беззвучно усмехнулся. Катара беспокойно заерзала под ним и снова попыталась оттолкнуть.       – Ну, правда, отпусти. Ты тяжелый.       С неохотой подчинившись, Ли приподнялся и сел на кровати, впрочем, не отстраняясь слишком далеко. Было уже совсем светло, и он, пользуясь моментом, стал с вожделением рассматривать ничем не прикрытое тело возлюбленной, стараясь запечатлеть в памяти каждую линию, каждый изгиб, каждую впадинку, каждую крошечную родинку вроде той, что виднелась на внутренней стороне ее бедра, и еще одной на груди, прямо возле ареолы соска. Щеки Катары ярко вспыхнули, и она тоже резко подорвалась с места, приняв сидячее положение и сомкнув ноги, подтянув колени к груди. В ее глазах сверкнул вызов, и она, демонстративно скользнув взглядом по телу Ли вниз, бесцеремонно уставилась прямо на его член.       Если она хотела смутить Ли в отместку, то у нее ничего не вышло. Он ничуть не смутился, напротив, ему даже нравилось, что она разглядывает его. Впрочем, определенного эффекта Катара все же достигла: в паху снова томительно заныло, и мускулы живота непроизвольно напряглись. Не отрывая глаз от лица Катары, Ли медленно выдохнул. Конечно, после оргазма прошло совсем немного времени, но он чувствовал, что уже готов взять ее еще раз. Или даже не один раз.       Резко вскинув голову, Катара вдруг неожиданно практически вплотную придвинулась к нему. Ее грудь коснулась его груди, а рука, скользнув по плечу, легла ему на шею. Ли напряженно замер, не понимая, что он должен сделать. Но Катара, похоже, ничего от него и не ждала. Снова опустив взгляд, второй рукой она очень медленно, словно изучая, провела по его плечу, затем по груди, слегка царапнув кожу ногтями, скользнула еще ниже… У Ли даже дыхание перехватило от предвкушения, и кровь вновь стремительно прилила к его плоти.       – Ты такой… – тихо проговорила Катара, настойчиво поглаживая пальцами мускулы его живота.       Ли, которого буквально повело от этих ее нежных, но вместе с тем очень смелых прикосновений, с трудом сумел выдавить из себя:       – Какой?       – Твердый.       Она еще плотнее прижала ладонь к его животу, медленно-медленно спускаясь вдоль уходящей от пупка вниз тонкой дорожке волосков, как вдруг в холле неожиданно раздался какой-то стук и быстрее хлопанье крыльев.       Катара резко отпрянула, схватившись за край простыни и натянув ее на себя до самого подбородка. Ли не сумел сдержать протяжного разочарованного вздоха, и Катара испуганно обернулась к нему.       – Это просто Момо, – прошептал Ли.        На лице Катары отразилось непередаваемое облегчение. Схватив свою нательную сорочку, она торопливо натянула ее на себя, затем вскочила на ноги, сгребла с пола небрежно разбросанную одежду Ли и сунула ее ему в руки.       – Давай быстрее.       Понимая, что момент окончательно упущен, Ли не стал больше возражать и неохотно, но вместе с тем быстро оделся. Едва дождавшись, пока он застегнет последнюю пуговицу на рубашке, Катара подтолкнула его к окну.       – Иди.       Он усмехнулся и, неожиданно схватив Катару в охапку, вновь властно привлек ее к себе. Она на мгновение замерла, но позволила себя поцеловать и даже сама подалась к нему, удерживая поцелуй на несколько мгновений дольше, прежде чем окончательно отстранилась.       – Иди.       Ли развернулся и, не оглядываясь, уже привычно перемахнул через подоконник.       Утренний воздух был чистым и свежим. Подставив лицо под ласковые солнечные лучи, Ли на несколько секунд замер, наслаждаясь ощущением растекающейся по венам солнечной энергии. Он был глубоко удовлетворен физически, он был абсолютно спокоен эмоционально. Он чувствовал, что обрел идеальное внутреннее равновесие.       Пройдясь вдоль усыпанного цветами кустарника, Ли выбрал самый большой, самый яркий бутон, бережно сорвал его и вернулся к ведущему в комнату Катары окну. Чтобы добраться до него, нужно было, упершись ногой в довольно высокий выступ фундамента, рывком подтянуться наверх, при этом еще и суметь ухватиться за раму, что с одной свободной рукой сделать было не так уж и просто. Впрочем, сегодня Ли чувствовал, что готов на любые подвиги. Проделав этот небольшой акробатический трюк, он положил цветок на подоконник и, тихонько спрыгнув обратно на землю, неспешно пошагал к входной двери.              Катара волновалась совершенно напрасно. Ли успел выкупаться, переодеться и даже подремать чуть больше часа, прежде чем все остальные жильцы гостевого дома начали постепенно просыпаться.       Выйдя к завтраку, он поприветствовал остальных короткими репликами и, обменявшись с Катарой теплым взглядом, занял свое привычное место за столом.       Разговоры при его появлении моментально смолкли. В столовой воцарилась напряженная тишина, которую первой нарушил Сокка:       – Ты как, Ли? В порядке?       – Да. – Ли повернулся к нему и чуть улыбнулся, всем своим видом стараясь продемонстрировать непринужденность. – Да, Сокка, все в порядке.       – Вчера ты выглядел довольно потерянным, – заметил Аанг.       Ли не стал отпираться.       – Так и было. Честно говоря, я здорово растерялся, когда дядя узнал меня в той чайной.       – Ну, еще бы. Я бы тоже растерялся, если бы какой-то незнакомый мужик вдруг бросился меня обнимать, – буркнул Сокка.       Все весело рассмеялись, а Катара ехидно заметила:       – Насколько мне помнится, такое уже было.       – Тот поющий кочевник не считается! Я его уже немного знал.       – Ну, да. Спорим, ты даже имени его не помнишь.       Ли недоуменно нахмурился. В памяти всплыл рассказ Сокки о каких-то поющих кочевниках, вместе с которыми его завалило в пещере.       – Так вот, что это было! – внезапно дошло до него. – Теперь я понял, почему тебя при знакомстве с Таном так интересовало, умеет ли он петь.       – Так, слушай! – Сокка резко вскочил на ноги, зацепив при этом свою тарелку, так что чуть было не вывернул ее на себя, и только моментальная реакция сидящего рядом Аанга спасла его от припарок горячей рисовой кашей. – Хотя бы ты не начинай. Это было жутко, и странно, и вообще, я пытаюсь об этом забыть. Давайте лучше обсудим наши сегодняшние планы.       – Насколько я помню, сегодня вечером Ли встречается со своим дядей, – подала голос Тоф, откинувшись на спинку стула и увлеченно ковыряясь ногтем в зубах. – Что будете делать?       Ли пожал плечами.       – Разговаривать, что же еще. Попрошу его подробно рассказать о моей прошлой жизни.       – Думаешь, ты что-то вспомнишь?       – Не знаю. Не уверен. – Ли опустил взгляд и принялся бездумно перебирать палочками содержимое своей тарелки. – Я ведь знал его, очень хорошо знал, но, когда увидел, ничего не произошло. Ничего, даже малейшего воспоминания. – Почувствовав на себе напряженные взгляды, он снова поднял голову и выдавил из себя натянутую улыбку. – Все в порядке, правда. Я с этим уже свыкся. Я ведь, когда очнулся, даже своего лица не узнавал. Сейчас меня это уже не беспокоит. Больше нет. Наверное, я просто смирился.       Говоря это, Ли не сильно кривил душой. Он помнил, как глубоко переживал из-за своей амнезии в первые недели после пробуждения. Как нервничал, как испытывал панические атаки, как лихорадочно пытался собрать воедино осколки знаний о себе. Сейчас же все это отошло на второй план, притупилось, вытиснившись событиями, происходящими здесь и сейчас. И Ли четко осознавал, что, даже если воспоминания никогда не вернутся, он вполне сможет с этим жить.       Ладонь Сокки легла ему на плечо, слегка сжав, выражая поддержку. Ли встретился с ним взглядом и, едва заметно, благодарно кивнул.              Поиски Юншэна вновь не увенчались успехом. Их компания обошла если не все, то большую часть чайных магазинов господина Квона в Среднем Кольце, но ни в одной из них работники не могли сказать, где искать Юншэна сегодня. В конце концов, окончательно сбившись с ног, они задержались в одном из магазинов, чтобы выпить по чашке чая, единодушно сойдясь во мнении, что он не идет ни в какое сравнение с чаем, который готовил дядя Ли, и стали вполголоса обсуждать свои дальнейшие планы.       – Это бесполезно, – угрюмо буркнул Сокка, бухнувшись лбом на тщательно отполированную столешницу. – Все равно, что искать следы на снегу в метели.       – Ой, вот только давай не начинай опять ныть, – недовольно фыркнула Тоф. – Все равно найти Юншэна шансов больше, чем найти Аппу.       – Но он действительно какой-то неуловимый, – встала на сторону брата Катара. – Удивительно, что никто из работников чайных не знает, где находится их управляющий.       – Ничего удивительного, – не согласился с ней Ли. – Главный-то здесь Юншэн. Он перед своими подчиненными не отчитывается.       – Значит, нужно найти того, перед кем отчитывается сам Юншэн! – подхватил его мысль Аанг. – А кто это?       – Господин Квон, кто же еще, – не поднимая головы, подал голос Сокка.       – Логично, – согласился Аанг. – А где нам найти господина Квона?       Их разговор прервался грохотом распахнувшейся входной двери. Все немногочисленные посетители чайной одновременно обернулись к появившемуся на пороге мальчишке-разносчику объявлений.       – Большой прием во дворце Царя Земли! – во все горло проорал тот. – Сегодня вечером по случаю приема в честь медведя Царя Земли на ярмарочной площади Среднего Кольца для всех жителей Ба Синг Се устраиваются празднества с угощениями и подарками! Приходите все!       Прокричав это, он бросил на ближайший к входу столик пачку листовок и тут же снова исчез за дверью.       Смолкшие на несколько секунд голоса вновь заполнили зал. Посетители и работники чайной принялись с интересом обсуждать новость, Катара, поднявшись с места, поспешила взять одну из листовок, а Сокка и Ли быстро переглянулись и одновременно произнесли:       – Прием во дворце Царя Земли.       – Здесь написано, – деловито сообщила Катара, вернувшись за столик, – что сегодня вечером Царь Земли устраивает во дворце большой прием в честь своего медведя.       – В смысле – медведя? – недоуменно переспросил Аанг, придвинувшись к ней поближе и с любопытством заглядывая в листовку. – Ты имеешь в виду – медведя-утконоса?       – Определенно, медведя-скунса, – вклинился Сокка.       – Или медведя-броненосца? – не осталась в стороне Тоф.       – Медведя-суслика? – выдвинул еще одно предположение Аанг.       – Да нет… – растерянно пожала плечами Катара. – Просто – медведя.       – Да неважно, какого медведя! – не выдержал Ли. – Прием у Царя Земли! Это же реальный шанс встретиться с ним до официальной аудиенции!       – Говори тише, – шикнул на него Сокка, оглядываясь на других посетителей, которым, впрочем, до их компании не было никакого дела. – Катара, что там написано? Как попасть на прием?       – Только по приглашениям, – уныло отозвалась та. – Для всех остальных устраивается ярмарка в Среднем Кольце.       – Ярмарка нас не интересует. А что если как-то незаметно просочиться во дворец? Там ведь будет много людей, мы сможем смешаться с толпой.       – Не сработает, – категорично охладила воодушевление товарища Тоф.       – Почему?       – Без обид, Сокка, но у вас манеры простых сельских жителей. В толпе, состоящей исключительно из людей высшего общества, вы будете выделяться за милю.       – Слушай, Тоф! – возмущенно взвилась Катара. – Что значит – «вы»? Ты тоже, в общем-то, не ведешь себя как леди!       – Я не веду себя как леди потому, что сама отказалась от этого, – невозмутимо парировала Тоф. – Но я всю жизнь провела среди людей из высшего сословия, и я училась манерам.       – Но ты ведь училась! – не теряя оптимизма, снова проговорил Сокка. – Значит, сможешь научить и нас.       – Прости, Сокка, но вас учить уже слишком поздно.       – Эй, я могу в совершенстве изучить покорение каждой стихий, – не согласился Аанг. – В чем проблема изучения каких-то там аристократических манер?       Тоф слегка запрокинула голову, что, должно быть, означало закатывание глаз.       – Говорю вам, ничего не выйдет. Вы все простолюдины до мозга костей, и это за пару часов не исправить. Единственный, кто здесь действительно обладает аристократическими манерами – это Ли.       Все, как один, одновременно уставились на Ли. Он даже немного смутился.       – Ты говоришь это только из-за того, что мы вчера узнали от моего дяди.       Тоф помотала головой.       – Нет, все так и есть. Ты очень отличаешься от Сокки и Аанга. Ты держишься иначе. Твоя походка, твои движения, твоя манера речи – все это выдает в тебе аристократа, даже когда ловишь с Соккой рыбу или помогаешь Катаре мыть посуду.       – Да, но с Ли ничего не выйдет, – уныло заметил Сокка. – Без обид, приятель, но ты будешь слишком выделяться в толпе расфуфыренных холеных дворян. Не из-за манер.       Ли невольно коснулся кромки своего шрама и опустил взгляд.       – Ну, да, ты прав.       Тоф слегка надулась, упершись локтями в столешницу, и раздраженно смахнула упавшую на лицо длинную прядь.       – Ладно, давайте попробуем, – сделав небольшую паузу, наконец, проговорила она. – Пожалуй, Катара еще сможет более-менее правдоподобно изобразить изысканную леди. Но вы двое сойдете разве что за прислугу.       – Что ж, тогда решено! – вскочил на ноги Сокка. – Сейчас возвращаемся домой и готовимся к большому приему у Царя Земли. Вечером мы вчетвером пойдем во дворец, а Ли – на встречу со своим дядей. Возможно, если все пройдет удачно, Юншэн нам вообще больше не понадобится.