Пропущенное

Впервые Сигма взял в руки карты украдкой. Он вообще не должен был их трогать, но кто-то из хозяев забыл колоду на столе, а его так и тянуло прикоснуться, рассмотреть полустертые равнодушные лица, провести пальцем по истрепавшимся уголкам. Позже он размышлял, было ли в этом что-то от предчувствия — уж слишком тесно сплелась с картами последующая жизнь, — но в результате отказался от этой мысли. Ему просто стало интересно, и все. Жить с амнезией вообще было похоже на бесконечное хождение в тумане, когда видишь предмет, и, кажется, узнаешь, вспоминаешь, зачем он нужен, но образ в памяти такой смутный, неточный, что и не разберешь, сколько в нем правды. Сигма имел представление о картах. Помнил, что ими играют, и даже ловил в голове обрывки каких-то правил, знал, что в колоде есть дамы и короли, и, кажется, кто-то еще, догадывался, что эти маленькие кусочки бумаги могут значить для людей больше, чем что-либо. И хотя сам особого значения картам не придавал, соотнести ощущение с реальностью хотелось. Его хозяева играли в блэкджек каждый вечер. Их было слышно через стенку: сочный бутылочный звон вперемешку со смехом и отборной руганью, не дающие спать почти до рассвета. Сигма лежал, закутавшись во все тряпки, что мог найти — по ночам в пустыне холодало до пара изо рта, — и слушал. С момента обнаружения его способности и резкого возрастания ценности он получил собственный закуток, где было чуть чище и чуть свежей, но звуки беспощадно ввинчивались в голову. Иногда шум затихал и оставались только отрывистые фразы и шелест карт — это значило, что ставки возросли до максимума. Иногда гул становился ровным и ленивым — ставки падали, и игра велась кое-как. Через месяц Сигма запомнил, кто любит рискнуть, а кто сдает позиции в самом начале, уяснил, кому чаще везет, а кого подозревают в шулерстве. А спустя еще пару недель ему позволили понаблюдать за игрой. День тогда, к слову, был отвратительный. Сигма вообще ненавидел дни, когда его заставляли использовать способность, потому что ничем хорошим это не заканчивалось. Чаще всего человек, к которому Сигма прикасался, до заката не доживал: рисковать своими секретами здесь не собирались. Тот раз не стал исключением, но для хозяев результат оказался на редкость удачным: Сигма пять раз повторил возникшую в его уме комбинацию цифр, пока кто-то другой оттирал пол от крови, а в ушах звенело от выстрела. Следом поднялись радостные крики, его переспросили один раз, другой, третий и в результате пригласили выпить. Выпивать Сигма не хотел. Все, о чем он мечтал, — поменять свою способность на другую, что-нибудь вроде телепортации или невидимости. Или полета, чтобы взлететь высоко-высоко и больше никогда этой грязной земли не касаться. Но пришлось довольствоваться стулом в общей комнате, бутылкой чего-то холодного в ладонях и периодическим вниманием к своей персоне. Кроме этого послаблений ему не сделали: на запястьях по-прежнему звенели наручники, а от лодыжки к лодыжке тянулась цепь. И стул для него предусмотрительно поставили так, чтобы дотянуться до кого-нибудь он не смог при всем желании. После того случая, когда он достал из воздуха пистолет, это, пожалуй, было ожидаемо. Напиток горчил на языке. Красное пятнышко на рукаве притягивало взгляд. Игра за столом была в разгаре. Вживую наблюдать за этим оказалось увлекательнее: ставки сегодня делались выше, азарт, выливающийся то в нервный смех, то в грохот кулака по столу, бил через край. К сидящему прямо перед Сигмой карта не шла, и он все чаще прикладывался к бутылке. Это так странно, думал Сигма. Столько людей, да не просто людей — циничных матерых уголовников, — сидят за столом, словно прикованные, и как в гипнозе смотрят на маленькие бумажные прямоугольники. Магия. Очень опасная магия. — Эй ты! — один из игроков, только что расставшийся с толстой пачкой денег, обернулся к Сигме. — Играть умеешь? Остальные возмущенно загалдели. — Те мозги отшибло, что ль? — Какое играть, он щас из рукава тебе колоду достанет, и че делать будешь? — Не достанет, а то, — тот многообещающе оскалился и провел пальцем по шее. — Ага, — фыркнул другой, — а потом тебя босс самого того. У нас на него еще планы. Сигма уткнулся взглядом в колени. Ему резко захотелось обратно в свою каморку, и черт с ними, с холодом и постоянным шумом. Игра длилась еще час, и больше к нему никто не обращался. Под конец один разлил выпивку, другой уснул, развалившись на стуле, двое пообещали прирезать друг друга при случае, а еще несколько благополучно слились под шумок. Тот, кому всегда везло, в очередной раз сорвал банк и теперь довольно разглаживал мятые купюры. Сигма молча смотрел, как все расходятся, надеясь, что про него забудут, и удача в кои-то веки оказалась на его стороне. Последний из игроков, пошатываясь, исчез в дверном проеме, и Сигма глянул по сторонам. Он остался один. Большой пользы от этого не было: ни оружия, ни ключей он не увидел — только кучу пустых бутылок и разбросанные карты. Одна из них — кажется, черный туз — упала на пол. Сигма встал, медленно и осторожно, чтобы не зазвенеть цепями слишком громко или, хуже того, не упасть, и засеменил к столу. Карты алели клетчатой рубашкой с логотипом какого-то казино и пестрели едва заметными заломами. Некоторые топорщились вздутыми пятнами — проливали пиво на них явно не в первый раз. Он взял карту наугад — это оказалась десятка пик с растрепанным уголком и темным пятном у самой цифры — и покрутил в руках. Внутри ничего не откликалось. — Эй! — раздалось от двери, и Сигма вздрогнул. — Что там у тебя? А ну брось! Он разжал пальцы, и карта со стуком приземлилась на кучу таких же. — Повернись! Сигма повернулся лицом к двери и продемонстрировал пустые ладони. Его смерили подозрительным взглядом. — Вали к себе. Он кивнул и бросил последний взгляд на стол. Десятка пик будто светилась среди остальных карт и против воли притягивала взгляд, хотя, наверное, ничего особенного в ней не было — просто так падал луч от косой лампочки на потолке. Тогда он так и ушел, оставив карты лежать сваленными за спиной, и больше на игру его не звали. Спустя четыре года став управляющим казино и будучи автоматически приглашенным на все игры в радиусе километра, Сигма стоял у окна и тасовал карты. Пальцы двигались автоматически, ему не нужно было думать или смотреть на руки, а перед глазами солнце резало рыжим прозрачные облака. — Управляющий, там в пятом зале проблема, — негромко раздалось за плечом. — Да, иду, — откликнулся Сигма, повернулся и почувствовал, как одна карта выскользнула и упала на пол. Помощник услужливо подхватил ее и протянул картинкой вверх. Десятка пик. Сигма глядел на нее и не мог отделаться от странного предчувствия. Быть управляющим ему оставалось не более суток.