Красное и чёрное

— Встань, — сказал ты. Он последовал приказу, поднялся, аккуратно расправив складки на безнадежно испорченных одеждах. Но все же остался стоять на коленях. Ровно, спокойно, без чувства собственной значимости. Хорошая мина при плохой игре, — подумал ты. Описав круг, твой взгляд вернулся в исходную точку. Он. Дробненький, выхоленный, изящный. Такое впечатление, будто он находится тут подчеркнуть размеры окружающих сводов. В принципе, бесполезная интерьерная кукла. — И какова твоя цена? — презрительная усмешка. — У меня нет цены, — ответил он, — каждый сам отдает мне по собственному желанию.  — А что если желанием будет вышвырнуть тебя вон, напользовавшись вдоволь? — ты ожидал, он сейчас пустит в ход свое дешевое красноречие и потоком пафосных фраз продолжит набивать свою мнимую цену. Но он удивил тебя вновь. Он просто коротко пожал плечами. Да, может быть? Нет, невозможно? Какая разница, мне безразлично? Он заставлял тебя говорить с собой. Для сидящего на троне это было уже слишком.  — Отведите его к Залу Свитков, пусть ждет, когда я приму его. Расскажет, чем может быть мне интересен, кроме этого циркового представления. Тебя ждали дела. На коленях перед тобой должен стоять весь мир, а не эта крошечная щепка. Смутное прикосновение простыни к его щеке. Остатки сонного тепла, размытые по всему телу. Ты обвел глазами пространство. Знакомый рисунок ветвей за окном, силуэт спящего рядом чьего-то тела, все тот же потолок твоей спальни. Ты не любишь рассветы. Утренние заботы о твоем мире. Так уж ли ты неутомим на пути в никуда?  — Подайте завтрак в беседку, мне нужен воздух. Дальше. Что из насущного? Тебе передают список и спрашивают: — Как поступить с просителем? — Кем? — ты не понимаешь, о ком речь, напрочь забыв о вчерашнем эпизоде. — Молодой заклинатель, явившийся искать вашей благосклонности, он все еще ждет вашего внимания. — Где он?  — В прихожей Зала Свитков, мой Господин. Ты начинаешь припоминать. — Он все еще там? — Вы приказали его туда отвести. — И что же он?  — Он вас ожидает, мой Господин.  — Все это время? — Да, мой Господин, он все это время просидел в ожидании. Что ж, занятно. — Пусть еще подождет, — говоришь ты, затем добавляешь. — Лошадь пока не готовьте, у меня изменились желания. Я буду работать в библиотеке. Секретарей — туда. Теплый ноябрь — редкий подарок природы. Конечно, о золотой прелести бабьего лета не может быть и речи, но сухие, ясные дни без промозглого ветра и свинцового ожидания дождей, действительно хороши. Деревья уже сбросили свои вычурные осенние наряды и протягивают обнаженные ветви к небу. Синему-синему, бездонному-бездонному. И хочется взлететь в это небо, затеряться в его бесконечности. Ты шел по направлению к библиотеке все еще по-утреннему раздраженный, на небо ты не смотрел и летать тебе не хотелось. — Во имя чего ты живешь? — спросил ты, не тратя времени на его приветствия. Он взглянул на тебя слегка рассеяно. Под глаза залегли тени бессонной ночи. Усталость была в нем, как соль. Растворившись в потоке мыслей, разъедала сваи его самообладания. Но сваи оказались крепки. — Мы все, словно яблоки в корзине. Лучшие выберут, чтобы продать, просто хорошие и лежащие сверху будут съедены, кого-то сварят, кого-то раздавят на сок, кого-то высушат. Иные сгниют, так и не дождавшись своей участи, — сказал он много и не сказал ничего. — И все же? — Я не могу знать, я всего лишь яблоко. — Мне нет дела, что происходит с яблоками. Мне более по вкусу финики. Он опять пожал плачами. Он много себе позволяет. Быть может, тебе пора, наконец, отбросить мысль, что хоть в чем-то в этой жизни есть какой-то смысл? Вдруг у тебя перед глазами появилось все то же. Откуда игла? Откуда паутина? Тянутся нити меж телами. Из двоих одного делают. Тело вжимается в тело. Раз за разом — прибоем об скалы. Каждое прикосновение обтесывает одно под другое. Где один? Где второй? Единое. Словно некто сам себя любит. Но одно наслаждается, другое дает наслаждение. Волной об скалы. Не едино все же. Боль и наслаждение. Но влага на скалах, а на волнах блики. — Следуй за мной, побеседуем, — если бы у тебя изначально было малое, ты хотел бы теперь многого.