Wasteland Souls

Сон был тяжёлым. Он снова видел её. Девушку, похожую на него как две капли воды. Те же каштановые волосы, карие глаза, веснушчатое лицо. Нет, не такое же. Не было родимого пятна на лбу в форме ковша Большой Медведицы. Значит, это была не его копия. Другой человек. Но кто? Почему они так похожи? — Мэйбл. Резкий толчок. Возвращение. Он открыл глаза. В комнате было темно — шторы плотно затянуты, только тусклый свет с трудом пробивался сквозь ткань, залезал в дыры и выглядывал из-под полога. Капельница стояла рядом, пакет почти опустел. Диппер пошевелился. Голова стала яснее — не полностью, но уже не той болезненной, плывущей тяжестью. Баффаут отступал. Он повернул голову. Билл сидел на стуле в двух шагах от кровати. Не спал. Смотрел на него. Взгляд был тяжёлый, жёсткий, полный той самой ярости, которую он сдерживал всё это время. Она никуда не делась. Выжидала. С ледяной выдержкой хищника. Пайнс нервно сглотнул. — Сколько… — Шесть часов. — Голос ровный, холодный. — Капельницу пора убирать. Сайфер пересел на кровать, ловко вытащил иглу, замотал пластырем. Каждое движение чёткое, профессиональное — и такое злое, будто он пальцами сворачивал шею. Стало невыносимо. Пусть уже взорвётся, пусть выплеснет злость. Диппер это заслужил. Но терпеть эту обиду и осуждение больше не было сил. — Билл, я… — Заткнись. Пайнс замолчал. Секунды растягивались в вечность. Наэлектризованные, готовые ударить в любой момент. — Я знаю, что ты злишься, — снова заговорил Диппер, не выдержав. — И имеешь на это право. Но я просто не мог… — Я сказал, заткнись! В единственном глазу Сайфера горело что-то страшное. Не только ярость. Обида. Боль. Страх. Всё, что он никогда не показывал, всё, что копил годами. Диппер инстинктивно отшатнулся, но Билл уже схватил его за ворот футболки и рванул на себя. В голове успела пронестись одна короткая мысль: «Вот оно». Он зажмурился. Сейчас будет удар. Ожидаемо. Больно. Заслуженно. Но удара не последовало. Вместо этого — горячие, сухие губы на его губах. И такое же горячее дыхание на коже. Диппер замер. Не понял. Не поверил. А потом выдохнул. И не отстранился. Сайфер ослабил хватку. Пальцы разжались, но не отпустили. Они легли на плечо, сжимая почти до боли. А губы перехватили поцелуй настойчивее. Требовательнее. С тем отчаянием, которое пряталось за яростью всё это время и наконец вырвалось наружу. Билл целовал грубо, почти зло. Так, будто хотел наказать и убедиться, что Диппер здесь. Что не сбежит снова. И он был тут. Не отстранялся. Пальцы сами вцепились в футболку Билла, притягивая ближе. Это было нужно. Это было то, чего он боялся и хотел одновременно. Сайфер углубил поцелуй, и Диппер ощутил его язык — горячий, напористый. Ответил. Неумело, но жадно, как утопающий хватается за воздух. Пульс забил в ушах с бешеной силой. Руки Билла скользнули на спину, прижимая сильнее, сминая футболку. Горячие ладони легли на поясницу, притягивая вплотную. Диппер не понял, как оказался у Сайфера на коленях. Тот подхватил его под бёдра, приподнял и усадил лицом к себе. Легко, будто Пайнс ничего не весил. И держал крепко. Пальцы впивались в бёдра, удерживая на месте и одновременно прижимая ближе. Диппер обхватил его за шею, запустил пальцы в волосы на затылке. Потянул на себя, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Билл выдохнул ему прямо в рот — хрипло, сдавленно. Одна рука скользнула выше, по позвоночнику, до лопаток. Другая осталась на бедре. Пальцы впились в кожу через тонкую ткань трусов. Диппер выгнулся от этого прикосновения — неосознанно, на рефлексах. Сайфер расстегнул свои штаны и в одно движение проскользнул рукой под трусы Пайнса. Туда, где было жарко и тесно. Диппер прервал поцелуй, судорожно хватая ртом воздух. Ткнулся лбом в плечо Билла и сдавленно, почти болезненно простонал. Билл довольно улыбнулся. Провёл языком по его уху — влажно, широко. Обвел вокруг, укусил за мочку, шумно и горячо выдохнул. Пайнс поплыл окончательно. Вцепился пальцами в плечи Сайфера и замер, когда почувствовал, как их члены соприкасаются, а твёрдая ладонь охватывает их одновременно. Билл дал ему пару секунд привыкнуть. Не больше. Потом начал движение. Медленно. Напористо. От основания до самой головки. Диппер с силой прикусил губу, чтобы не сорваться. Движения руки ускорялись, хватка сжимала туже, сильнее. Время потеряло счёт — секунды или вечность. Дыхание становилось тяжелее, чаще. Стоны уже было не удержать. Они вырывались наружу — жалобные и рычащие, от которых окончательно сносило крышу. Ещё мгновение — и Диппер зажмурился, напрягаясь всем телом. Мир на секунду провалился в острую темноту, разливаясь тёплым потоком. Сайфер замер, крепко прижался щекой к его щеке. А потом осторожно, совсем медленно продолжил движение рукой — доводя до последнего аккорда, помогая прийти в себя. Пайнс крупно подрагивал, тяжело и хрипло дышал. Ясность возвращалась по кусочкам. Лишь спустя несколько долгих секунд он смог поднять голову с плеча Билла. Чтобы посмотреть на него. В янтарном глазу больше не было злости. Только безумное желание. И голая, неприкрытая уязвимость. Та, которую он никогда никому не показывал. Взгляд бегал по веснушчатому лицу — впитывал, запоминал. Таким неподдельным и беззащитным. Полностью его. — Ты… — сипло начал Диппер, но не смог договорить. Он сглотнул пересохшим горлом и с трудом продолжил. — Ты должен мне объяснить. Что только что произошло. Если бы Сайфер знал это сам. — Что ж… — Он помолчал. — У тебя есть два варианта, Сосна. Первый — мы списываем случившееся на эмоциональную и физическую разрядку. Всего, что навалилось. И живём дальше, будто ничего не было. — А второй? Билл нервно сглотнул. Искренне хотел верить, что это просто пересохло в горле, а не потому, что он боялся произносить то, что собирался. — Второй вариант — максимально плохой для тебя и неправильный. Заключается в том, что тебе придётся принять факт: ты стал очень важным и нужным человеком в жизни одного небезызвестного наёмника. Он чувствовал, как слово за словом роет себе могилу. Пайнс уйдёт. Как только они доберутся до Института. Он уйдёт навсегда. — Билл, я… — Диппер замолчал, собираясь с духом. — Мне кажется, я тебя люблю. Повисло напряжённое молчание. — Ты мне не веришь? — уточнил Пайнс. — Всё было бы намного проще, если бы я тебе не верил, Сосна. — Сайфер усмехнулся. Криво и болезненно. — Давай рассудим здраво. Это не может быть Стокгольмским синдромом. Я не являюсь главным и непосредственным источником опасностей в твоей жизни. И вряд ли ты перепутал чувство благодарности и защищённости с влечением. — Ну да, о безопасности рядом с тобой не может быть и речи. — Именно. — Билл посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Поэтому… я не знаю, Сосна. Понятия не имею, что происходит. — Я хочу принять второй вариант. Сайфер молчал. Долго. Напряжённо. — Ты должен хорошенько подумать о том, что говоришь, — сказал он наконец. — Это не та сделка, которую будет легко отыграть назад. Я бы даже сказал — невозможно. Он не позволит. — И не надо. — Диппер ответил ему уверенным, почти отчаянным взглядом. — Люблю тебя. Хочу тебя. Мне очень нужно, чтобы ты был со мной всегда. — Сосна, ты… «Понятия не имеешь, что говоришь», — хотел добавить Сайфер. Но вместо этого повалил Пайнса на спину. Снова накрывая губы поцелуем. Только на этот раз не диким и напористым. Теперь, убедившись, что Диппер принадлежит ему, он не спешил. Наслаждался. Он целовал губы, потом скулу, шею, несильно прикусывая тонкую кожу, спускаясь к ключицам. Диппер взволнованно дрожал, отдаваясь каждому прикосновению без остатка. Билл стянул с него футболку. Медленно провёл ладонями по груди, ниже… и замер на животе. Там, где тянулась длинная полоса белесого шрама. Такого грубого на хрупком теле. — Извини, — тихо сказал Сайфер, заглянув Пайнсу в глаза. Искренне. Диппер коротко качнул головой. Это уже не имело значения. Он накрыл руку Билла своей и крепко сжал. Всё было сказано без слов. Сайфер вновь принялся его целовать. Чувственнее, глубже. И теперь он никуда не спешил. Каждое движение — медленное, вдумчивое. Он проводил пальцами по его рёбрам, по животу, по внутренней стороне бёдер. Едва касаясь, заставляя Диппера выгибаться и ловить воздух. На пару секунд Билл отстранился, потянулся к тумбочке и достал что-то из ящика. Потом стянул с Диппера трусы и, приподняв его за бёдра, ловко закинул худые ноги себе на плечи. Было безумно волнительно. Даже страшно. Но желание заглушало всё. От ощущения прохладного лубриканта по коже побежали мурашки. Или от волнения. А потом Диппер почувствовал, как в тугое кольцо мышц проскальзывает палец. Следом второй. Он напряжённо замер. Ощущения были странными — не болезненными, не особенно приятными. Но от них почему-то становилось жарко, и лицо раскраснелось так, что на нём стало трудно различить веснушки. — Расслабься, — Билл прижал ладонь к его горячей щеке и успокаивающе провёл большим пальцем. Диппер сделал глубокий вдох, выдохнул — и напряжение ушло. Сайфер начал движение. Растягивая, разминая, подготавливая. Пайнс лежал спокойно. Отдаваясь, доверяя, стараясь не думать. А потом пальцы ушли, и вместо них туго, болезненно вошёл напряжённый член. Совсем немного, но этого хватило, чтобы Диппер зажмурился и попытался рефлекторно сжаться. Билл резко перехватил его руку и прижал к кровати над головой. — Тихо, Сосна. Тихо. Дыши. Диппер дышал. Старался расслабиться. И боль отступала. — Всё в порядке? Пайнс надрывно кивнул. Он не был уверен. Но он точно хотел продолжать. Сайфер наклонился, чтобы поцеловать его, и прошептал в губы: — Умница. И после этого медленно толкнулся. Глубже. Сильнее. Диппер сдавленно простонал — не то от боли, не то от удовольствия. Чувство тугой наполненности и уязвимой близости сносило крышу, отдаваясь приятным напряжением в снова набухшем члене. Сайфер обхватил его рукой, вызывая судорожный хрип и волну мурашек по всему телу. И следующий толчок он сделал в такт со скользящим движением ладони. Не спеша, ритмично. Давая возможность привыкнуть, прочувствовать, насладиться. Билл ловил каждое движение Пайнса. Каждый вздох, каждый стон. За эти месяцы он видел его разным. Решительным, плачущим, сильным и слабым. Но таким — никогда. Он хотел рассмотреть его со всех сторон. Услышать. Распробовать. Прочувствовать. Толчки становились глубже, темп ускорялся. Теперь Билл входил сильно, почти грубо, на всю длину. Крепко сжимал чувствительный член Диппера, вынуждая того неконтролируемо стонать и выгибаться навстречу. Становилось невыносимо жарко. Липко от пота. Сознание плыло, когда тело доходило до предела — натянутого, как струна перед разрывом. — Сосна… Пайнс никогда не слышал, чтобы его имя звучало так. — Билл, я… — почти жалобно попытался что-то сказать Диппер, но не смог. Мир вокруг них окончательно перестал существовать. Пайнс захлебнулся собственным дыханием, чувствуя, как тело сотрясают судороги. Сайфер с силой вжимал его в матрас, накрывая своим жаром, и Диппер ощутил, как тот напрягся, выгнулся и выдохнул, обмякая. Он уткнулся лицом в мокрую щёку Пайнса и замер. Это была вспышка, выжегшая всё: непонимание, страх, остатки воли. Когда искры в глазах начали гаснуть, осталось лишь двое — опустошённых, тяжело дышащих и больше не задающихся вопросами, что они друг для друга значат. Какое-то время они просто лежали. Молча. Неподвижно. Тяжело дыша. С трудом даже моргая. Диппер смотрел в никуда и чувствовал, как медленно, толчками, возвращается реальность. Как остывает кожа там, где только что горело. Как сердце пытается поймать нормальный ритм и никак не может. Билл зашевелился первым. Шумно выдохнул, приподнялся на локте, потом лег удобнее и в одно движение притянул к себе Пайнса, давая возможность положить голову себе на плечо. Диппер на секунду замер от неожиданности. Потом расслабился. Прижался щекой к горячей, влажной коже и услышал, как под ней стучит сердце Сайфера. Уже не бешено. Почти спокойно. — Не знаю, что ты там говорил про плохо и неправильно, — тихо сказал Диппер, вспоминая, как вообще произносить слова. — Но мне второй вариант очень даже нравится. Билл усмехнулся. Коротко, одними уголками губ. — Погоди, Сосна, — его голос был хриплый, словно простуженный. — Ты ещё даже не представляешь, во что вляпался. Диппер поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. — Ну, если так подумать… — Он помолчал, глядя в янтарный глаз, который изучал его в ответ. — Я ведь и правда не представляю. Сайфер вопросительно вскинул бровь. — Я по-прежнему ничего о тебе не знаю. Лишь несколько историй, и то неизвестно, насколько правдивых. Повисла пауза. Билл каким-то странным и нечитаемым взглядом посмотрел на Пайнса. Он что-то не то сказал?.. — Вот как? — спустя несколько секунд всё-таки отозвался Билл и коротко улыбнулся. — И что же ты хочешь обо мне узнать? — Всё? Вариант всё принимается? Сайфер не ответил сразу. Он молчал, всматриваясь в тёплые, доверчивые карие глаза. Щёки Диппера всё ещё горели, краснота не сошла, и веснушки по-прежнему терялись в этом румянце. — Всё я тебе рассказать не смогу, Сосна, — проговорил он тихо и как-то обречённо выдохнул. — Даже если захочу. — Почему? — Диппер непонимающе нахмурился. Билл оторвал взгляд от Пайнса и задумчиво уставился куда-то в сторону. Диппер заметил, как напряглись его плечи. — Ты, наверное, удивишься, насколько мы с тобой похожи… — Снова пауза, словно собираясь с решимостью. Он никогда и никому этого не рассказывал. — Дело в том, что я не помню добрую половину своей жизни. Пайнс посмотрел на него не то удивлённо, не то испуганно. Сайфер поймал этот взгляд и, грустно улыбнувшись, продолжил: — Ага, лет так до двадцати — почти ничего не помню. Детства нет. Семьи нет. Родных мест нет. — Билл говорил ровно, почти отстранённо, но Диппер чувствовал, как под его щекой снова участился пульс. — Помню только пожар. Но даже не знаю, что именно произошло. Несчастный случай? Нападение? Или… может, я сам? Память об этом времени просто выгорела из моего сознания. Вместе с тем домом. — Как это… произошло? — осторожно спросил Диппер, чувствуя, как впервые прикоснулся к чему-то очень хрупкому и важному в душе Сайфера. Он усмехнулся, погружаясь в далёкие воспоминания. Взгляд его стал затуманенным и смотрел в никуда перед собой. — Помню, как устроился курьером. «Мохаве Экспресс» — так называлось это место. Классический мальчик на побегушках. Мирная жизнь, знаешь? Ничего особенного. Он замолчал, и даже усмешка пропала с его лица, оставив после себя какую-то мрачную тень. — Но в один день всё изменилось. Мне поручили доставить один предмет… — Билл перевёл взгляд на Диппера. — Помнишь фишку, что я тебе дал? — Лаки 38? — Она самая. — Билл кивнул. — Это оказалось очень важной штукой для очень важных людей. — И что случилось? — прошептал Пайнс, но уже и не ждал ничего хорошего. — Меня убили. — Что?.. — Диппер резко приподнялся на локте, не веря. — Но как?! Ты ведь!.. — Жив? — Сайфер усмехнулся. — Да. Но это не отменяет факта, что компания вооружённых ублюдков схватила меня и, забрав фишку, решила, что свидетели им не нужны. Он сложил пальцы в пистолет и, направив его себе в лоб, «выстрелил». — Бам! Бам! Две пули из 9-миллиметрового. Прямо в голову. Диппер сглотнул. В горле встал ком. Он чувствовал всю тяжесть, скрываемую за весёлым и пренебрежительным тоном. — Как же ты… — Они меня даже закопали, Сосна. Представляешь? — Билл усмехнулся — Но один робот-доходяга, который, оказывается, следил за мной с самого начала, отрыл меня и приволок к местному врачу. Он и вернул меня с того света. Каким-то чудом ни одна из пуль не задела ни моторику, ни большинство когнитивных функций. Только память, да… — А это… — Диппер осторожно коснулся пальцами края повязки. Той, о которой думал сто раз, но никогда не спрашивал. Сайфер перехватил его руку, но не отдёрнул. Просто сжал, удерживая на месте. — Да. Одна из пуль прошла ровно через глаз. Восстановить не было никакой возможности. — И что… что было дальше? — А что, по-твоему, могло быть дальше, Сосна? — Билл посмотрел на него. В его единственном глазу мелькнуло что-то холодное. Дикое и отчаянное. То, что Диппер видел всего несколько раз, и это всегда заканчивалось чем-то страшным. — Я уничтожил их всех. — Всех? — переспросил Диппер, и голос его прозвучал тише, чем хотелось бы. — Всех. Тех, кто в меня стрелял. Тех, кому я должен был доставить ту фишку. Попутно стерев с лица пустыни Мохаве несколько кровопролитных организаций. — Он замолчал, глядя куда-то внутрь себя. — Не могу сказать точно, что мной двигало. Месть? Справедливость? Желание что-то изменить в этом грёбаном мире? Но это всё осталось в прошлом. Далеко отсюда. — А как ты оказался в Содружестве? Билл нервно сглотнул и снова притих, отведя взгляд в сторону. — Путешествовал, — небрежно бросил он. — Набрёл на это место. Просто задержался. — Ясно… — Диппер почему-то не верил. Но спрашивать больше не стал. — А ты не думал никогда отправиться в родные края? — Зачем? — Ну, знаешь… Может, попытаться вспомнить своё прошлое? — Сосна, не всем, как тебе, есть дело до прошлого. — В его голосе не было укора, просто констатация факта. — В любом случае, его не вернуть. Нет никакой разницы, помню я его или нет. Мне достаточно того, что у меня есть сейчас. — Философия, имеющая место быть, — соглашаясь, кивнул Пайнс и крепче прижался щекой к плечу Сайфера. — Ну, что, я удовлетворил твоё любопытство относительно своей персоны? — Думаю, что да. На сегодня, да. Билл фыркнул, и Диппер услышал в этом звуке улыбку. — Тогда сделай одолжение — дай мне немного отдохнуть. В отличие от тебя, я не валялся шесть часов подряд в коматозных капельницах. Диппер совестливо улыбнулся и, кивнув, устроился удобнее. Щекой на горячей ключице, а рукой на груди, где сердце стучало уже ровно, почти усыпляюще. Он чувствовал, как рука Сайфера крепко прижимает его к себе. И это чувство было важнее любого знания о прошлом. Потому что это было настоящим. Он провалился в сон почти сразу. Тёплый. Тёмный. Без сновидений.