Wasteland Souls

— А ведь она синт, — негромко сказал Билл. Диппер на пару секунд задумался, вспоминая людей, которых они сегодня встречали. — Кто? — он терялся в догадках. — Магнолия. — Что?! — Пайнс резко обернулся, будто ожидал, что певица стоит у них за спиной. — Но… как это возможно?! — А что тебя так удивляет? — Сайфер довольно улыбнулся. — Она же… Ну, знаешь… знаменитость. — Далеко не все синты такие зашуганные, как Ричард или все те, кто сбежал в Акадию. Многие живут вполне себе хорошую полноценную жизнь. Да, не в Даймонд-сити, но кому нужен этот лицемерный городишко? Диппер переваривал услышанное. Магнолия. Хозяйка «Третьего рельса», певица, которую слушает всё Содружество. Синт? — И все в курсе? — спросил он. — Что она синт? — Билл коротко пожал плечами. — Понятия не имею. Мы никогда с ней об этом не говорили. Возможно, она даже сама не знает. — Откуда тогда тебе об этом известно? — Диппер озадаченно нахмурился. — Были у меня раньше источники информации, — уклончиво ответил Сайфер. — Институтский охотник? Улыбка на лице Билла дрогнула. — Что? — Ну, все эти слухи, что ты имел дела с институтским охотником, — пояснил своё предположение Пайнс. — Господи, Сосна, — Сайфер устало вздохнул. — Ты всё ещё веришь слухам Содружества? Мне казалось, что я давно отбил у тебя эту пагубную привычку. Не верь им. Никому не верь. — Даже тебе? — Диппер улыбнулся, пытаясь пошутить. Но Билл промолчал. Несколько долгих секунд смотрел на Пайнса, а после кивнул в сторону. — Мы пришли, — коротко бросил он. Они вышли к обшарпанному зданию. Стены были обклеены старыми афишами, потрёпанными, выцветшими, с порванными краями. Афиши перекрывали плакаты, плакаты — граффити, а яркая неоновая табличка гласила: «Дом Воспоминаний». Сайфер толкнул большие деревянные двери, и они поддались с тихим, протяжным скрипом. В помещении царил интимный полумрак. Под ногами раскинулось затёртое, когда-то бордовое ковровое покрытие. Оно глушило шаги и делало помещение неестественно тихим. Выцветшие обои закрывали красные шторы. Тяжёлые, почти чёрные в этом освещении. Они свисали с потолка и стен, сползали по карнизам, закрывали то, что хозяева предпочитали не показывать. При необходимости ими можно было отгородить часть помещения — уединение здесь явно ценили. По бокам зала стояли капсулы. Металлические цилиндрические устройства со стеклянными крышками, внутри которых находились кресла. От их изголовий тянулись длинные массивные провода. Они уходили к громоздким компьютерам, мигающим в такт чему-то неслышному разноцветными диодами. А в центре комнаты, на небольшом подиуме, в окружении ламп и торшеров стоял диван, на котором сидела она — красивая девушка в красном пеньюаре. На её изящные плечи был накинут лёгкий халат с чёрным меховым воротником, а светлые короткие волосы были аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая тонкую шею и роскошное декольте. Она увидела гостей. Медленно и грациозно, насколько вообще может быть грациозна женщина, которая явно редко вставала с дивана, поднялась. Сделала шаг, второй. Направилась к Биллу. — Здравствуй, Билли, — медленным и томным голосом произнесла она. — А я уже решила, что ты совсем про нас забыл. Она подошла вплотную и, положив руки на плечи Сайферу, прижалась к нему всем телом. Диппер скривился. — Билли?.. — переспросил он, впиваясь в наёмника возмущённым взглядом. — Серьёзно? Билли? Сайфер неловко кашлянул и отвёл взгляд. Потом взял девушку за руки и осторожно, но твёрдо отстранил. — Ирма… Я тут по делу. — По делу? — Ирма улыбнулась ещё шире. То ли не поверила, то ли просто захотела дальше играть в эту игру. — Какие же дела у тебя могут быть в нашем заведении? На этот раз. Ты прекрасно осведомлён обо всех видах услуг в прейскуранте. Даже о тех, которые там не указаны. — Ирма, пожалуйста. Билл явно понял, что она дурачится. И явно за что-то наказывала такой язвительностью. Неужели за то, что его здесь давно не было? — И как же зовут твоё юное… дело? — Ирма перевела взгляд на Пайнса. — Познакомишь? — Диппер, — коротко отозвался он, чувствуя, что краснеет. — Нужна капсула, Ирма. И помощнее. Амари на месте? — Сайфер быстро огляделся. Ирма пристально посмотрела на него. Потом на Диппера. И вдруг стала серьёзной. Вся её игривость исчезла, как не бывало. Она тяжело выдохнула, отступила на шаг, прошла обратно к дивану и опустилась на него, но уже не грациозно, а устало. — Мне больше нравится, когда ты приходишь сюда за развлечением. — Она взяла со столика пачку сигарет и закурила. — Серьёзный тон тебе не идёт. Знаешь, что от этого на лице появляются морщинки? — Знаю. — Билл улыбнулся, явно благодарный за то, что эта глупая ядовитая игра закончилась. — И знаю, что тебе нравится предоставлять любые услуги, за которые я готов хорошо заплатить. Ирма усмехнулась. — За это я тебя люблю больше всего. Отлично меня знаешь. — Она сделала глубокую затяжку. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом старого ковра и озона. — Амари, как обычно, в своём подвале. Копается в файлах. Спускайтесь. Ирма вновь посмотрела на Диппера. — Поосторожнее с ним, детка. Этот прохвост разбил не одно девичье сердце. Диппер ничего не ответил. Был в замешательстве, не понимая, шутит она или нет. Но на всякий случай кивнул. — Спасибо, Ирма, — коротко поблагодарил её Сайфер и, положив руку на плечо Дипперу, повёл в сторону лестницы в углу зала. — Ещё поговорим. Ирма махнула сигаретой. Красный огонёк описал в воздухе дугу и погас. — Мне кажется или это попахивает какой-то историей? Билли. — Диппер поднял на Сайфера едкий взгляд. — Ничего особенного, — равнодушно ответил тот. — В самом деле? — Диппер продолжал пристально на него смотреть. — А мне кажется, что тут есть, что рассказать. — Да что ты прицепился? — всё-таки не выдержал Билл и остановился. — Ну, да, я часто здесь бывал. Я, знаешь ли, никогда святым не был и в девственники не записывался. Что ты хочешь знать? Как я тщетно пытался собрать обрывки своих воспоминаний или как трахался с симпатичными синтами и менее симпатичными гулями? Диппер пристыженно замолчал. Действительно. Это было не его дело. То, как Сайфер жил все эти годы, никак его не касалось и, что самое главное, ни на что в настоящем не влияло. — Извини, я просто… — тихо пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Да, да, снова хотел побольше узнать всякого, — без капли злости, скорее просто устало отмахнулся Билл. — Но лучше бы ты прислушался к совету Ирмы. — Быть… с тобой осторожнее? — непонимающе предположил Пайнс. — Быть менее серьезным. Ты её слышал, от этого появляются морщинки. Диппер коротко улыбнулся. Сайфер тоже. Они пошли дальше и спустились вниз. Здесь было прохладно и сыро. Старые кирпичные стены, местами выщербленные и кое-где залитые чем-то тёмным и давно засохшим. Пахло пылью, нагретой электроникой и чем-то ещё — чем-то старым и забытым. Вдоль стен стояли терминалы. Громоздкие, с мигающими зелёными экранами. Провода тянулись по полу, по стенам и даже потолку — серые, чёрные, красные, спутанные в жгуты. В углу работал старый Мистер помощник, перебирая какие-то детали. И две капсулы. Крышки их были открыты, от кресел тянуло тревожным холодом. Диппер поёжился. За одним из терминалов сидела женщина. Короткие тёмные волосы, строгое лицо, белый халат поверх рубашки. — Привет, Амари, — поздоровался с ней Сайфер. Женщина подняла голову. — Билл? — Голос её был спокойный, без удивления, скорее просто усталое любопытство. — Вот так встреча. Думала, что тебя мои услуги больше не интересуют. А это?.. Амари посмотрела на Диппера. — Беглый синт? — не дожидаясь ответа, предположила она. — Как раз хотим это выяснить, — кивнул Сайфер. Девушка встала из-за компьютера и, подойдя к Пайнсу, вытащила из кармана небольшой фонарик. Включила и, быстро поймав веснушчатое лицо рукой, сначала посветила им в один глаз, а потом в другой. — Стереть? Обнулить? Дать новую личность? — как само собой разумеющееся спокойно перечисляла она, рассматривая, как сужаются зрачки. — Нет, ничего такого, — ухмыльнулся Сайфер. Казалось, это зрелище его искренне забавляло. — Просто узнать, синт он или нет. — Понятно. — Амари выключила фонарик и, спрятав его обратно в карман, направилась к одной из капсул. — Что ж… эээ… Она озадаченно посмотрела на Пайнса. — Диппер, — представился он, моргая после неприятно ослепляющего света в глаза. — Что ж, Диппер, присаживайся, — она указала на сиденье, а после быстро поправила провода у изголовья. Пайнс сел в капсулу. Кресло внутри было мягким, но холодным. Он прижался головой к странной штуковине с кучей датчиков. Металл неприятно холодил затылок, а всё вокруг зашевелилось — провода, насадки, металлические лепестки фиксаторов. — Расслабься. — Амари уже колдовала у пульта, нажимая какие-то кнопки, щёлкая тумблерами. — Это займёт некоторое время. И не переживай, никто тебя там не укусит. Система безопасности будет начеку, если что-то пойдёт не так. Диппер посмотрел на Билла, ловя на себе его тревожный тяжёлый взгляд. Странно. Ему-то чего волноваться? — Даже если ничего не получится, это ещё ничего не значит. — спокойно сказал он. — Будем искать другие способы. Диппер кивнул. — А что меня ждёт? Там. — Прошлое, разумеется. — Амари нажала последнюю кнопку. — Если оно есть. Стеклянная крышка опустилась с тихим шипением. Диппер успел заметить, как замигали красные диоды по краям капсулы. Звуки стали далёкими, а свет расплывчатым. Он закрыл глаза. И провалился. Билл постоял у капсулы, глядя на расслабленное, безмятежное лицо Диппера. Безмятежное, если не считать лёгкой складки между бровями. Он смотрел на веснушки, на растрепавшиеся волосы, на то, как грудь ровно вздымается во сне. Увидит ли он что-то в этом погружении? Узнает ли правду, которую так жаждет? И которая могла всё в одночасье изменить. Он устало вздохнул и оставил горсть крышек на приборной панели. — Побуду снаружи, — сказал он тихо, не оборачиваясь. Он поднялся наверх, прошёл мимо Ирмы, которая любезно ворковала с каким-то клиентом, и вышел на улицу. Закурил. Вечернее Добрососедство дышало спокойствием. Редкие прохожие, далёкий лай, где-то играло радио с очередной песней Магнолии. Билл прислонился плечом к стене и выпустил дым вверх. Было тревожно. Не оттого, что Диппер мог узнать о себе. Или оттого, что мог не узнать ничего. Тревога была другой — тягучей, подкожной. Чутьё. Он заметил первого не сразу. Тень у стены, которая двигалась не в такт с остальными. Потом второго. Третьего. Стояли, делали вид, что разговаривают. Но слишком ровно, слишком неподвижно. — Собаки, — тихо бросил он себе под нос. Сайфер затушил окурок о кирпич и пошёл. Не куда-то конкретно, а просто наблюдая, как меняется ситуация вокруг. Сколько их. Чем вооружены. Как подготовлены. И увести подальше от этого места. От Диппера. Он дошел до лавки Дейзи. Её держала старуха-гуль и торговала всякой всячиной: от патронов до довоенных безделушек. Билл частенько заходил сюда. — Здорово, старая, — бросил он, пройдя внутрь и стараясь держаться как можно более непринуждённо. — Сайфер, — проскрежетала гуль из-за прилавка. — Живой, значит. — Пока да. Он прошёл вдоль стеллажей, делая вид, что рассматривает товар. Взял с полки коробку патронов, повертел в руках, но краем глаза следил за улицей. В соседней комнате кто-то копошился — шорох ткани, тихие шаги. — Ты одна? — Наняла помощницу. Я, знаешь ли, уже давно не в лучшей форме. Билл кивнул. Значит внутри опасности никто не представлял, только снаружи. Двое у входа. Один через дорогу. Ещё двое в конце переулка. Стояли, делали вид, что разговаривают. Если бойцы из них такие же хреновые, как и актеры, то всё закончится быстро. — Дейзи, — негромко проговорил Сайфер. — У тебя задняя дверь есть? Она посмотрела на него, прищурившись. Потом перевела взгляд на улицу. Опыта у неё было не меньше, чем у Сайфера. — В подсобке. Но тебя и там наверняка уже ждут. — Знаю. Просто думаю, куда потом трупы выносить. Они друг другу улыбнулись. Билл не торопился. Он достал ещё одну сигарету, не спеша прикурил. Вернул коробку с патронами на место и, сделав шаг к выходу, замер на пороге. — Выходите, — сказал он громко, не оборачиваясь ни к кому конкретно. — Заманали шкериться, как кротокрысы. Тишина. Потом из тени шагнул знакомый силуэт. Кожаный плащ, бейсболка, кривая усмешка. Диллон, правая рука Мясника. — Давно не виделись, Сайфер. — Недостаточно давно, раз ты ещё дышишь. — Билл выпустил дым. — Сколько он обещал? Пятьдесят? Сто? — А какая разница? — Действительно. Покойники крышек не получают. Диллон не ответил. Из «прохожих» в переулке вдруг стали выныривать люди. С десяток. С дубинами, с ножами, с кастетами. Без огнестрела. Значит, он был нужен им живым. Первый кинулся совсем глупо, с размаху. Билл встретил его ногой в грудь, тот отлетел в стену и обмяк без сознания. Второй зашёл слева — его нож блеснул в воздухе, но Сайфер перехватил руку, хрустнул запястьем и отшвырнул. Третий, четвёртый, ещё двое — Сайфер работал быстро, чётко, не давая им окружить себя. — Держи! — Дейзи швырнула ему со стойки запасной нож. Билл поймал его на лету, и следующая атака закончилась, не начавшись: короткий бросок, и лезвие вонзилось в голову ближайшему нападающему. — Твою мать… — Диллон, оставшийся у входа, скривился. Он в драку не лез, только следил за происходящим. — Заебал! Сдавайся уже! И, может быть, ещё останешься в живых! У Мясника к тебе пара вопросов! Билл усмехнулся. Ага, размечтался. Он ловко ушёл от захвата следующего нападающего, перехватил его под руку и бросил через прилавок. Затем рывком кинулся до стеллажа. Схватил пистолет и выстрелил в ближайшего рейдера. Затем в следующего. И в ещё одного. В воздухе запахло гарью, кто-то заорал. И вдруг… Сайфер увидел её. Через развороченную дверь в соседнюю комнату. У стены, прижавшись спиной к шкафу, сидела Мила. Та самая помощница, о которой говорила Дейзи. Бледная и перепуганная. Одной рукой она держалась за живот, а второй сжимала револьвер. И смотрела на Билла огромными глазами. Она хотела помочь. Выскочить. Начать стрелять. Сайфер видел всё это в её лице, в напряжённых плечах, в готовности в любую секунду сорваться с места. Только этого не хватало. — Прочь! — рявкнул он ей, махнув рукой. Секунда. Одна секунда, когда он отвлёкся на Милу. И этой секунды хватило, чтобы пропустить удар битой. Прямо по голове. Взрыв боли. Яркий, ослепительный. Вспышка, сменяющаяся чернотой. И где-то очень далеко отчаянный, срывающийся женский крик. А потом тишина. Диппер открыл глаза. Он не помнил, как закрывал их. Не помнил, где был секунду назад. Вокруг простиралось… ничего? Нет. Вокруг были они. Воспоминания. Не просто картинки, а живые куски прошлого. Они тянулись вереницей комнат. Добрососедство перетекало в Даймонд-сити. Фар-Харбор накрывал Либерталию. Дом Маргарет стоял посреди пустоши, а над ним — крыши кинотеатра, где они сражались с Когтем Смерти. Всё смешалось, переплелось, наложилось друг на друга. Диппер шёл. Красный кирпич уступал место бетону. Бетон — ржавому металлу. Ржавый металл — обгоревшим доскам. Пол под ногами менялся. То асфальт, то песок, то вода. В этих комнатах-воспоминаниях застыли люди. Ричард на пороге дома Маргарет. Мила с ножом в камере. Лок, стреляющий поверх головы. Даже Баки и Джей-Джей — и те были здесь. И Билл. Билл — везде. В баре «Рексфорда», прищурившись, смотрит на него через стойку. На носу разбитого корабля отстреливается от рейдеров. В спальне Фар-Харбора, сжимая охотничий нож. На растрескавшейся мостовой, испуганно прижимающий руки к оковавленному животу Пайнса. Билл, который смотрит на него так, будто знает что-то, чего не знает сам Диппер. Он шёл дальше. Воспоминания становились короче. Одинокие дни скитаний по Пустоши. Ночь в ржавом автобусе под завывание радиоактивной бури. Первая стычка с Яо-Гаем, после которой стало страшно от самого себя. Первое пробуждение в хлипком сарае между нигде и нигде. А потом — пустота. Он остановился у края. За последней комнатой не было ничего. Ни картинок, ни звуков, ни запахов. Просто темнота. Мертвая, всепоглощающая, как сверхмассивная черная дыра. Диппер стоял на пороге, как у горизонта событий, и казалось, что даже воздух здесь был холоднее. Тяжелее. И оттуда, из этой черноты, тянуло чем-то забытым — и одновременно слишком близким. И вдруг — голос. Девушки. Сдавленный, до боли знакомый. Словно кто-то изо всех сил пытался пробиться сквозь глухую стену. Слова рвались, обрывались, тонули в пустоте, которая отчаянно хваталась за них, не пуская. — У т… всё пол…тся, …… , я …рю в тебя. Диппер почувствовал, что узнал его. Это был тот самый голос, который звучал в голове, когда он очнулся в Пустоши. Тот самый, который говорил ему «вставай» и «иди». Тот самый, который он не помнил — и который знал всю жизнь. — Мэйбл? Тишина. Такая плотная, что заложило уши. — Пожалуйста! — отчаянно крикнул он в никуда. — Я должен знать, что происходит! Никто не ответил. Только звенящая тишина, которая усиливалась и нарастала. Заглушала. Становилась невыносимой до боли. Диппер схватился за голову, зажмурился. Закричал. И тут же пришёл в себя. Крышка капсулы медленно поднималась, выпуская его в реальный мир — белый, красный, серый. Он судорожно схватил ртом воздух, закашлялся. Лоб и щёки покрывала холодная испарина, футболка прилипла к спине. — Ты как? — взволнованно спросила Амари, склонившись над пультом. — Сработал протокол безопасности, мне пришлось прервать сеанс. Диппер сидел, тяжело дыша. Осмотрелся. Кирпичные стены, тусклый свет, провода. Всё на месте. Всё было реально. — Сколько… — прохрипел он. — Сколько меня не было? — Пару часов. Два часа и четырнадцать минут, если быть точной. Диппер поднялся. Качнулся, ухватился за край капсулы. Ноги дрожали. — Должна сказать, — осторожно продолжила Амари, внимательно глядя в мониторы. — Я такого ещё не встречала. Твои воспоминания ведут себя как человеческие. У них есть весьма характерный хаотичный алгоритм. Но при этом большая их часть… Они просто стёрты. Точно так же, как я это делаю с синтами. Не понимаю, как такое возможно. — Понятно… — тяжело проговорил Пайнс, смотря в никуда перед собой. Ему всё ещё было сложно прийти в себя. — Снова... снова мы ничего не узнали. — Извини. — Амари тяжело вздохнула и выключая оборудование. — Мне жаль, что я не смогла ничем помочь. Возможно, если удастся найти другое программное обеспечение... Даже не знаю. Она взяла со стола какую-то потрёпанную тетрадь, полистала её, бегло выискивая что-то в своих записях, а затем достала ручку и сделала несколько пометок. — Я могу попробовать изменить некоторые конфигурации. — Амари задумчиво постучала кончиком ручки по желтым исписанным листам. — Не уверена, что это сильно поможет, но... — Ничего, — Диппер качнул головой. — Это не первое разочарование в моих поисках. А где… Где Билл? Он огляделся. — Сказал, что будет ждать снаружи. Вроде ничего особенного, но в голову ударила тревога. Звенящая и оглушающая, как та тишина из его сна. Пайнс резко подорвался и, даже не попрощавшись, выскочил из подвала. На улицу. Никого. Только рюкзак с покупками, оставленный у дверей. Будто его бросили в спешке. Что-то было не так. Страшное, холодное предчувствие сжало грудь. Диппер огляделся — улица казалась пустой. Слишком пустой. Он схватил рюкзак и побежал. Ботинки хлюпали по грязным радиоактивным лужам, плащ хлестал по ногам, рюкзак тяжело бился о спину. В голове — ни одной связной мысли. Только обрывки: «Билл», «не может быть», «я не успел», «нет, нет, нет». Кто-то крикнул ему вслед, но Диппер не обернулся. Какая-то тележка выкатилась прямо перед ним — он перепрыгнул, не глядя. Краем уха услышал, как ругнулся торговец. Горло сжималось от каждого вздоха — или от подступающей паники. Он не знал, сколько пробежал. Улицы мелькали, сворачивали, разбегались — он не запоминал их, не выбирал путь. Ноги сами несли его туда, где осталась единственная возможность. Где должен был быть Билл. Диппер влетел в подъезд и, перепрыгивая через ступени, рванул на третий этаж. Дверь в квартиру была распахнута. А внутри всё перевёрнуто. Ящики стола выдвинуты, содержимое высыпано на пол. Шкаф распахнут, вещи вывалены — кто-то рылся в них, торопливо, небрежно, не заботясь о том, чтобы вернуть на место. Подушки с кровати сброшены, сама она сдвинута с места. Кружка, из которой Билл пил воду сегодня утром, валялась на полу — не разбитая, но опрокинутая, будто кто-то задел рукой в спешке. Диппер шагнул внутрь. Обвёл взглядом комнату. Кто-то явно здесь что-то искал. Или кого-то. — Билл?.. — в какой-то глупой и отчаянной надежде позвал он тихо. Но никто не ответил. — Что… Что здесь… Страх, непонимание и отчаяние захватили сознание. Сдавливали ледяным холодом. Не давали дышать. Ватные ноги подкашивались. Диппер обессиленно привалился спиной к бетонной стене и сполз на пол. Он закрыл глаза. Вдох — не помог. Выдох — не помог. Мысли метались, налетали друг на друга, разбивались в крошево. Куда? Где? Что делать? Ни ответа. Ни плана. Только пустота. Такая же, как в той чёрной комнате. И такое же всепоглощающее тяжёлое осознание: — Это из-за меня. Всё из-за меня. Тот рейдер в баре… Я застрелил его… Он не заметил, когда пальцы сами вцепились в волосы. Не услышал, как из горла вырвался хрип — не то стон, не то всхлип. И тишина. Только его дыхание — рваное, частое. Только стук крови в ушах. Только пустота перед глазами. Он сидел так... сколько? Секунду? Минуту? Вечность? Он не знал. Всё смешалось в одно густое и холодное отчаяние. Пока где-то снаружи не послышались быстрые тяжелые шаги. И знакомый хриплый голос не вернул его в реальный мир. — Диппер! Он резко обернулся. В дверях стоял Лок. Грудь его тяжело вздымалась, лицо было перекошено от тревоги, на лбу блестел пот. Он бежал. Долго. — Слава богу, ты в порядке. — Гуль перевёл дух. — Мы тебя повсюду искали. Благо, Дейзи знала, где ваш дом. — Где Билл? — Диппер быстро поднялся на ноги и шагнул к нему. — Лок, где Билл?! — Его схватили люди Мясника, — с тяжестью в голосе ответил он. Так, словно это была его вина. — Всё произошло на глазах у Милы. Она сразу бросилась ко мне и… — Он жив?! — поспешно перебил его Пайнс. — Жив. По крайней мере, был жив, когда мы кинулись тебя искать. Диппер замер. Плечи его дрогнули, будто с них свалилась неподъёмная тяжесть. — Жив… — повторил он тихо, словно успокаивая самого себя. Выдохнул. Глубоко, шумно. Кровь отхлынула от лица. Паника отступала. Мысли, ещё минуту назад разбегавшиеся в ужасе, начали собираться в стройные ряды. Жив. А значит, что всё ещё можно было исправить. Гуль выждал несколько секунд, позволяя Пайнсу хотя бы немного прийти в себя. — К сожалению это не надолго. Мясник ни с кем не церемонится. — И после секундной паузы добавил: — Но я знаю, где его логово. Большего Пайнсу было и не нужно. В следующее мгновение страх ушёл. Пропали и волнение, и тревога. Остался лишь всепоглощающий, будто выливающийся из жерла вулкана, гнев. Ярость. Та самая, о которой он когда-то думал, глядя на Милу. Сможет ли он пойти на всё, чтобы защитить того, кто дорог? Теперь он знал ответ. Диппер сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а холодный, как сталь, взгляд впился в стоявшую у стены силовую броню.