Wasteland Souls

Удар. Ещё один. Боль прострелила от челюсти до уха, заложила половину головы. Сайфер сплюнул на пол комок склизкой крови. И что-то твёрдое. Маленькое, белое. Зуб? — Да блин, — раздосадованно протянул он, облизывая разбитую губу. — Это был мой любимый. Ты вообще в курсе, как геморройно вставлять новые? Сайфер был привязан к простому старому стулу, но, к сожалению, недостаточно хлипкому, чтобы сломать его и вырваться. Бетонный пол под ногами был липким и мокрым от крови, а единственная лампочка под потолком раскачивалась, заставляя тени прыгать по стенам. Он тяжело дышал. Холодный пот тёк по спине, заливаясь в порезы от верёвок. Тело ныло. В рёбрах, в лице, в животе, куда пришёлся удар ногой минуту назад. Или двадцать минут назад — он сбился со счёта. Мясник стоял перед ним. Лысый, тяжёлый, с лицом, которое трудно было назвать лицом: сплошные шрамы, рубцы и переломанный нос. Маленькие заплывшие глаза смотрели без интереса, будто перед ним был не человек, а кусок мяса. Он поигрывал ножом — коронная фишка, которая должна была приводить в ужас его жертв. И та же вонь: перегар, старая кровь и дешёвый табак. Билл хорошо всё это знал. Знал и то, что Мясник никогда не торопится. Любил растягивать удовольствие. — Скоро зубы перестанут тебя волновать, Сайфер, — негромко сказал он. — Есть вещи, которые вернуть не получится. — Ты про девственность своей мамаши? — Билл попробовал улыбнуться, но из разбитой губы снова потекла кровь. Мясник остановился у него за спиной. Лезвие коснулось шеи. Не глубоко, просто напоминание. Холодное, острое. Билл чувствовал каждую его зазубрину. — Твою жизнь, придурок. — Забавно. — Сайфер закашлялся, сплюнул снова. — А мой жизненный опыт говорит об обратном. — Ах да, точно. — Мясник вышел в поле зрения, положил нож на стол, взял другой — с более длинным лезвием. — Знаменитый Курьер из пустыни Мохаве. Легенда, освободившая Нью-Вегас. Восставший из могилы и жестоко расправившийся со своими обидчиками. Билл прищурил единственный глаз и усмехнулся. — А ты неплохо осведомлён. Это тебе твой братец рассказал? Ну да, точно. Он же был агентом Института. Кстати, именно за это я его и грохнул. Нехер было шпионить за мной. Мясник не ответил. Его кулак впечатался Сайферу в скулу. Мир перед глазом качнулся и поплыл радужными кругами. Резкий толчок в грудь, и спинка стула с грохотом упёрлась в стену. Билл повис на верёвках, не в силах выпрямиться. Но Мясник схватил его за горло, заставил сесть ровно. Вдавливая лопатки в бетон. — Ты из-за этого на мне срываешься? — Сайфер тряхнул головой, разгоняя муть перед глазом. — Или из-за своего другана тогда в баре? Так он первый на меня полез. Мясник разжал хватку и отступил, чтобы дать себе больше места для замахов. Удары посыпались один за другим — в лицо, в корпус, снова в лицо. Кровь брызнула на пол, на штаны, на руки Мясника. — Ты серьёзно думаешь, что мне есть до них дело? — не теряя хладнокровия, спросил он. — Тогда что это за представление? — прохрипел Билл, щуря единственный глаз. От боли и заливающей его крови. Мясник остановился. Наклонился и, пристально глядя ему в лицо, спокойно пожал плечами. — Крышки. Всё дело в крышках, Сайфер. Билл усмехнулся. — Серьёзно? Всего лишь они? А я тут при чём? — До меня дошла информация, — Мясник выпрямился и отошёл, играючи покручивая нож в руке, — что ты связался с наследником очень богатых людей из Вашингтона. Которые готовы щедро за него заплатить. Если ты понимаешь, о чём я. Мне нужен этот пацан, Сайфер. Скажешь, где он — и будешь свободен. Билл сначала не понял. Потом до него дошло. Ирония ударила в голову сильнее, чем любой удар. Он рассмеялся. Не так, как смеются от боли или отчаяния. Настоящий смех — хриплый, надрывный, почти счастливый. Из разбитой губы текла кровь, рёбра ныли, но он не мог остановиться. Кашель перемежался с хохотом. Воистину, у этой жизни было невероятно изощренное чувство юмора! Юный химик из Вашингтона. Просто сплетня, чтобы отвести подозрения чересчур настойчивых идиотов. Она разрослась, обрастая ложными деталями, перекочевала из уст в уста — и вернулась к нему такой уродливой, искажённой, жестокой шуткой. — Грёбаные слухи Содружества… — тихо пробормотал он под себе нос. — Что ты там мямлишь? — Мясник нахмурился. Билл вытер губы плечом, всё ещё вздрагивая от смеха. — Ничего не выйдет, Мясник. Пацан уже несколько дней как уехал обратно в Вашингтон. — Ты врёшь. Лезвие вошло в плечо неожиданно легко — будто в кусок масла. Билл почувствовал, как горячая, жгучая боль разливается по лопатке. Он закусил губу, чтобы не закричать. Верёвки на запястьях впились в кожу, натирая до крови. — Не могу понять только, почему, — продолжал Мясник, медленно поворачивая нож в ране, заставляя Сайфера едва не скулить. — Сколько они тебе заплатили? Или случилось самое невероятное? Билл Сайфер размяк? Мне сказали, что тебя поймали из-за брюхатой девки в торговой лавке. Я до последнего не верил, но сейчас… — Он резко выдернул нож и вытер лезвие о рукав. — Начал жалеть женщин и детей? С каких это пор? Билл перевёл дыхание. Плечо саднило, рука почти онемела. — Жалеть?.. Ха… Я знаю таких женщин и детей, которые с лёгкостью перебьют добрую треть твоих отморозков. — Что, хочешь сказать, та девчонка именно такая? — Нет, не такая. — Билл болезненно усмехнулся. Кровь текла по подбородку. — Эта перебьёт половину. Мясник ударил снова. В солнечное сплетение. Билл издал короткий хрип и согнулся вперёд, насколько позволяли верёвки. — У тебя ещё есть шанс спасти свою шкуру, Сайфер. — Голос Мясника звучал уже с явным раздражением. — Мне нужен только пацан. Неужели какой-то мальчишка стоит того, чтобы умереть? Билл не ответил. Он опустил голову, давая крови стечь с разбитой губы. Он справится. Диппер. Диппер справится. Мальчишка, который несколько месяцев назад не умел держать пистолет. Который плакал в баре, убив первого человека. Который сбежал от него посреди ночи, чтобы спасти беглого синта. Который в одиночку завалил Когтя Смерти, сражаясь с ним, несмотря на распоротое брюхо. Умный. Упрямый. Живучий. Который и раньше был таким. Наверное. Его не поймают. Они даже не знают, где он сейчас. И никогда не узнают. Потому что Билл не скажет. Сайфер вдруг поймал себя на мысли, что это даже не вопрос выбора. Нет колебаний, нет сомнений. Он умрёт здесь. На этом стуле. В луже собственной крови. И ни одна сволочь не узнает от него ни слова. Странно. Он никогда не считал себя способным на такое. Не ради дела, не ради денег… А, как оказалось, ради одного упрямого веснушчатого засранца. Ради того, чтобы тот жил. Забавно. А ведь когда-то он сам был готов его убить. И вполне мог это сделать. Он усмехнулся собственным мыслям. Больно. Кровь текла по подбородку. — А знаешь, ты прав, — выдохнул он, поднимая голову. — Зубы уже не так сильно волнуют. Я ведь угробил второй хороший плащ за одну неделю… Нож вонзился в бок. — Издеваешься? — прошипел Мясник прямо ему в ухо. — Сам посмотри… — сквозь боль выдавил Билл. — Безбожно испорчен… Лезвие двинулось выше. Мясник орудовал медленно, словно наслаждаясь каждым звуком — влажным хрустом разрезаемой ткани и кожи, хрипами Билла, его попытками дышать ровно. Пот заливал глаза, щипал, смешивался с кровью. В глазах плыло. Но боль раз за разом возвращала в реальность. — Я всё равно доберусь до него, — негромко сказал Мясник, наклоняясь к самому лицу. — Жаль только, ты этого уже не увидишь. Он схватил Билла за волосы и рванул голову вверх. Пальцы вжались в челюсть, оставляя синяки. Лезвие ножа коснулось века — холодное, острое. Билл чувствовал его опасную близость… И улыбнулся. Безумно. Дико. В ожидании страшного. Предвкушая неотвратимое. Но ничего не произошло. Мясник замер. За дверью раздался звук. Не голос. Не шаги. Выстрел. Короткий. Потом ещё один. Потом крик. Срывающийся, обрывающийся. — Что за чёрт? — Мясник отпустил Билла и повернулся к выходу. Там грохотало. Пол дрожал. Дерево трещало, а дверь содрогалась от ударов, петли скрипели. И вдруг — тишина. Секундная, ледяная. А потом… На выжженную радиацией Пустошь опускалась ночь. Редкие блёклые звезды начали мерцать над горизонтом, и этим безмолвным покровом темноты удалось воспользоваться, чтобы подобраться к логову рейдеров незамеченными. Лок провёл Диппера к нужному зданию самым неприметным маршрутом. Когда-то он здесь работал. Не на Мясника, на его предшественника. Но с тех пор тут ничего не изменилось. Через задворки, через проломы в стенах, мимо спящих собак — туда, где воздух пах гарью и смертью. Указал на дверь, кивнул и замер у входа. — Я займусь теми, кто снаружи, — тихим хрипом проговорил гуль. — Не волнуйся, с тыла к тебе никто не подберётся. Диппер и не волновался. Ровный, холодный взгляд внимательно окинул здание, бегло прикидывая его внутреннее строение. Затем опустил глаза на экран Пип-Боя. Карта была. Всё совпадало. — Тебе нужно спуститься на этаж вниз, — Лок занял позицию возле угла здания, прижавшись к стене спиной. Коротко выглянул, окинул взглядом позиции врагов и вернулся обратно. — В конце коридора будет спуск в подвал. Мясник всегда устраивает расправы там. Пайнс ничего не ответил. Даже не кивнул. Только один мускул на лице коротко дрогнул — от упоминания Мясника. И мысли о том, что именно сейчас могло происходить в этом подвале. Диппер клацнул цевьём дробовика и вошёл, оставляя Лока позади. Броня гудела низко, ровно. Сервоприводы жужжали, но он двигался почти бесшумно. Слишком правильно. Слишком точно. Так, как его никогда не учили. Во всяком случае, он не помнил, чтобы учили. Без лишних звуков, без случайных ударов металла о стены. Шаг за шагом. Он не думал. Не рефлексировал. Просто шёл. Доверяя тому, что сидело внутри. Что знало, как надо делать. Что надо делать. Было темно. Длинные коридоры, обвалившиеся стены, развороченные, будто вывернутые наизнанку помещения. Это была больница. Когда-то была больница. Кафельная плитка местами раскрошилась, местами была вымазана грязью и кровью. Под ногами хрустело стекло от разбитых ламп. Вдоль стен стояли ржавые капельницы на шатающихся стойках, а провода свисали с потолка, скручиваясь в жгуты. Двери в палаты были сорваны с петель, за ними тянулись перевёрнутые койки и груды тряпья. Где-то капала вода. Равномерно, бесконечно. Из вентиляции тянуло холодом и едва слышным гулом. При всей безжизненности этого места, здесь были люди. Опасные, жестокие. Которые будут пытаться остановить Пайнса. И у которых не будет ни малейшего шанса это сделать. Первый появился из боковой комнаты — грязный, бородатый, с затуманенными наркотой глазами. Увидел бронированную фигуру, замер на секунду, потом рывком вскинул автомат. Диппер шагнул вперёд, перехватил ствол и рванул его на себя. Выстрелы ушли в потолок, штукатурка посыпалась хлопьями. Удар прикладом в лицо — хруст, и тело обмякло. Пайнс отпустил автомат, позволяя рейдеру упасть на пол. Второй вынырнул из-за угла с ножом. Диппер перехватил его руку и с хрустом заломил. Рейдер заорал, но крик быстро оборвался: бронированное колено вошло в солнечное сплетение. Тишина. Диппер двинулся дальше. Из коридора вылетели двое. Первый — с монтировкой, второй — с цепью. Диппер встретил их коротким выстрелом из дробовика. Первый тут же отлетел к стене. Второй успел замахнуться — удар цепи пришёлся по бронированному предплечью, но это не оставило даже царапины. Диппер схватил конец цепи, потянул и сразу выстрелил. Рейдера отбросило в сторону. Пайнс перезарядил дробовик, не глядя. Рывком затвора дослал патрон. С лестницы выкатилась граната. Диппер даже не шелохнулся, безразлично понаблюдав за траекторией её скольжения. Взрыв оглушил лишь на мгновение, осколки зазвенели по броне. Из облака пыли выскочили трое с автоматами. Диппер был готов. Шагнул вперёд, дробовик рявкнул, и первый упал замертво, даже не успев нажать на спусковой крючок. Двое оставшихся открыли огонь. Но лязг пуль о броню прекратился быстро. Перезарядка — выстрел. Перезарядка — выстрел. Диппер бросил разряженный дробовик, перехватил автомат и короткой очередью снял ещё одного, выбежавшего из-за угла с битой. Автомат заклинило. Пайнс отбросил его, выхватил нож. Следующему нападавшему удар пришёлся ровно в горло. Тот захрипел, судорожно хватаясь за кровоточащую рану, и рухнул замертво. Диппер перешагнул, не глядя. Коридор расширился, превратившись в бывшую операционную. Посередине стоял ржавый стол с инструментами, а двое рейдеров засели в углах с автоматами. Пайнс зашёл, не прячась. Пули застучали по броне — бесполезно. Он подхватил с пола тяжёлую ржавую капельницу, размахнулся и швырнул её в одного из стрелявших. Металлическая стойка врезалась в грудь, сбила с ног. Второй выпустил остатки магазина, а потом замер — патроны кончились. Диппер подошёл вплотную, короткий удар ножа в шею — и всё. Он вышел из операционной, подобрал чей-то дробовик и перезарядил. Затем бросил спокойный взгляд в конец коридора — там располагалась железная дверь с задвижкой. А за ней должна была находиться лестница вниз. Из темноты справа вылетел рейдер с ножом. Диппер уклонился и ударил его дробовиком в колено. Короткий хруст, и тот, истошно заорав, упал. Пайнс наступил ему на грудь, надавил, и крик тут же оборвался. Диппер прошёл коридор и открыл дверь. Бетонная лестница, ступени вниз. Всё как и было в его карте. И где-то там, далеко из глубины, доносились голоса. Внизу коридор сузился, превращаясь в бетонную кишку с редкими лампами под потолком. А в самом конце — дверь. Обшарпанная, старая, с выщербленным косяком. Голоса, доносившиеся из-за неё, стихли, будто насторожившись. Пайнс подошёл, приставил дуло дробовика к замку. И нажал на спуск. А потом дверь с оглушительным грохотом вылетела внутрь. Взметнулось облако пыли и бетонной крошки, и в проёме показалась фигура. Силовая броня. Та самая. Ржавая, потрёпанная, с глубокими царапинами на наплечниках и вмятинами на нагруднике. Но сейчас она была покрыта ещё и чужой кровью — свежей, блестящей, ещё не успевшей засохнуть. Билл замер. В голове — короткое замыкание. Один вопрос, нелепый, невозможный. Кто? А потом он понял. Потому что в этом мире существовал только один упрямый, безумный, веснушчатый засранец, который мог быть сейчас здесь. Полезть в чужую силовую броню, разобраться с ней за несколько минут — и прийти сюда, рискуя жизнью. За ним. Билл открыл рот, но не смог выдавить ни звука. А человек в броне не медлил. Он оценил комнату и безмолвно застывшую ситуацию за одно мгновение. Стул. Верёвки. Кровь на полу. Кровь на Билле. И фигуру с ножом, замершую в двух шагах. Мясник дёрнулся. Попытался закричать, убежать. Но не успел. Тяжёлая бронированная рука метнулась вперёд со страшной, нечеловеческой скоростью. Пальцы, похожие на стальные захваты, сомкнулись на голове Мясника. Тот взвизгнул. По-звериному, в ледяном ужасе. И забился. — Нет! — его голос был на грани истерики. Диппер поднял его. Одной рукой. Как тряпичную куклу. Мясник повис в воздухе, судорожно болтая ногами. Его руки вцепились в стальную перчатку, пальцы заскребли по металлу, оставляя белые царапины на слое запёкшейся крови. Но броня не дрогнула. — Пусти! — отчаянно хрипел он. — Пусти, сука! Ответа не было. Бронированная рука поднялась выше. Теперь Мясник висел на уровне глаз, его лицо перекосилось от ужаса, по щекам текли слёзы. Он брыкался, царапался, пытался ударить ногой, но до бронированного корпуса было не дотянуться. Его силы были смешны перед этой машиной. Перед яростью и гневом Диппера. Стальные пальцы сжимались. Медленно. Неумолимо. Мясник захрипел, лицо налилось кровью. Билл смотрел на это — и не узнавал происходящего. Он видел Мясника. Видел его перекошенное лицо, слышал его мольбы, чувствовал запах его страха, смешанный с железным привкусом крови. И видел руку в броне, которая сжимала человеческую голову так, будто это простой фрукт. Который вот-вот лопнет. Одним движением. Без колебаний. Без раздумий. Он знал, что Диппер способен убивать. Нет, не убивать. Защищаться. И защищать других. В минуты критической опасности, когда стреляли, когда убивай или будешь убит. Но сейчас… сейчас это было другое. Это была казнь. Холодная, осознанная, беспощадная. И он понял, что Диппер сейчас это сделает. Он раздавит голову Мясника, как переспелый арбуз. Не остановится. И после этого уже никогда не будет прежним. Этого не должно было произойти. — Не надо! — хрипло заорал Билл. — Стой! Но Диппер не слышал. Или не хотел слышать. Голова Мясника дёрнулась в конвульсии, ноги били воздух всё медленнее, слабее. А бронированная рука сжималась, сжималась, сжималась… — Остановись! Сайфер рванулся вперёд. Верёвки впились в запястья, натирая до мяса, но он не чувствовал боли. Он бился всем телом, пытаясь ослабить узлы, пытаясь вырваться. Стул зашатался, затрещал и грохнулся на бок вместе с Биллом. Тот ударился больным плечом о бетон, зашипел, но не остановился. Пополз. Волоча за собой стул, шаркая ногами, беспомощно оставляя разводы собственной крови на липком полу. Не способный ни подняться, ничего. — Сосна! Отчаянно, почти срывая голос. Диппер замер. Шлем медленно повернулся в сторону Билла. Непроницаемое стекло было забрызгано кровью. Под ним невозможно было ни разглядеть лица, ни хотя бы глаз. Но Билл прекрасно знал, какие они были сейчас. Холодные, спокойные. Почти безразличные. И пустые. Те самые, в которые он заглядывал, лёжа на пыльном полу. И в глубине которых всё ещё был тот самый Диппер Пайнс. — Ты не убийца, — спокойно повторил он свои слова. Напоминая. Возвращая. — Не убийца. И никакой не монстр. Повисли несколько долгих секунд тишины. И рука разжалась. Мясник рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух, захлёбываясь хрипами. Он тут же пополз к стене, вжимаясь в бетон, пряча лицо в ладонях, не смея поднять взгляд. Силовая броня качнулась. Раздалось шипение, клапаны стравили давление. Распахнулась. И из массивного кожуха показался Диппер. Он выбрался наружу, едва не упав. В сравнении с бронёй он казался ещё более хрупким, чем обычно. Его лицо было бледным, мокрым от пота, волосы растрепались, губы дрожали. Он смотрел на свои руки — тонкие, испачканные в чужой крови. И будто не узнавал их. А потом поднял взгляд на Билла. Тёплый, живой, испуганный. Он рванул вперёд, споткнулся о разбитую дверь, едва не упал, и вот уже стоял на коленях перед Биллом, хватая его за плечи, за лицо, за верёвки. — Ты… Ты в порядке? — Голос Пайнса срывался, ломался. — Что они с тобой сделали? Но он прекрасно видел, что сделали. И не ждал ответа. Взгляд его упал на нож, валявшийся на полу в двух шагах — тот самый, который выронил Мясник. Диппер быстро схватил его и тут же просунул лезвие под верёвку. Разрезал одну, потом другую. Верёвки падали одна за другой. Билл застонал, когда последняя петля лопнула, и его тело буквально вывалилось на пол. Диппер схватил его за плечи, придерживая и укладывая ровнее. — Секунду. Погоди. Он суетливо начал рыться по карманам, совершенно позабыв, куда что подевал, но через несколько секунд вытащил из одного стимулятор. Сорвал колпачок зубами, вогнал иглу в плечо Билла и спустил поршень. Сайфер дёрнулся, зашипел сквозь зубы, но почти сразу плечи его опустились, дыхание выровнялось. Он моргнул, фокусируя взгляд. — Давай только без розовых соплей и поцелуев, — болезненно прошипел Билл, тяжело приподнимаясь на локтях. — Я знаю, в твоих книженциях обычно всё так и происходит. Но Диппер уже не слушал. Слёзы текли по его лицу. Бесшумно, молча. Просто потекли, оставляя мокрые дорожки на испачканных кровью щеках. Расфокусированный взгляд больших карих глаз застыл в ледяном ужасе. — Я убил их… — выдохнул он, глядя куда-то сквозь Билла. — Я убил их всех. Я боялся… они могли… Я боялся, что не успею. Что ты… что тебя уже… Я всех… Он не договорил. Слова застряли в горле, разбились о комок, который никак не мог проглотить. Сайфер смотрел на него. На капли крови, размазанные по бледному лицу. На покрасневшие глаза, которые впились в никуда. И чувствовал, как внутри что-то тяжело переворачивается. Он обхватил ладонями лицо Пайнса, вынуждая держать зрительный контакт. — Сосна, — сказал он негромко, но твёрдо. — Посмотри на меня. Смотри на меня! Всё в порядке. Слышишь? Всё позади. Ты сделал всё правильно. Он не был уверен, что это правда. Но Дипперу сейчас нужна была именно эта ложь. — Давай просто… — Билл опустил руки на его худые дрожащие плечи и крепко их сжал. — Давай просто уйдём отсюда, ладно? Диппер кивнул. Вытер лицо тыльной стороной ладони, размазывая слёзы и кровь в одно большое грязное пятно. Взял Билла под руку и помог подняться. Сайфер пошатнулся. Мир качался, плыл, но ноги удержали. И тут же замер, словно вспомнив что-то. — Только один момент, Сосна, — сказал он и медленно, болезненно прихрамывая, отошёл в сторону. Сайфер прошёл по лужам своей крови, оставляя на грязном полу липкие красные следы, а бетонная крошка захрустела под ногами. К столу, где по-медицински ровно лежали орудия пыток. И взял с него пистолет. Спокойно, как ни в чем не бывало, проверил магазин, дёрнул затвор. Мясник, всё ещё сидевший у стены, вжавшись в бетон, поднял на него глаза. Увидел ствол. — Воу-воу-воу, Сайфер! — Он примирительно вскинул ладони вверх. — Ладно тебе! Повздорили — и хватит. Да и ты сам сказал… он не убийца. Билл посмотрел на него. На перекошенное лицо, на трясущиеся руки, на пятно на штанах — то ли кровь, то ли обоссался от страха. На того, кто ещё минуту назад крутил нож в его плече и с улыбкой размышлял, выкалывать ему глаз или всё же оставить. — Всё верно, — невозмутимо сказал Билл, почти устало. — Он не убийца. И выстрелил. Один раз. Сухо, коротко, почти буднично. Мясник дёрнулся, схватился за простреленную грудь и безжизненно сполз по стене, оставляя на бетоне широкую красную полосу. Билл опустил пистолет. — А вот я — да. Он повернулся к Дипперу. Тот стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на него. Не испуганно, не осуждающе. Просто устало. Как будто на всё это у него уже не осталось никаких эмоций. Только пустота и желание, чтобы это всё наконец закончилось. — Вот теперь идём домой. Он взял Диппера за плечо. Не сильно, просто чтобы чувствовать, что он рядом. И они вместе вышли из подвала.