Wasteland Souls

Как накладывать швы, Диппер знал только в теории. По большей части из журналов по хирургии, которые иногда попадались в Пустоши. Тем не менее, пальцы его уверенно держали изогнутую иглу и двигались так, будто он делал это уже сотни раз. Острый крючок ловко цеплял края раны. Сначала с одной стороны, потом с другой. Стягивал ровными, выверенными стежками, оставляя лишь тонкую полоску подкожной ткани. Ни одного лишнего миллиметра. Игла входила без усилий, будто знала путь сама. Останутся шрамы. На плече. Под ребрами. Вероятно, на шее тоже. Диппер на секунду замер, вспоминая, как брызнула кровь из шеи рейдера, а в голове раздался его сдавленный хрип, не то задыхающийся, не то захлёбывавшийся. Пайнс качнул головой, и наваждение прошло. Снова ванная комната, снова перед ним сидел Билл. Точно так же. На хлипком стуле, как в том подвале… — Всё в порядке? — тихо спросил Сайфер, заглядывая ему в глаза. С виду спокойный, но в глубине янтаря можно было разглядеть гудящую тревогу. Диппер не поднимал на него взгляд. Смотрел только на раны и на иглу. И временами куда-то сквозь них. Внутрь себя. Он просто коротко кивнул. И продолжил. Билл даже не морщился от ощущений. Огромная доза стимуляторов обезболила всё до последнего нерва. А самое главное — остановила кровотечение. Нужно было только залатать раны и восполнить потери, чем как раз и занималась висевшая рядом на стойке капельница. Это была уже вторая. Первая была с плазмой, чтобы восстановить уровень белка и устранить проблемы свертывания. Сейчас же прозрачная силиконовая система доставляла через вену физраствор. Натрий Хлор, антибиотик, витамины. Капля за каплей. В системе капельницы. Из крана. Как тот равномерный и бесконечный капающий звук, смешанный с гулом из вентиляции и тихим жужжанием сервоприводов. Там в больнице. Диппер нервно сглотнул, крепче сжав иглу между пальцев. Затянуть стежок. Затем следующий. Всё в порядке, он дома. Болезненно бледная от кровопотери кожа пестрила ссадинами, синяками и кровоподтеками. Они контрастно перемежались с белёсыми старыми шрамами, а то, как спокойно держался сейчас Билл… Становилось жутко. От мысли, насколько ему всё это было привычно. Его чуть было не забили насмерть, а он сидел как ни в чём не бывало и невозмутимо следил за убывающим уровнем капельницы. От этой его совершенно будничной реакции становилось ещё более не по себе. И даже страшно. Диппер вспоминал те немногие рассказы Билла о себе — всё, через что ему довелось пройти. Даже через собственную смерть… Но теперь он особенно явственно всё это ощущал. Рана на плече была зашита. Осталась под рёбрами. Диппер присел на одно колено и уже потянулся к краю раны иглой, как вдруг неподвижно замер. Взгляд упал на кучу вымоченной в крови рваной одежды. Рубашка и плащ валялись на полу бесформенным липким комком. Напоминающим вывернутые и вываленные наружу чьи-то внутренности. Как после выстрела дробовика… На обратном пути он старался не смотреть на всё то, что после себя оставил. Но оно бросалось в глаза. Даже с уровня периферии. Врывалось в сознание и впивалось в память. Страшными образами. Запахом смерти. Глубокий вдох. Медленный выдох. Игла. Нитка. Рана. Стежок за стежком. Смерть осталась позади. Сайфер был жив. Эта рана была самой глубокой. Несмотря на обилие стимуляторов, она всё равно кровоточила. Не сильно. Но достаточно, чтобы пальцы испачкались, а на кафельный пол сорвалось несколько алых капель. Они упали с тихим, почти музыкальным звуком, брызгами разлетевшись по белой плитке — как после взрыва. В голове раздался грохот, словно осколки гранаты забарабанили по силовой броне. К горлу подступила тошнота. Пайнс закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Кровь на руках. Снова кровь. На тонких пальцах, которые едва заметно начали дрожать. Дышать. Ритмично. Глубоко. Не думать. Не вспоминать. — Эй, — тихий, спокойный голос Билла вырвал его из пелены накатывающей паники. Сайфер накрыл своей рукой руку Диппера, прижимая её к себе. Дрожь ушла. — Я могу закончить сам, — сказал Билл, не ожидая ответа. В его голосе не было ни давления, ни жалости. Просто констатация факта. — Тебе нужно отдохнуть. — Всё нормально, — пробормотал Пайнс, всё так же не поднимая головы. — Осталось немного. Билл промолчал. Посмотрел на него — на ссутуленные плечи, на дрожащие ресницы, на пальцы, которые сжимали иглу. Понимал, что Диппер далеко не в порядке. Но спорить не стал. Он убрал руку, позволяя закончить шов. Один стежок. Игла входит, нить тянет за собой. Потом другой, следом ещё один. Пайнс работал молча, стараясь не думать. Просто делать. Последний стежок. Узел. Отрезать нить. Готово. Диппер отложил инструменты в сторону, устало закрыв глаза. И не нашёл в себе сил подняться на ноги. Кто он теперь? Так много и долго твердил про добро и справедливость. Про ценность человеческой жизни. А сам? Без разбору. Жестоко. Безжалостно. Он провёл рукой по лицу, стирая холодный пот. Перед глазами всё ещё стояли те лица — рейдеры, которые падали под его выстрелами. Их глаза. Их хрипы. Их кровь, застывающая на плитке. Билл смотрел на него. Знал это состояние. Потому что сам когда-то проходил через него. Другого пути не было. Пришла очередь и Диппера повзрослеть. Принять этот мир таким, какой он был на самом деле. — Ты спас мне жизнь, Сосна, — сказал он негромко. — Неужели тебя это так сильно огорчает? Диппер открыл глаза и бесцельно уставился в одну точку куда-то в полу. — Я убийца, Билл. Хладнокровный убийца. — Понимаю. Знаменитая дилемма: убив убийцу, ты не уменьшаешь количество убийц в мире. — Сайфер помолчал, а потом коротко и совсем невесело усмехнулся. — Но тогда почему бы не убить двоих? Диппер поднял на него взгляд и посмотрел с сомнением и искренним непониманием. Как-то очень цинично для утешающих слов. — Да, ты хочешь приносить пользу этому миру, — продолжал Билл, не обращая внимания на его взгляд. — Но одними добрыми словами его не исправить. Помогать людям можно по-разному. Иногда — защищать невинных. Иногда — уничтожать подонков. И то и другое полезно. Пайнс задумался, переваривая услышанное. И примеряя это на себя. — Вроде… звучит разумно. — Диппер опустил голову. — Но не является ли это просто оправданием? Своей внутренней жестокости. — Не понимаю, о какой жестокости идёт речь, Сосна. — Билл говорил ровно, без назидания. — Ты сделал то, что должно. Не ради крышек, не ради личной выгоды, не по приказу и уж тем более не ради удовольствия. В основе твоего поступка была причина. Спасение жизни. Пусть даже и моей… Да и жестокий человек не сидел бы сейчас на полу, наматывая сопли на кулак из-за шайки головорезов, годами терроризирующих округу. Пайнс молчал. Смотрел в пол, на разводы воды и капли крови. — Выше нос, Сосна. — Сайфер попытался изобразить добродушную ободряющую улыбку. Таких уже много лет не было в его арсенале, но он честно старался. — Этот мир ещё натерпится от тебя хороших поступков. А пока помоги мне смыть это всё. Он махнул на себя рукой. Действительно, засохшие кровавые разводы покрывали всё тело: плечи, грудь, живот, руки. Нужно было смыть. И забыть, как страшный сон. Оставить в прошлом и двигаться дальше. Диппер кивнул и молча поднялся. Заскрипел вентилями, запуская тёплую воду в ванну, и повернулся к Сайферу, который уже сам избавил себя от капельницы. Он зажимал рукой прокол в вене и выжидающе смотрел на Пайнса. Более смущающей ситуации представить себе было сложно… Но зато это неплохо отвлекало от рефлексии. Билл именно на это и рассчитывал? Или просто давно не глумился над безбожно легко смущающимся парнишкой? — Мне кажется, что снять штаны не сложнее, чем вытащить иголку из своей вены, — устало выдохнул Диппер, чувствуя, как горячий румянец начинает заливать лицо. Сайфер неопределённо пожал плечами, не переставая при этом довольно улыбаться. Что ж. Ладно. Аккуратно, стараясь не задеть свежие швы, Пайнс взялся за расстегивание ремня. Потянул за край на себя, освобождая шпенёк, и пояс со свистом скользнул сквозь шлевки брюк. Пальцы начали предательски дрожать, но со второй попытки он всё-таки смог вытолкнуть пуговицу из петли. Поднял на Билла взгляд. Тот внимательно следил за каждым движением. С явным вызовом в глазах, будто брал на слабо. И с неприкрытым удовольствием. Пайнс отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как теперь начали гореть и кончики ушей. Ухватился за край брюк и потянул вниз, вместе с бельём. Выждав пару секунд, Сайфер вышагнул из одежды и протянул руку, давая понять, что теперь ему нужна помощь забраться в ванную. Диппер закатил глаза, хорошо понимая, что Билл вполне способен на это и сам. Но зачем-то устраивал всю эту сцену. Когда Сайфер опустился в воду, пар поплыл над поверхностью, и на секунду его лицо потеряло ту болезненную бледность. Диппер уже собрался уйти, вытереть руки и просто сесть снаружи, чтобы перевести дух. Но Билл схватил его за запястье. Крепко. Не отпуская. — Я вроде попросил помочь смыть это всё, — янтарный взгляд пристально впился в Пайнса. Диппер замер. Краснеть было уже некуда, но он умудрился. Он медленно выдохнул, сбрасывая с себя волнение, и сел на край ванны. Взял мочалку и, секунду помедлив, окунул её в воду, отжал и начал аккуратно смывать следы крови. Водил по плечам, по груди, по рёбрам — там, где не было свежих ран. Старался не причинять боли. Билл молчал, только иногда щурился, когда мочалка касалась синяков или ссадин. Стимуляторы понемногу отпускали, возвращая телу живую, неприятную боль. Вода в ванне медленно розовела. А смущение постепенно проходило. Растворялось в этой тёплой воде, как грязь и остатки крови. Диппер смотрел только на израненную кожу и на свои пальцы, которые больше не дрожали. Этот процесс затягивал, становился очень успокаивающим и медитативным. А потом в какой-то момент Билл прижал свою руку к его щеке. Тёплую и влажную. Провёл большим пальцем по веснушчатой скуле и замер. Всматриваясь. Долго и очень внимательно. Будто хотел что-то сказать. Но то ли не находил нужных слов, то ли не знал, как их произносить. И притянул его ближе — в поцелуй. Медленный, усталый, без той дикой страсти, что была в прошлый раз. Просто касание губ. Спокойно, уверенно и близко. Диппер почувствовал, как мокнет одежда: сначала рукава, а затем и подол футболки, свободно свисавший поверх штанов. Ещё секунду назад он сидел на краю, склонившись над ванной. А сейчас Билл уже тянул его за собой, не обращая внимания на плеск и переливающуюся через край воду. Диппер дёрнулся было, чтобы не навалиться на свежие раны, но Билл не отпускал. Сайфер целовал медленно, почти лениво, но от этого поцелуи становились только глубже. Губы скользнули по щеке Диппера, задержались на скуле, спустились к челюсти — туда, где тонкая кожа особенно чувствительно отзывалась на каждое прикосновение. Пайнс выдохнул, непроизвольно запрокидывая голову, открывая шею. Билл не заставил себя ждать. Губы на шее, невесомо, едва касаясь. Потом чуть настойчивее, с намёком на укус, от которого Диппера бросило в дрожь. Язык провёл по ключице, спустился ниже — туда, где уже заканчивалась вода и начиналась разгорячённая кожа. Диппер всхлипнул, вцепившись в плечи Билла. А потом его пальцы скользнули по щеке и испуганно замерли у края повязки. Случайное касание, от которого будто само время остановилось. Пайнс не спрашивал. Билл не отвечал. Просто вода, тишина и напряженное дыхание. Диппер медленно, почти осторожно, поддел одной рукой тонкий ремешок, а второй отстранил накладку от глаза. Повязка упала на пол. Билл не отвёл взгляда. Смотрел прямо на Диппера — спокойно, открыто. И как-то очень уязвимо. Пайнс увидел то, что, должно быть, не видел никто и никогда. Не провал. Не пустоту. Не то, чего он боялся. Глаз был на месте. Но неживой. Когда-то янтарная радужка теперь выцвела до бледной, мутной серости. Зрачок, расширенный, неестественно большой, не реагировал на свет. Не двигался. Смотрел в никуда, мимо Диппера, не фокусируясь, не мигая. Кожа вокруг была иссечена тонкими, почти белыми шрамами — старыми, давно зажившими. Диппер поднял руку и осторожно коснулся их пальцами. Билл не отстранился. Только прикрыл живой глаз на секунду, но сразу открыл снова. — Жаль, — тихо сказал Пайнс. — Мне очень жаль, Билл. Так, будто в этом была и его вина. — Не стоит, — чуть помедлив, отозвался Сайфер, пытаясь насмешливо улыбнуться. — Мне так даже больше нравится. Да и это хорошее напоминание. — О чём? Сайфер не ответил. Только прижался щекой к его ладони. Один раз. Коротко. А потом подался вперёд, чтобы вновь накрыть губы Пайнса своими. Он начал стягивать с Диппера мокрую одежду. Футболку, прилипшую к телу, штаны, бельё. Пальцы скользили по мокрой ткани, путались, но не останавливались. Пайнс замер, когда понял, что они оба теперь голые, в тесной ванне, лицом к лицу. Почти успел смутиться, но Билл не дал ему и секунды на рефлексию — в следующее мгновение он уже обхватил ладонью набухающий член Пайнса, а второй рукой проскользил под бедром и толкнул пальцы в тугое кольцо мышц. Диппер шумно вдохнул и замер, привыкая к смешанным, но уже знакомым ощущениям. Ритмичные медленные движения успокаивали и расслабляли. А поцелуи, которые покрывали шею и ключицы, отвлекали от любой возможности хоть о чём-то подумать. В голове всё перемешалось. Только ощущения прикосновений и нарастающего жара. Нетерпение и желание большего. Сайфер вошёл не грубо. Почти безболезненно, давая возможность привыкнуть, подстроиться, принять удобную позу в этой чертовски неудобной и узкой ванне. Тут худоба Диппера определенно спасала ситуацию, позволяя хоть как-то уместиться. И, в отличие от прошлого раза, положение сверху позволяло ему практически полностью контролировать процесс. И он определённо смутился бы этому, будь у него хоть малейший шанс об этом подумать. Все мысли заглушались стуком пульса в висках. А горячая ладонь, которая напористо двигалась по стволу от самого основания до головки, сбивала дыхание так, что перед глазами расплывались тёмные пятна. Он опустил взгляд на Билла и почувствовал, как сердце едва не остановилось, пропустив удар. Такие разные глаза. Живой и мёртвый. Как две его жизни — до и после смерти. И обе, смешиваясь, смотрели на Пайнса совершенно нечитаемым взглядом. За этот взгляд Диппер будет готов убить снова. Сколько угодно. Кого угодно. Колени начали затекать, но Пайнс этого не ощущал, не обращал внимания. Он приподнимался, позволяя напряжённому донельзя члену Сайфера выйти почти полностью, и снова опускался. С каждым разом всё ниже и глубже, заставляя Билла дышать всё тяжелее. Шумно и горячо. Он ускорял темп, и рука Билла ускоряла движения, повторяя задаваемый такт. Ощущения становились всё более яркими, накатывали, будто тяжелая волна. Откуда-то изнутри. Которая вот-вот накроет их с головой, разнесёт всё в щепки. Вместе с этой квартирой и всем этим миром в целом. — Сосна, — хрипло выдохнул Билл, пытаясь что-то сказать. Но Диппер накрыл его губы своими. Не дал. Не позволил прервать это настоящее. Движения стали быстрее, глубже. Билл больше не пытался говорить — только тяжело дышал, сжимая ладонь на члене Пайнса в такт каждому толчку. Вода в ванне хлюпала, выплёскиваясь через край, заливая пол и размывая капли засохшей крови. Диппер почувствовал, как напряжение внутри достигает предела. Каждая клетка тела горела, вибрировала, требовала разрядки. Он ускорился — и вдруг мир вокруг потерял чёткость. Крик вырвался из горла негромко, скорее сдавленный выдох, чем звук. Тело выгнулось, пальцы вцепились в плечи Билла, оставляя красные полосы, но Сайфер не возражал — он был занят тем же. Судорожный вздох, скольжение ладони по мокрой спине, и Диппер ощутил, как Билла прошивает — от позвоночника до кончиков пальцев, до последнего, самого глубокого выдоха. Они замерли. Вода постепенно успокаивалась, переставала плескаться. Диппер опустил голову, прижался лбом к плечу Билла и закрыл глаза. Какое-то время они были заняты исключительно дыханием. То, что обычно происходило безусловно и само собой — сейчас вдруг требовало огромных усилий и сосредоточенности. Мир постепенно возвращался. Кусочек за кусочком собирался в целостную картину, возвращал ясность и способность мыслить. — Давай только не делать из этого систему, окей? — всё ещё тяжело дыша, проговорил Сайфер. Диппер с трудом приподнялся и непонимающе уставился на Билла. Очень непривычно было видеть его без повязки. — Ты о чём? Билл усмехнулся. — Заниматься сексом только после того, как расхерачим логово каких-нибудь рейдеров. Если у тебя такой пропуск в трусы, Сосна, то я боюсь, что скоро в Содружестве не останется ни одного бандюгана. — Какой. Ты. Юморист, — с каменным лицом и голосом, полным сарказма, отозвался Диппер. Он устало вздохнул и начал выбираться из ванны. Нет, подмечено, конечно, было хорошо. Даже смешно. Но признаваться он в этом был не намерен. Диппер шагнул на холодный кафель, поёжился и потянулся за полотенцем. Вытерся, натянул чистое бельё, штаны. Футболка тут же прилипла к ещё влажной спине. Из ванны донёсся плеск. Он обернулся. Билл уже не выглядел болезненно. Выбирался сам — спокойно, без лишних усилий, опираясь на бортик одной рукой, второй придерживая бок. Движения были ленивыми, почти грациозными. Ни следа от той беспомощности, с которой он просил Диппера помочь. Он поймал взгляд Пайнса — и усмехнулся. Так, будто только что сорвал джекпот. — Чего уставился? — спросил он, натягивая полотенце. — Ванну помог принять, дальше я сам. Или ты хотел меня ещё и вытереть? Диппер скрестил руки на груди. — Что, больше не интересно притворяться немощным? — Притворяться? — Билл сделал вид, будто оскорбился до глубины души. — Посмотри, Сосна, да на мне живого места нет! Но я был приятно удивлен тому, с каким энтузиазмом ты принялся мне помогать. — Да ты вынудил меня! — Диппер почувствовал, как к щекам приливает жар. — А ты разве сопротивлялся? — Сайфер приподнял бровь. Живой глаз блестел, мёртвый смотрел сквозь, но казалось, что он тоже ухмылялся. Диппер смущённо и возмущённо замер. — То-то, — Билл усмехнулся и, не обращая внимания на мокрый пол, направился к стулу, где лежала чистая одежда. — Расслабься, Сосна. Я просто хотел помыться. А остальное как-то… само. Он сказал это так легко, будто ничего особенного не произошло. Диппер стоял красный, как переспелая тошка, и беззвучно кипел. Вот козёл, а… Но почему-то внутри, под толщей смущения и гнева, шевельнулось что-то тёплое. Билл жив. Билл смеётся. Билл снова его подкалывает. Всё в порядке. Диппер отвернулся, чтобы Сайфер, не дай бог, не увидел его улыбку. Билл вытерся, не спеша, почти лениво. Натянул чистое бельё, штаны, футболку. А потом сполоснул под струей воды повязку и вновь скрыл за ней повреждённый глаз. Они вышли из ванной. Сайфер сразу направился к аптечке, достал шприц, ампулу. Стимулятор мягко шикнул, выпуская воздух. Он вколол его в плечо, поморщился, но почти сразу выдохнул, и напряжение ушло с его лица. Пайнс тем временем подошёл к холодильнику. Старому, давно не работающему. Дёрнул ручку — дверца поддалась с неохотным скрипом. Внутри, на полке, стояла бутылка воды. Единственное, что ещё хранилось здесь. Он достал её, открутил крышку, сделал глоток. А затем настороженно прислушался. Снаружи, со стороны входной двери, доносился тяжелый стук. Топот. А затем короткий, но внушительный стук в дверь. Кажется, он понял. Диппер поставил бутылку на стол, пошёл открывать. На пороге стояла та самая силовая броня Оставшихся. Он нервно сглотнул и отошёл в сторону, пропуская броню внутрь. Увесистый топот продлился недолго, остановившись у стены, там, где броня стояла раньше. До всех последних событий. Раздалось шипение клапанов, и экзоскелет распахнул свой кожух. Наружу вылез Лок и с чувством выполненного долга отряхнул руки. — Ну, вот, как и просил, отмыл её от останков этих убл… — Он запнулся, посмотрев на Билла. Тот стоял позади Диппера и жестом, ладонью около шеи, дал знак замолчать. Лок перевёл взгляд с одного на другого, и до него дошло. Не сразу. Но дошло. — Отмыл, короче, — коротко констатировал он, осознав, что не стоит сейчас о кровавых подробностях. Диппер не обратил внимания на их переглядки. Он напряжённо смотрел на броню. Чистую. Стоящую на месте. Как будто ничего не случилось. И сейчас события прошлой ночи казались такими далёкими. Такими ненастоящими. Будто это вообще и не с Диппером происходило. А с кем-то другим, очень на него похожим. Лок откашлялся. — Завтра придут караванщики. Если я не ошибаюсь, Ричард как раз должен быть с ними. — В самом деле? — Диппер вдруг оживился. — Ага. — Гуль кивнул, явно довольный тем, что удалось сменить тему. — Мы с Милой хотели помочь ему тут обосноваться. Мы ж вроде теперь… что-то вроде братьев по оружию. Вы как? — Ну, в братья мы не метим, — сказал Сайфер, выступая вперед. — Но я думаю, знакомые лица в новом городе ему не помешают. — Вот-вот. Тогда завтра заходите к Дейзи. — Лок кивнул и направился к выходу. — До скорого. Он махнул рукой и вышел, прикрыв за собой дверь. Снова стало тихо. На город опускалась ночь. За окном темнело. Редкие фонари Добрососедства зажигались один за другим. Где-то лаяла собака — далеко, на другой улице. Где-то играло радио: обрывки песни, чей-то хриплый голос, помехи. Обычная жизнь. Та, которая текла мимо них, не замечая, не спрашивая. Диппер принялся наводить порядок. Сначала собрал грязные бинты. Окровавленные и скомканные в спешке. Потом аптечку: ампулы, шприцы, пузырьки с антисептиком — всё по местам, в старый пластиковый ящик, который Билл когда-то приспособил под хранение. Потом — пол. Вода и кровь смешались в лужи, растеклись по кафелю длинными разводами. Диппер нашёл тряпку, намочил, отжал. Пятна исчезали одно за другим, стирались, смывались в чёрную, мутную воду ведра. Билл молчал. Стоял у окна, задумчиво курил. Опирался плечом о косяк, смотрел на улицу — невидяще, сквозь. Белый дым смешивался с вечерней прохладой, таял, исчезал. Диппер думал, что тот просто устал. И не лез. Повесил мокрую тряпку на край раковины. Вымыл руки. В комнате стало совсем тихо. — Сосна, — внезапно сказал Сайфер. Диппер поднял голову. — Ты точно уверен, что тебе нужно знать своё прошлое? Диппер не совсем понял, к чему этот вопрос. Всё вроде было очевидно. — Конечно, — даже не задумываясь, ответил он, озадаченно нахмурив брови. — В смысле… — Билл замялся. Явно подбирал слова. — Предположим, мы ещё очень долго не найдём никаких зацепок. Месяцы. Может быть, годы. Кажется, до Пайнса начала доходить суть вопроса. — Ты имеешь в виду, может ли это со временем потерять для меня значение? Сайфер кивнул. Хотя уже и так знал ответ. — Не думаю. — Диппер грустно качнул головой. — Это не даст мне покоя. Ни через месяцы, ни через годы… Не знаю, как это объяснить. Это чувство жгучей язвой сидит где-то внутри. Колет, режет, давит и не отпускает. Ни днём, ни ночью. — И на что ты готов? Ради этой правды о себе. Сайфер как-то странно на него посмотрел. Словно не спрашивал. А просил. Взволнованно и тревожно. Диппер ответил не сразу. Но не потому, что не знал, что ответить. А потому, что чувствовал, что говорит сейчас что-то очень важное. Пусть и очевидное, но каким-то образом меняющее вообще всё. — Полагаю, что на всё, — не спеша, но уверенно кивнул он, продолжая внимательно смотреть на Билла. — Не знаю. Просто… это действительно жизненно важно для меня. Я буду искать ответы, пока не найду их. Ну, или пока не умру. Сайфер ничего не ответил и отвернулся. Просто продолжил курить, глядя куда-то в окно — на темнеющие улицы, на редкие огни, на чужую жизнь, которая текла мимо. Потом затушил сигарету о край подоконника. — Давай спать, Сосна, — сказал он, поворачиваясь. — Завтра будет твой ненаглядный Ричард, с ним ещё эта милая бабуля, куча эмоций, «вау!» — выспаться надо. Диппер сразу снова стал довольным. Кивнул, поправил подушку, забрался на кровать. Билл лёг рядом. Не обнимал, не прижимал к себе. Просто лежал на спине, глядя в потолок. Диппер свернулся калачиком на своём краю, прикрыл глаза. — Спокойной ночи, Сосна, — тихо сказал Сайфер. — Спокойной ночи, Билл, — ответил Пайнс. Через минуту он уже спал. Ровно, глубоко, без кошмаров. Билл ещё долго смотрел в темноту, слушая его дыхание. Потом повернулся на бок, укрыл Диппера одеялом и закрыл глаза.