Простая арифметика

Вера в себя и свои силы, как правило, выстраивается на знании собственных умений и способностей и только помогает в достижении своих целей. Но нередко случается, что чрезмерная уверенность в личной непогрешимости приводит к весьма плачевным последствиям. Стены оксфордского университета встретили гостей загадками. Все выглядело так, словно все сотрудники именно в этот день решили перепутать все, что только можно. Дату встречи, цифры номера машины в пропуске, имена посетителей и корпуса зданий. Никто из местных блюстителей порядка вообще не удосужился явиться. Короче, царила полная неразбериха. - Родные пенаты, - задрав голову вверх, сказал Кроули. – Альма матер. Никогда не думал, что вернусь сюда снова. - Было так плохо? – поинтересовался Азирафаэль. - Что ты! Было очень хорошо. Иногда так хорошо, что даже вспомнить не могу. - Тогда отчего столько черной иронии в голосе? - Сплошное лицемерие и подхалимство, - ответил Кроули, ступая по влажной траве газона. – Самый крутой университет мира, цвета и эмблемы колледжей, которыми гордиться каждый студент. Какие мы славные, какие мы умные, а на поверку – гнилое, застойное болото. Ты хоть раз задумывался, как здесь получают должности? Почему по-настоящему выдающиеся умы так и ходят век в простых профессорах и мучаются со студентами, тогда как самое быдло стоит у власти? - Я хорошо знаком с иерархией званий, за какие заслуги и титулы они выдаются, - слишком чопорно заметил Азирафаэль. - Вот и я тоже, - добавил Кроули. Судя по тону его голоса, про заслуги он знал немало. Никакого комитета по встречам и в помине не было, скорее уж наоборот, судя по всей той путанице, что сложилась намерено, по словам Кроули, им явно были не рады. На вопросы о Томпкинсе отвечали сухо, словно по написанному. Вещей его на кафедре не оказалось, ранее их все опечатала и забрала полиция Оксфорда. Искренне помогал только Артур. - Мне кажется, или нам никто ни разу прямо не ответил на вопрос, чем именно занимался Найджел Томпкинс? – скривился Кроули, вертя в руках учебник по квантовой механике. – Это что, какая-то секретная лаборатория? Или тут и вправду никто ничего не знает? - Все боятся, что эта ситуация обернется дурной репутацией для нашего колледжа, - со вздохом ответил ему Артур. - Плевать мне на предрассудки, у вас человек пропал, и неизвестно, жив он или мертв! – не выдержал Кроули. – Какая нахрен репутация. Где он бывал вне занятий, чем увлекался, с кем трахался, над чем работал, в конце концов? Не может же человек быть частью системы более двадцати лет, и вдруг никто ничего о нем не знает. Я не верю ни единому слову! Тут любой сплетнями за год обрастает, чего уж говорить о двадцати годах. - Артур, - мягко начал Азирафаэль. – Я знаю, ты хочешь помочь. Иначе бы ты не позвонил мне и не попросил все перепроверить по этому делу. - А это интересно! – Кроули перелистывал по очереди все книги, что еще оставались в кабинете Томпкинса. – Смотри, - он показал Азирафаэлю нон-фикшн книгу под названием «Простая арифметика», в которой речь шла об арифметике и геометрии Аристотеля. Но занятной была не сама книга, а вложенная в нее таблица Менделеева с несколькими обведенными карандашом элементами. – Я знал, что с этим делом что-то не так! – он почти ликовал. - Вы чем-то похожи на Вуда, - не сводя с него глаз сказал Артур. – Это… - Да, знаю, Роберт Вуд, эксцентричный физик, автор «Птиц и цветов», - между прочим продолжил за него Кроули. – Цветы я тоже люблю. Оптику – меньше. И да, я выпускник Оксфорда. Если на этом любезности закончились, давайте снова вернемся к делу. - Мне было бы не очень удобно говорить здесь, - почти шепотом произнес Артур. – Но, думаю, вам нужно ознакомиться с вещами Найджела в полицейском участке, их забрал сержант Шедвелл. А через три часа я бы охотно побеседовал с вами дома. Азирафаэль выжидательно посмотрел на Кроули. - Договорились, - сказал тот. Сержант полиции Шедвелл оказался личностью почти выдающейся. В своем роде, конечно. Слегка рассеянный возрастной служитель правопорядка неопрятного вида, с пожелтевшими от дешевых сигарет пальцами. Ему отчего-то нравилось подражать многим акцентам, особенно шотландскому, хотя шотландцем он не был. Свою картотеку он вел самым старомодным образом – в амбарной книге, но компьютер на его рабочем столе замечен был, и он даже был включен. Азирафаэля он проигнорировал: пробурчал себе под нос «гомик-южанин» и тут же переключил все свое внимание на Кроули. Подлизывался, заискивал, ходил кругами, старательно рассказывал свежие сплетни и ничего по делу. Кроули вел себя тактично и терпеливо, за что Азирафаэль мысленно поблагодарил его много раз. Пусть сержант Шедвелл и показал себя не самым старательным работником и навязчивым невеждой, но портить отношения с местной полицией желания ни у кого не было, мало ли, для чего еще это странное знакомство пригодится в дальнейшем. Вместе они прокатились до дома Найджела Томпкинса, но, к сожалению, обыск его жилища результатов не дал. Создавалось впечатление, что домой он приходил только ночевать и не держал там ничего, касающегося работы. Минимум личных вещей, старые фотографии. Кроули вызнал все, что ему было нужно, точнее, вытащил по крохам все, что Шедвеллу было известно по делу о пропавшем профессоре, попросил срочно отправить в Скотленд-Ярд вещи Томпкинса, потому что дело «перевели» в Лондон, и с огромным облегчением покинул сержанта, утаскивая за собой «напарника». - Только время впустую потратили, - раздраженно сказал Кроули, докурив сигарету. – Надеюсь, твой ученый друг нам прольет хоть немного света на всю эту историю. Далеко, кстати, до него? - Нет, совсем рядом, он живет в Тадфилде, - ответил ему Азирафаэль. – Я покажу дорогу. Они сели в машину. - Знаешь, думаю нам следует внимательно осмотреть все вещи Томпкинса, - сосредоточенно, словно решая в уме очередное уравнение, заметил Азирафаэль. - Мне приятно думать, что мы мыслим в одном ключе, - отозвался Кроули и повернул ключ в замке зажигания. – Даже если человек планирует бегство, он неосознанно оставляет невидимые ему следы. А уж если он его не планировал, тогда мы точно что-то, да нароем! Приятно провести время за городом, в деревне, особенно в такой тихий и необычайно погожий осенний день, когда солнечные лучи еще греют, но деревья уже превратились из зеленых в золотые. Воздух был свежим и слегка дрожал у поверхности разогретого солнцем асфальта. По проселочной дороге, превышая все мыслимые и немыслимые ограничения скорости, пронесся черный винтажный автомобиль и, почти не сбавляя скорости, с заносом четко вписался в поворот с указателем на Тадфилд. - Кроули! – с чувством отреагировал Азирафаэль на этот маневр. Он, конечно, уже почти смирился с манерой его вождения, научился крепко держаться за дверную ручку на поворотах и, памятуя о проведенных на ралли-спринте днях, еще и с силой упираться ногами в днище. Но самое невероятное состояло в том, что где-то в глубине души эта дорожная бравада даже доставляла ему удовольствие. Но каждый раз, когда Кроули разгонялся превыше обычного (для самого Кроули, естественно) или неоправданно рисковал ради красивого пируэта, Азирафаэля охватывал праведный гнев. - Что? – наиграно возмутился водитель. – Зато доехали быстро. - Где ты научился так водить? – неожиданно для себя поинтересовался Азирафаэль. - Ты что издеваешься? Я же в полиции работаю, - словно констатируя очевидное, ответил Кроули. - Вообще-то, я тоже. Но водить не умею. Этот факт немного смущал. - Хм, значит, у тебя все впереди. Классное место для старта, кстати. На обратном пути до поворота едешь за рулем, - как-то уж очень просто выдал Кроули. Азирафаэль открыл рот, но не нашелся, что возразить. Вместо этого он указал рукой на милый уютный дом за низкой каменной изгородью. - Приехали. Янги оказались очень доброжелательными и любопытными, они обступили гостей все разом еще в прихожей, где Азирафаэль представил своего друга Дейрдре и Адаму. Миссис Янг тут же потащила их в гостиную выпить чаю и отведать ее фирменных сладких пирогов с яблоками и вишней. Кроули попробовал возразить, что они тут вообще-то по делу, но остановить Дейрдре оказалось ему не под силу. Азирафаэль отметил, что милая супруга Артура суетится и улыбается больше обычного, угощая их своими кулинарными изобретениями и рассказывая о том, какой Азирафаэль замечательный друг и крестный отец, как они построили с Адамом дом на деревьях, как его любит Барбос, и что, благодаря ему, ее сын тоже очень интересуется точными науками. Самым неожиданным во всем этом действе стала реакция Кроули. Он улыбался Дейрдре в ответ, на какие-то фразы кивал и вообще старался поддерживать самую непринужденную светскую беседу. Можно даже сказать, весьма увлекательную для него беседу. Конечно, Азирафаэль знал, что Кроули не такая уж и бесчувственная сволочь, какой хотел казаться со стороны. Но тот факт, что Кроули способен так по-свойски общаться с очаровательной женой его друга, напора которой даже сам Азирафаэль не выдерживал, совершенно покорило его. Вишенкой на торте стала искренняя помощь Кроули с каким-то мудреным школьным заданием Адама по изучению окружающей среды. Честно, Азирафаэль даже не предполагал, что теперь в школе еще и такое преподают. Обращался его крестник, конечно же, к своей маме, протягивая рабочую тетрадь с изображенными в ней цветами и растениями в просьбе дать ответы, что вообще здесь нарисовано и как это может называться на нормальном разговорном языке. Дейрдре предложила ему сфотографировать или отсканировать картинки и спросить у Гугла, на что Кроули просто протянул руку, прося Адама передать ему тетрадь. Тот слегка растерялся, но тетрадь отдал. Кроули внимательно изучил изображения, уселся на диван, предложил Адаму сесть рядом и еще минут двадцать, не меньше, с энтузиазмом рассказывал про каждое из растений, «среду обитания», условия содержания и названия: научные, обиходные и просторечные. Адам внимательно слушал, вникал, вступал в диалог и даже собрался ради эксперимента посадить что-то в саду. Азирафаэль смотрел на эту картину с восхищением и умилением. Редко кому вообще удавалось увлечь Адама больше, чем на пять минут, если речь не шла о постройке шалаша на деревьях или поиске сокровищ в местном лесу. От созерцания невероятного его отвлекла Дейрдре. Она с чувством погладила его по плечу и совершенно очаровательно улыбнулась. - Я так за тебя рада, - тихо произнесла она. Кроули захлопнул рабочую тетрадь, притянул к себе за локоть Адама, что-то прошептал ему на ухо, тот издал восхищенное «Вау» и пожал протянутую Кроули руку. Похоже, эти двое нашли общий язык. - А теперь к делу, Ангел, - обратился он к Азирафаэлю. – Не хочу, чтобы твой первый урок вождения прошел в темноте. Добродушный Артур отвечал на вопросы откровенно и с подробностями. Пожалуй, он стал единственным, кто действительно пролил свет на всю эту странную историю с неожиданным исчезновением профессора Томпкинса. Профессор был довольно скрытной и тихой личностью, сразу после выпуска остался работать на кафедре, занимался прикладной математикой, преподавал, в том числе, математический анализ и сильно интересовался математическим и, в особенности, параметрическим программированием. - Это то самое параметризованное множество, которое идеально помогает заметать следы при вирусной или системной атаке? – уточнил Кроули. - В математике и в геометрии – это разновидность представления переменных, когда их зависимость выражается через дополнительную величину, а именно, через параметр. Где параметр – независимая числовая величина. В самом примитивном выражении. Параметризация данных позволяет формализовать процесс определения числа параметров, необходимых для задания формы объекта. Эта очень интересная теория, история которой началась задолго до появления языков программирования. Еще она позволяет решить и обратную задачу, а точнее, определить размерность множества решений еще перед разработкой алгоритма решения, - пояснил Азирафаэль. - Я вытащил тебя из науки и заставил заниматься убийствами, - покачал головой Кроули. – Иногда я прямо чувствую себя порядочной сволочью, - он криво усмехнулся. - Я лично так не думаю, вовсе нет, - запротестовал Азирафаэль. – По обоим пунктам. – И добавил, смутившись, чуть слышно. – Если честно. Кроули продолжил задавать вопросы, а мистер Янг отвечать на них. Выяснилось еще несколько интересных фактов о личности Томпкинса. Оказывается, он всегда вел весьма скромный образ жизни, но, в последние лет семь, бывало, Артур замечал у него по-настоящему дорогие вещи или обращал внимания на ботинки, сделанные явно на заказ из самой лучшей кожи. А год назад небогатый профессор приобрел довольно дорогой автомобиль и на расспросы отвечал, что скопил небольшую сумму, а остаток взял в кредит. Артур тогда посчитал такие траты странными и необоснованными, но списал это на знакомство с новой женщиной и желание впечатлить подругу. - Да, спасибо, счета его я завтра проверю, посмотрю с какими периодами совпадают основные поступления денег, с каких счетов производились выплаты и соответственно – основные траты. Возможно, удастся что-то из этого вытащить, - кивнул Кроули. Также Артур несколько раз видел Томпкинса в городе с незнакомыми людьми, явно не местными, хорошо одетыми. А в последнее время тот зачастил в Лондон, ссылаясь на близкую публикацию его работы. Но ни о какой работе сам Артур не знал и был уверен, что Томпкинс давно уже не занимался наукой ради науки. Скорее, старался получить из своих знаний коммерческую выгоду. В чем он, естественно, его не осуждал. Каждый хочет жить лучше, и это вполне нормально. О личной жизни коллеги никто ничего не знал. Вроде бы он был убежденным холостяком, но в наше время это выглядело неестественным, поэтому слухи приписывали ему разнообразные странности и отклонения. Однако время от времени, если у Томпкинса был довольно большой перерыв и он куда-то уходил, то по возвращении Артур чувствовал запах дорогих духов, явно женских. Но расспрашивать было как-то неприлично. - Не припомнишь, Найджел часто ездил на конференции? Особенно перед тем, как ты начал замечать у него дорогие вещи? – поинтересовался Азирафаэль, обращаясь к Артуру. - О, похоже ты уже провел свой поведенческий математический расчет, - сказал Кроули. – Обожаю, когда ты превращаешь людей в уравнения. - Математика правит миром, - пожал плечами Азирафаэль. – Не хватает кое-каких деталей, но я надеюсь найти их в вещах и счетах Найджела. - Да, слушай, да, ты прав, - закивал мистер Янг. – Он действительно ездил тогда на какую-то серию конференций. Мне еще показалось это странным, потому что к математике они имели очень опосредованное отношение. - Можете вспомнить, какие именно? – заинтересовался Кроули. - Нет, но поездки были официальными, а значит проходили по всем правилам в отделе персонала и бухгалтерии. Я попрошу посмотреть и пришлю завтра названия и даты, - пообещал Артур. - Спасибо. Если будут отпираться, я сделаю официальный запрос, - сказал Кроули. – Боюсь мы слишком нагло воспользовались вашим гостеприимством и задержались дольше запланированного. Азирафаэль поразился такой любезности, но ничего не сказал. Он с сожалением попрощался с Янгами, которые взяли с них обоих обещание в скором времени заглянуть еще. Адам вис на Кроули и заговорщицки о чем-то тихо с ним переговаривался, Кроули достал телефон, что-то набрал, показал экран Адаму, тот кивнул и улыбнулся. На дворе уже опускались сумерки, когда они сели в машину. Кроули доехал до конца деревни и остановился. - Что-то случилось? - Настороженно спросил Азирафаэль. - Нет. Все в порядке. Это то самое место, где мы меняемся местами. Ты – за руль, а я на пассажирское, - Кроули снял свои стильные очки и подмигнул ему. - О, я думал ты пошутил, когда сказал, что я еду обратно до поворота на шоссе, - попробовал прощупать почву Азирафаэль. Вдруг Кроули и в самом деле просто так шутит. - Нет, Ангел, я не шутил. Чем быстрее ты научишься водить – тем лучше, потому что может наступить момент, когда тебе придется сесть за руль, и когда он наступит – неизвестно, с моим-то везением, - абсолютно серьезно ответил ему Кроули. Краткий курс бойца включал в себя: как переключать скорости, как выжимать сцепление и когда его отпускать, как правильно и быстро поворачивать руль без перехвата, как тормозить двигателем и главное – как трогаться и ставить на тормоз. - В современных комфортных жестянках коробка автомат и всего две педали, круиз контроль, куча датчиков и прочая навороченная хрень. Но я ненавижу, когда машина думает за меня, потому что быстрее человеческих реакций еще ничего не придумали, - завершил свой блиц-урок Кроули и предложил уже завести двигатель и поехать, потому что, как он сам выразился, во всем этом главное практика, а еще – чувствовать машину спиной и задницей. Вождение давалось Азирафаэлю непросто. Он несколько раз заглох, пытаясь словить момент между тем, как отпустить сцепление и нажать на газ, потом долго полз на второй передаче, прежде чем решился набрать скорость и переключиться на третью. Кроули терпеливо комментировал все его действия, подсказывал, с чувством хвалил за каждое крошечное достижение. После разгона, торможения, езды по прямой и плавных поворотов наступил черед езды задом, разворотов. До поворота на шоссе и обратно они проехали раз десять, не меньше, и катались бы еще, если бы совсем не стемнело. Азирафаэль был в восторге! Он никогда не думал, что ему так сильно придется по душе водить машину, управлять таким мощным, огромным, почти живым механизмом. - Ты ей нравишься, - заявил Кроули, когда они делали заход на последний круг. – Моя крошка тебя признала. Эта фраза добавила Азирафаэлю еще больше оптимизма. Он знал, как Кроули любил свою машину, как нежно заботился о ней. Он проехал идеально, затормозил перед выездом на шоссе, сначала поставил на ручник, а потом на скорость, чем заслужил одобрительный кивок и похвалу. - Я всегда говорил, в этой жизни нельзя научиться двум вещам: стрелять и водить машину. Это либо дано, либо не дано. Ангел, тебе это дано природой, - Кроули был доволен. Похоже, ему достался талантливый ученик. Азирафаэль немного смутился, но комплимент принял. Они поменялись местами и рванули домой. Почти всю дорогу комфортно молчали, слушали Queen. Кроули периодически подпевал, но Азирафаэлю казалось, что мысли его сейчас ой как далеки от содержания песен. Кроули скорее всего думал о деле, пытался найти невидимые связи между всеми преступлениями, а главное – мотив преступника. Сам же Азирафаэль старался вообще ни о чем не думать. Все свои теории по поводу профессора Томпкинса он проверит завтра. На задворках его сознания копошилась одна интересная мысль, но она тоже требовала проверки и дополнительных подтверждений. Поэтому он просто наслаждался поездкой, теплым вечером, любовался точеным профилем Кроули и чувствовал себя по-настоящему счастливым. Это состояние было нетипичным. Он слишком давно не испытывал таких глубоких приятных чувств, которые были совершенно не сравнимы с его привычным уютом, самой интересной книгой, удовольствием от решения сложной задачи. Конечно, все это тоже доставляло тихое счастье, но оно очень отличалось от нынешнего яркого, наполненного сильными переживаниями состояния. Благодаря Кроули он достиг триумфа в своем деле, стал ценить свое мнение и свои желания, ввязался в интересное расследование, наполнил каждый день смыслом, научился, в конце концов, стрелять и вот теперь даже водить машину. Почти научился, нужно было еще много практиковаться, чтобы водить хотя бы на десятую часть так же хорошо, как и Кроули, но сам факт! Да, он чувствовал себя живым. Азирафаэль вспомнил слова Дейрдре, она сказала, что счастлива за него. Он и сам был за себя счастлив. Подсознание кричало: «Не анализируй, пожалуйста, оставь все как есть. Наслаждайся. Просто живи». Зато сознание уже начало строить формулу, вплетая в нее все события последних месяцев, все упрямые факты, все мелочи. Кружево бытия связывалось в стройную систему. Радость от присутствия, желание поддержать и помочь, ревность к Кармин, согласие на любые авантюры, искреннее доверие вопреки всему, апатия от необщения, тревога за чужую жизнь, желание постоянно быть рядом, смотреть в самые прекрасные глаза, эйфория. Постоянные намеки окружающих. «Ты счастлив иначе». Все это пронеслось в его голове как ураган. Он даже не заметил, что они уже приехали и Кроули пытался что-то сказать ему, вежливо тормошил, думая, что он уснул. Азирафаэль повернулся, кивнул как заторможенный. К такому повороту событий он готов не был. Он, в совершенстве владевший логикой, превосходным критическим мышлением, способный решать наисложнейшие задачи в уме, разгадать код вселенной, пропустил самый тривиальный факт в своей жизни. Вот, что значит самоуверенность. Он слишком возвысился, слишком поверил в свои способности, в свои силы. И теперь молча сидел, смотрел на встревоженного его состоянием Кроули и никак не мог понять, что помешало ему с самого начала осознать элементарную истину? Он, оказывается, просто-напросто был влюблен. Да так, что это бросалось в глаза даже со стороны. И вряд ли укрылось от внимательного взгляда его проницательного друга. - Поговори со мной, - требовал Кроули. – Тебя укачало? Голова болит? Сердце? Что случилось? – Он был не на шутку обеспокоен. - А? – отозвался, наконец, Азирафаэль. – Нет, все в порядке. - Слушай, ты словно приведение увидел. С тобой явно не все в порядке. Пойдем, я тебя провожу, - настаивал Кроули. - Не нужно. Со мной все хорошо. Я в порядке. Увидимся, - он открыл дверь и быстро покинул Бентли. Да, сбежать – безусловно очень взрослый поступок. Но иначе он не мог. Азирафаэль должен был детально проанализировать свое состояние, а также понять, стоит ли ему хотя бы надеяться. Надеяться на что-нибудь большее, чем дружба или жалость. Он настолько был погружен в свои мысли и переживания, что совершенно забыл об опасности, которая по-прежнему грозила им обоим.