Простая арифметика

Будильник придумали в Аду. Как и ранний подъем на работу. Где именно придумали дверной звонок – сказать сложно, но скорее всего, где-то там же, потому что обычно звонок в дверь раздается в самый неподходящий момент: когда садишься за стол, когда залезаешь в ванную, когда без сил валишься спать после тяжелого дня или когда видишь еще десятый сон после ударно проведенной ночи. И хуже неожиданного звонка в дверь может быть только звук электрической дрели в шесть часов утра в воскресенье. Азирафаэль вообще не понял, что произошло, когда услышал мерзкую трель, от которой тут же захотелось накрыться не только одеялом, но еще и подушкой. Он на ощупь потянулся выключить будильник, когда осознал, что звук идет откуда-то издалека. Сознание постепенно возвращалось в реальность. Вместе с реальностью возвращалась и память о вчерашнем вечере. Склад, взрыв, помойка, Кроули. Последний совершенно невинно спал рядом, вообще не обращая никакого внимания на посторонние звуки. Трель раздалась снова. Кто-то нещадно названивал в дверь. Азирафаэль выругался, про себя, не вслух, аккуратно отодвинулся от спящего рядом, сполз с кровати, натянул халат и пошел открывать. Кого занесло в такую рань - а часы показывали 05:41 - он даже предположить не мог. Кармин. Мозгу было все равно откуда она узнала адрес, мозгу было абсолютно все равно, какие черти принесли ее в такую рань. Щелкнул дверной замок, и на Азирафаэля сразу выплеснулся весь огненный темперамент рыжеволосой красавицы. - Где это чудовище? – громко прокричала она, врываясь в квартиру. – Доброе утро, - девица затормозила на середине между гостиной и спальней и улыбнулась. Такого поворота событий Азирафаэль не ожидал. Он даже не сразу ответил на приветствие. - Тони! – продолжала она на повышенных тонах, забегая в спальню. – Какого хрена? Ты – безответственный придурок, ведешь себя хуже подростка! Я чуть с ума не сошла. Ты хоть когда-нибудь думаешь о ком-то кроме себя? Неужели так сложно заряжать свой телефон? Неужели так тяжело помнить, что ты не сам по себе? Что я должна была подумать, когда узнала о взрыве на складе? У меня из-за тебя уже полбашки седые! Один гребаный звонок, одно сообщение «Со мной все в порядке», да хер с ним, хотя бы один смайлик! Ненавижу тебя, слышишь! Я всю ночь не спала, нарезала круги по потолку у тебя дома, а ты такой спокойный, отдыхаешь тут, расслабляешься. Я сама когда-нибудь удавлю тебя вот этими самыми руками! Она схватила подушку и с силой огрела Кроули по голове. Он попытался увернуться, но безуспешно. Однако все же изловчился схватить Кармин за руку и притянуть к себе, обнять, крепко-крепко. - Я тоже люблю тебя, Лис. Очень сильно, - ответил он на все обвинения в его адрес. Азирафаэлю захотелось перестать существовать. Он безмолвно наблюдал эту сцену и вообще не понимал, что происходит, ровно до момента, пока Кармин в ответ на такие откровенные признания не разрыдалась у Кроули на плече и сквозь слезы не сказала: - Ты моя единственная семья, неужели ты не понимаешь этого? – Она погладила его по волосам. – Тони, братишка, я не хочу жить в мире, где нет тебя. Просто помни об этом. Каким же Азирафаэль был дураком. Они, конечно, не были похожи как две капли воды, но общее сходство безусловно присутствовало. Как он раньше не обратил внимания, что в их отношениях совершенно отсутствовал сексуальный подтекст? Да, было видно, что эти двое очень близки, но близки как брат и сестра, а не как любовники. Еще неплохо было бы припомнить, что когда-то молодой специалист дала Кроули доступ к своему аккаунту для переписки, а незнакомому или малознакомому человеку такие вещи не доверяют. Один стиль в общении, вот почему Азирафаэль не догадался, что переписывался он вовсе не с Кармин. Вывод был очевиден. Он прислонился спиной к дверному косяку, закрыл ладонью лицо, тяжело вздохнул и улыбнулся. Да, не тянет он на настоящего детектива, как не крути, совершенно не тянет. - Ты тоже заряжай, пожалуйста, свой телефон, - повернувшись к Азирафаэлю тихо произнесла Кармин. На глазах у нее все еще были слезы, но она довольно улыбалась. - Привези во что-нибудь переодеться, а? – страдальчески попросил Кроули. - Сейчас принесу, принцесса, - Кармин толкнула брата обратно на подушку и натянула ему на голову одеяло. – Я, вот, о тебе всегда думаю. Она встала и подошла к Азирафаэлю. - Спасибо, что заботишься о нем, - Кармин приподнялась на цыпочки и по-дружески поцеловала его. – Тони с тобой просто сказочно повезло. – И ушла за вещами. - Тони? Серьезно? – не удержался Азирафаэль. - Не начинай, - простонал Кроули. - Знаешь, я тут подумал… - Мне уже страшно. - Будешь продолжать в том же духе, останешься без завтрака. - Да, и хер с ним. - И без кофе. - Вообще не волнует. - Ночевать поедешь к себе. Один. - Эй! А вот это – запрещенный прием. - В таком случае, послушай, что я скажу, Тони, - съязвил Азирафаэль. - Ты жестокий ангел. - Я – справедливый. Кто бы вчера ни пытался избавиться от нас, он попробует сделать это снова. Поэтому мы держимся вместе, избегаем открытых мест и в максимально короткие сроки решаем наше дело, - серьезно сказал Азирафаэль. – Мне совершенно не хочется стать следующей жертвой в этом длинном списке. Тебя мне в нем видеть хочется еще меньше. - Звучит разумно. Что предлагаешь? - Я вычисляю подрядчика своими способами, ты – звонишь мистеру Даулингу и запрашиваешь у него списки всех сотрудников среднего и даже высшего звена, работающих минимум одиннадцать лет, имеющих доступ к опасным веществам и участвовавших в покупке или аренде недвижимости компании. - Принято. - Я найду откуда поступали деньги. Узнаю, представители каких фармацевтических компаний были на тех конференциях. Возьму записи всех камер слежения в Оксфорде за последние семь лет и выйду на тех, с кем встречался профессор Томпкинс, прогоню через свою систему, это недолго, алгоритм уже написан. И еще, - Азирафаэль упрямо посмотрел Кроули в глаза. – Кармин ты больше к расследованию не привлекаешь. - Спасибо, - кивнул он и совершенно по-домашнему улыбнулся. Странный день, сумасшедший вечер, безумная ночь и сюрреалистическое утро. Непостижимо. Что ж, по крайней мере, они все еще вместе и точно успеют что-то предпринять. А пока, пока не произошло ничего ужасного или непоправимого. И можно было присесть на кровать, еще раз подразнить Кроули, обозвать его «Тони» и, как ни странно, вместо раздражения или возражения услышать коварное «Ангел» и получить крепкие объятия и жаркий поцелуй. - Я просто положу вещи на диван и захлопну за собой дверь, - послышалось из гостиной. - У меня самая классная в мире сестра! – гордо сказал на это Кроули. - Кто еще знает, что вы – родственники? – прищурившись вкрадчиво поинтересовался Азирафаэль. - Помимо тебя? На работе – никто. И никто не должен знать. Пусть думают, что хотят, даже то, что мы спим время от времени. Меня это устраивает больше, чем охота на лис. Ты ж так не думал, правда? Ты же умный, наверняка сразу все понял. Азирафаэль почти обиделся на такое заявление. - Не понял, - возразил он. – У вас фамилии разные, и не очень-то вы и похожи. - Ого! Да, ты ревновал, - развеселился Кроули. - Если хочешь знать? – Да. И это было не очень приятно, Тони. - Перестань называть меня Тони. - Почему? Не нравится свое имя? - Нравится, но это… - он замялся. – Из прошлой жизни. Слишком личное. - Хорошо, - еле слышно согласился Азирафаэль, отвернулся, положил руки на колени, встал с кровати. – Завтрак сам себя не приготовит, - на выходе из спальни добавил он. Мир не рухнул. Он, как и прежде, дарил обитателям все свои краски. Глупо обижаться, им не по семнадцать лет и, безусловно, у каждого есть прошлое, другая жизнь, что-то слишком личное и сокровенное. И беда Азирафаэля была лишь в том, что он готов был поделиться со своим любимым человеком абсолютно всем, а тот в ответ снова выстраивал какую-то очередную стену. Отказывался пускать дальше отведенной территории. В ванной зашумела вода. Нужно было собраться и приготовить что-нибудь поесть, сварить кофе или заварить чаю. Вместо этого, Азирафаэль взял круглое овсяное печенье с шоколадом и изюмом, откусил кусочек, подошел к окну и залип на дождливое октябрьское утро. Шум воды стих, Кроули почти бесшумно прокрался в кухню и обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. - Ты мокрый, - безучастно сказал Азирафаэль. - Да, и я уже замерз, - вкрадчиво прошелестел он в ответ. - Высуши волосы и оденься. Кармин оставила твои вещи сам знаешь где. Кроули почти резко развернул его к себе. - Аааангел! – простонал он. – Ты, блять, издеваешься? Я почти десять гребаных лет сходил по тебе с ума, я неизвестно вообще как подбил Вельз на эту авантюру с твоим аналитическим департаментом, я дернул за все свои нитки в высшем обществе, чтобы протащить твой проект, да я сдохнуть готов, лишь бы ты улыбался, а ты устраиваешь трагедию на пустом месте из-за какого-то говеного имени! Да зови ты меня, как хочешь, если это так принципиально, - он развернулся, на ходу сорвал обернутое вокруг бедер полотенце и бросил на пол. – Почему все так сложно? - с чувство добавил он, скрываясь в гостиной. Правда у каждого своя. Азирафаэль сдержался, он ничего не ответил. Кажется, они только что крепко обидели друг друга. И виноваты были оба. Однако умные взрослые люди умеют признавать свои ошибки и исправлять их – тоже. Ведь всего-то и нужно было взять сухое полотенце, подойти к сидящему на диване Кроули, заботливо вытереть волосы, наклониться к самому лицу и сказать: - Я люблю тебя. Поэтому мне больно, когда ты стараешься от меня отгородиться. Уверен, у тебя есть на это причины. Но мне неуютно. - Мне, действительно, сказочно повезло. Кроули смотрел ему в глаза, и Азирафаэль чувствовал и видел, как теплеет его взгляд, как холодный желтый сменяется почти оранжевым цветом, как расширяются необычные зрачки. И не важно, что на улице шел дождь, в гостиной светило яркое персональное солнце. Если точнее, два маленьких солнца, готовых превратиться в сверхновые. Кроули развязал на нем халат, стянул с плеч, поудобнее устроился на коленях и принялся изучать губами, языком и пальцами тело Азирафаэля, дюйм за дюймом, отмечать все реакции: вот тут он задержал дыхание, здесь чуть вздрогнул, там издал легкий стон удовольствия. И так продолжалось до тех пор, пока желание Азирафаэля не стало нестерпимым. Он схватил Кроули за волосы, вовлек его в требовательный поцелуй, обнимая так сильно, что, казалось, еще немного и хрустнут кости. И все равно этого было недостаточно, хотелось стать еще ближе, слиться в единое целое. - Наконец-то, - сказал Кроули, едва прерывая поцелуй и возвращаясь к нему снова. – Моя снежная королева растаяла. В его глазах виделось восхищение, в них была страсть, совершенное и абсолютное желание. В какой-то момент Азирафаэль вообще перестал понимать, что происходит, он неотрывно смотрел в оранжевые глаза, чувствовал чужое дыхание, биение сердца, сливавшееся с его собственным, сходил с ума от точных и требовательных прикосновений. Возбуждение достигло такой силы, что он готов был кричать. - Кроули! – не выдержал Азирафаэль. – Ты… - воздуха не хватало. – Я сейчас… Я безумно хочу тебя. - Слова твоего желания - самая сладкая музыка для моих ушей. Он не разрывал зрительный контакт. Он не останавливался. Казалось, даже время замерло, а воздух стал тягучим, почти плотным. Кроули высвободил руку, чуть наклонился в бок, куда Кармин сложила его одежду, похоже не только одежду, весьма предусмотрительная и проницательная Кармин. - Хочу, чтобы ты сделал это сам, - попросил Кроули и ладони Азирафаэля коснулась прохладная смазка. – Давай, - он направил его руку вниз, провел переплетенными пальцами по промежности и погрузил в тугое кольцо мышц, выгнулся, запрокинул голову. Смотреть на такого Кроули можно было бесконечно, и, если бы Азирафаэль умел рисовать, эта картина безусловно стала бы шедевром, сохранившемся в веках. Вот оно, то самое взаимное наслаждение, замершее в моменте. - Держи меня, Ангел, - он взял его ладони, положил себе на ягодицы, на ощупь раскрыл и надел на него презерватив и помогая себе одной рукой, стал медленно опускаться. – Черт, сто лет не вытворял ничего подобного, - на выдохе сказал Кроули. Ощущения были настолько яркими, что Азирафаэль не столько осознал, сколько услышал свой нетерпеливый стон со стороны. Хотелось еще и больше, глубже и резче. - Тихо, Ангел, тихо, - Кроули наклонился к нему и почти нежно поцеловал. – Мне нужно привыкнуть. В подтверждении своих слов он слегка подвигался у него на коленях, устраиваясь удобнее и эти движения вызвали новый всплеск неконтролируемой жажды близости. Сознание отключилось, обостряя инстинкты и выпуская страсть. Кроули обвил руками его шею, уткнулся лбом в переносицу, резко выдохнул и начал аккуратно двигаться. - Смотри на меня, - сказал он и чуть отстранился, восстанавливая зрительный контакт. Тело чувствовало, оно жило, скручиваясь в тугую пружину, оголяя все нервные окончания до предела, тонуло в ярком золоте глаз, превращалось в пепел и воскресало. Эмоции взяли верх. Больше никаких ограничений, только пронизывающая током концентрация здесь и сейчас. Полное погружение в изначальную природу. Это было больше, чем удовольствие, больше, чем жгучая страсть, это было возвращением к себе. Яростным, отчаянным, невозможным, невыносимым и самым желанным. Хотелось находиться в моменте вечность, хотелось сделать все разом и прямо сейчас, получить максимум, отдать максимум. Кроули ослабил объятия, опустил одну руку, помогая себе достичь пика. Прикрыл глаза, потом распахнул их и сделал несколько резких движений. - Сейчас, - скомандовал он почти шепотом. Можно было назвать это эйфорией, экстазом, острым наслаждением или просто настоящим соединением. Весь мир сконцентрировался в невероятных оранжево-золотистых глазах. А вселенная существовала только для них двоих. - Потрясающе, - Кроули снова обнял его, пристроил голову на плече и не шевелился. - Как ты это сделал? – Немного уняв бешеный ритм сердца и выровняв дыхание, спросил Азирафаэль. - Сделал что? - Мне вряд ли выразить словами, что я чувствовал. - Сконцентрируйся именно на слове чувствовал. Было ж круто, - Кроули поднял голову, снова посмотрел в глаза. – Я в тебе не ошибся, ты совершенно необыкновенный. - Я все равно не понимаю, что ты проделал. Это какой-то трюк? - Забей, ладно. Я просто сделал так, что ты перестал думать, выключил свои супермозги, - это прозвучало совершенно не обидно, наоборот, с какой-то острой нежностью. - Никогда еще за всю свою жизнь я не чувствовал ничего подобного, - честно признался Азирафаэль. - Значит, нам повезло. Мне с тобой, тебе – со мной. И это только начало, - Кроули чуть заметно улыбнулся и наклонился поцеловать его. - Повезло, да. - Ангел, ты зануда. Помоги мне встать и накорми уже чем-нибудь, хотя бы кофе налей, я честно заработал, - потребовал Кроули. Все-таки быть нежным – не круто. Почему-то Азирафаэль нашел это смешным, и он смеялся, да так, что не мог остановиться. Вслед за ним рассмеялся и Кроули. Абсолютно необычное утро. Стрелки часов медленно подползали к семи, а они уже прожили целую жизнь. - Тони, - позвал Азирафаэль. Кроули сосредоточенно посмотрел на него. Позволил прикоснуться, пригладить растрепанные рыжие пряди, провести пальцами по позвонкам, обнять, прижать к себе, поцеловать в висок. - Я уже понял, что тебе по каким-то необъяснимым причинам нравится называть меня так, - вздохнул он. – И ты, пожалуй, единственный, кроме Лиса, имеешь на это полное право. Постарайся только при посторонних ограничиться стандартным Кроули. - Обещаю, - сказал Азирафаэль. Для него такое признание стало куда более ценным, чем все слова любви в мире. Кроули, наконец-то, впустил его в личное пространство, разрешил стать частью своего мира. И это, действительно, было только начало. Прошло уже больше половины рабочего дня. Вероятно. Потому что за любимым делом, да еще и при нависающей угрозе жизни, время летело незаметно. Азирафаэль, как и обещал, сравнил длинные списки сотрудников крупных фармацевтических компаний со списками участников конференций, результат этого действия выводился на монитор номер один, обработал полученную информацию с камер, сравнил ее со списками сотрудников и результат этого действия выводился на монитор номер три, и заканчивал условно законные, потому что он все-таки работал на Министерство внутренних дел, проникновения в банковские системы, снимая информацию слой за слоем, чтобы выйти на исходную точку отправления денег, это он делал на центральном мониторе, просто потому, что так было привычнее. В этот день Азирафаэль не отвлекался даже на какао с печеньками и обеденный перерыв. Он чувствовал вдохновение, мозг работал идеально. А реально существующая угроза заставляла применять самый творческий подход в борьбе за личное счастье, потому что в данный момент прощаться с жизнью он явно не намеревался. Когда его телефон запрыгал на столе от огромного количества одновременно пришедших сообщений, Азирафаэль невольно отвлекся от увлекательного исследования чужих финансов и решил почтить вниманием нетерпеливого отправителя. Каково же было его изумление, когда вместо текста он увидел кучу картинок и только одну финальную подпись: «Местная стенгазета, автор – Дагон». И тут же пришедшее следом: «Ангел, ты стал знаменитым». И еще одно: «Отправлю самые невинные Младшему и Адаму». Конечно, Кроули. Кому еще могло прийти в голову сфотографировать отдельно каждый рисунок и выслать ему все скопом. Хотя, справедливости ради, стоило отметить, что рисунки были забавными, хорошо прорисованными и даже смешными. Стиль не угадывался, пока Кроули не написал еще одно сообщение: «Из нас получились потрясные чибики». И вот это можно было хотя бы погуглить. Но Азирафаэль решил рассмотреть сами рисунки. Дагон рисовала с вдохновением. Они, в самом деле, вышли очень занятными: Кроули в образе демона и Азирафаэль в образе ангела. Тут было все: их странная дружба, поездка на ралли, совместные прогулки в парке, обеды, расследование, изучение останков, математические формулы, взрыв на складе, мусорный бак. Дагон изобразила и нежность, и страсть. В рамках приличия, разумеется. Больше всего Азирафаэлю понравился рисунок, где они сидели на скамейке и держались за руки. Кроули сфотографировал его вместе с подписью: «Любовь – это… когда даже у демона есть ангел-хранитель». Рисунок с рыбьей костью в волосах у одного и консервной банкой в руках у другого на фоне мусорного бака тоже был хорош. Все-таки, коллеги Кроули любили. По-своему, но любили. Лирическое отступление пришлось весьма кстати, Азирафаэль отвлекся и ему неожиданно пришла мысль, как оптимизировать процесс поисков и завершить его максимально быстро. Он отправил Кроули смайлик, написал, что почти закончил и скоро скинет ему данные. В ответ получил сообщение: «Ты просто чудо». К назначенному сроку, а время уже близилось к вечеру и за окнами стемнело, Азирафаэль спустился в департамент по особо тяжким, чтобы обсудить результаты расследования. Он раскрыл двери все с той же надписью «Добро пожаловать в Ад» и почувствовал себя экспонатом в музее. На несколько секунд звуки смолкли и множество глаз уставились на него в каком-то немом восхищении. Азирафаэль внутренне собрался и улыбнулся настолько добродушно, насколько смог. Быть знаменитостью ему еще не приходилось. Зато Кроули как ни в чем не бывало вырулил из кабинета своей начальницы, обрадованно крикнул ему «Азирафаэль», рявкнул по дороге на коллег «Чего уставились?» и, схватив за руку, повел к себе. Они вошли, Кроули запер дверь – это он зря – тут же обнял Азирафаэля и наклонился поцеловать. - Соскучился. Дверная ручка дернулась, потом послышался стук. - Задрали! – рявкнул Кроули, но дверь открыл. - Приветики, - сказала Дагон, с интересом разглядывая обоих. - Добрый день, - вежливо ответил Азирафаэль. – Вы очень хорошо рисуете, с чувством и с юмором, я получил удовольствие, спасибо. Он улыбнулся и слегка поклонился. - Совсем заняться нечем, - отпихивая Дагон, в кабинет вошел Хастур. – Иди поработай ради разнообразия, русалка. Она развернулась к нему, уперлась руками в бока, выражая свое превосходство и презрение, и нецензурно выругалась. - У меня еще наброски есть, - это адресовалось Азирафаэлю. – Настоящие, не такие как на стене, - она мотнула головой, указывая на общее пространство Департамента за дверью кабинета. – Закончу и отдам. - Буду весьма признателен. Он снова поклонился ей, и Дагон вышла, вполне довольная собой. - Держи, - Хастур протянул Кроули папку. - Что это? – поинтересовался он. - Сам догадайся. - Да, неужели? – Кроули обрадовался. - Именно, - ответил ему Хастур. Он направился к двери, но затормозил. - Ты. - Внимательно слушаю, - ответил Азирафаэль. - Ты ненормальный, раз связался с этим, - Хастур кивнул на Кроули. – Но по каким-то невероятным причинам он вчера избежал своей стандартной участи. Удачи, - он поднял большой палец вверх и вышел. - Сколько еще у тебя скелетов в шкафу? – спросил Азирафаэль. - Не считал, - ответил Кроули. – Составь список вопросов, чтобы ничего не забыть. - И ты расскажешь? - Ангел, у нас есть подозреваемые, ордер на обыск в лондонском отделении фарм-компании BMC и в Инжиниринге, - он потряс папкой в руках. – Единственное, что я никак не могу понять, почему для решения задачки по химии и биологии потребовался математик? - Ты невнимательно меня слушал, когда я объяснял тебе теорию параметризованного множества. В особенности ту ее часть, которая помогает определить размерность множества решений еще перед разработкой алгоритма решения. Химики и биологи не справились с этой задачей, а Томпкинс предложил беспроигрышный вариант. Талантливый ученый, мне его даже жаль. - Ангел, - Кроули совершенно очаровательно улыбнулся ему. Наверное, так он не улыбался больше никому, в это хотелось верить. – Ты, действительно, ангел. Ты видишь в людях только хорошее, мне стоило попытать удачу еще тогда, после нашего первого совместного дела. Полчаса пролетели как пять минут. Они еще раз прошлись по всем пунктам, приложили к каждой фотографии подозреваемых подробный отчет со всеми доказательствами вины – Кроули без дела не сидел. Изучили предварительный экспертный анализ веществ с взорванного склада, рассортировали все жертвы, включая профессора Томпкинса и утопленника из Оксфорда, которого, стараниями Анафемы, тоже опознали. Улик пока не хватало для арестов и передачи дел в суд, но это был только вопрос времени. Кроули был напряжен, он ходил по кабинету взад-вперед, затем подошел к окну, распахнул его и выглянул наружу. Азирафаэлю показалось, что он слышит, как тот сосредоточенно думает. - Мы возьмем исполнителей, уверен, они даже сознаются, но мы никогда не найдем ничего на главного заказчика, - он развернулся, уселся на подоконник и посмотрел почти обреченно. – Пройдет время, и он попробует снова, если не с газом, так с чем-нибудь еще, растворит свой очередной эксперимент в центральной системе водоснабжения. - Ты что-нибудь придумаешь, я в тебя верю, - постарался успокоить его Азирафаэль. Это не подействовало. Тогда он подошел совсем близко, развел колени Кроули, встал между ними, обнял, крепко удерживая, чтобы тот ненароком в окно не свалился, погладил спину, провел пальцами по позвонкам, приподнялся на мыски и поцеловал. В этом поцелуе не было страсти, но в нем была поддержка, полное принятие, обещание. И Кроули расслабился, обвил талию Азирафаэля своими длинными ногами, зарылся рукой в волосы и начал мечтательно перебирать светлые пряди. Казалось, в этот момент оба верили: что бы ни случилось, они пройдут через все это вместе.