Они наши враги

Твоё тело способно на всё. Осталось убедить в этом твой разум

      Следующий день для меня начался только в обед.       С лёгким недосыпом я решил, что физические упражнения помогут мне окончательно проснуться. Пока я отжимался и приседал, в голове прокручивались события вчерашнего дня, который в этом плане был очень насыщенным.       Во-первых, Дагур. Сколько бы я не пытался, не смог вспомнить его в мультфильмах. Теперь до скрежета зубов жалею, что не смог найти время для просмотра сериала по этой вселенной. Может он там появлялся? Чувствую себя беззащитно, не обладая знаниями о будущем касательно острова Берсерков. Да и других островов тоже, а их намного больше, чем я изначально себе представлял.       Несмотря на кажущуюся непосредственность, Дагур в нужные моменты в мгновение мог становиться серьёзным, что совсем чуть-чуть напрягало. Непредсказуемость я всегда ненавидел, а рыжеволосый был буквально её олицетворением, поэтому и ощущения от разговоров с ним казались противоречивыми, но не более. В целом, он показался мне далеко не самым худшим человеком. Просто у себя на уме.       Закончив уже привычный утренний набор действий, я вышел на улицу, планируя добавить к отжиманиям и приседаниям бег. Как оказалось, выносливость очень важна в боях на мечах и топорах.       Деревня, несмотря на высоко стоящее солнце, казалась вымершей, за исключением редких воинов, идущих на свои посты. Видимо, пир ещё долго продолжался после нашего ухода. Из одного из домов послышались стоны, заставив меня немного ускориться.       Пробегая мимо кузницы, краем взгляда я заметил Иккинга, сидящего на ступенях и рисующего что-то на земле тонким прутом. – Привет, а ты чего тут? – спросил я, останавливаясь возле сына вождя, – Заперто? – Плевака обещал мне руки отрубить и протезы приделать, если я ему спать помешаю, – парень поднял на меня свои зелёные глаза, – Вот я и сижу тут, жду, пока он проснётся. – И давно ты тут?       Иккинг пожал плечами. – Пару часов, наверное. – Да он до завтрашнего дня спать будет! Побежали со мной, – предложил я, думая о маршруте. – Куда? – Хеддок слегка свёл брови над переносицей. – Да никуда, просто так. Полезно для здоровья, – слегка улыбнулся я, смотря, как Иккинг решается.       Спустя минуту и один обречённый взгляд на дверь кузницы, парень кивнул, вставая с деревянных ступеней.       Я взял медленный темп — чуть быстрее быстрого шага — и мы побежали по деревне, стараясь следить за дыханием. У Иккинга это выходило чуть лучше, а я же уже у края поселения начал чувствовать жжение в лёгких, но решил продолжать, несмотря на это.       Упорство покинуло меня, как только мы добежали до леса. Прикинув пройденное расстояние, я обречённо вздохнул. Мда-а-а, даже пары километров нет, а ощущения будто весь день круги наматываю. Ну ничего, все великие спортсмены так думали. Наверное. – Иккинг… давай… отдохнём, – отрывисто говоря, попросил я пощады, садясь на корни огромного дерева.       Парень обернулся на меня, удивлённо смотря. Ну конечно! Ты-то всю жизнь бегаешь. То от драконов, то за троллями, ворующими носки у Плеваки, а моё тельце, видимо, всё это время пребывало в комфорте, раз даже такой бег заставляет сейчас сидеть и отчаянно хватать ртом воздух.       Не то чтобы я в прошлой жизни был видным бегуном, но на парочку километров меня бы точно хватило. Иногда от одной работы до другой приходилось буквально бегать, ибо деньги на автобус были не всегда, да и сами автобусы могли ходить как им вздумается, а не по расписанию. Ёбаные иностранные специалисты, сидящие за баранкой и не знающие своих обязанностей. – Отец сказал, что сегодня на тренировке у нас будет новый учитель, – сказал Иккинг, опираясь плечом на дерево, чьи корни я сейчас занимал, – Предупредил, что будет тяжело. – Мне уже интересно, кто там такой, – ответил я, вспоминая похожие слова Альрика, – Отец говорил, что этот Северин один перебил всех на драккаре в одном из сражений.       Во что я, честно говоря, слабо верил. В одиночку перебить под сотню человек? Он либо умелый сказочник, либо один из местных богов. И то, и другое не сулит на тренировках ничего хорошего. – Плевака рассказывал, что он с большой земли на юге, – Иккинг почесал затылок, – И что он там известен своим как великий воин. – Ну, наш кузнец много чего рассказывает, – я усмехнулся, откидываясь спиной на дерево, – Но правду редко.       Хруст сухих веток отвлёк нас, заставив синхронно повернуться.       Из леса с секирой в обеих руках вышла Астрид, даже не обратив внимания на наше присутствие. – И что она там делала? – я первый нарушил молчание. – Тренировалась. Я несколько раз видел, как она секиру в дерево кидала, – парень слегка покраснел. – А ты-то чего в лесу делал? Подсматривал?       Сын вождя снова запустил руку в волосы. – Побежали обратно, мне кажется я вижу дым из кузницы, – Иккинг сменил тему и отвернулся от меня.       Беги-беги, парень, от судьбы всё равно не убежишь.       Усмехнувшись, я поднялся и, проклиная собственную инициативу, побежал обратно в деревню.

***

      На арене уже находились знакомые мне близнецы и Астрид, когда мы с Иккингом зашли туда, ожидая увидеть нового наставника. Хофферсон, расположившись у стены, точила своё излюбленное оружие, а брат с сестрой о чём-то разговаривали, громко смеясь. Рыбьеног же просто стоял по центру, держа в руках книгу.       Мы с Хеддоком отошли к стойке для оружия, надеясь немного размяться перед тренировкой, но не успели. Я проследил за взглядом замолчавших близнецов.       На арену, держа руки за спиной, вошёл высокий мужчина. Одежда его была привычной для местных, но не черной или синей, а цвета металла, с редкими вкраплениями красного. Длинный, рваный шрам шёл через всё квадратное лицо от подбородка до правого уха. Которого, кстати, вообще не было.       Он шёл медленно, осматривая нас хищным взглядом, словно мы не его ученики, а добыча, которую он непременно освежует после убийства. Я поёжился от собственных ощущений. Этот человек создавал отвратительное ощущение. От него пахло кровью, потом и гарью. Мой мозг рисовал картины сражений этого воина. – Все в сборе? – его голос был тих, но, кажется, пробрал всех. Близнецы вообще замерли, смотря только на новоприбывшего. – Йоргенсона нет, – ответила Астрид, подходя ближе к нам. – Ну конечно. Йоргенсон, – мужчина оскалился, – Меня вы будете называть не иначе как мастер, наставник, учитель. Никаких имён.       Мы все молчали, подавленные аурой этого человека. – Поэтому у вас теперь будут новые имена, – непроизвольно мы встали в шеренгу, где я был первый, после меня Иккинг, затем близнецы, потом Хофферсон, а замыкал Ингерман.       Учитель подошёл ко мне, осматривая и, кажется, обнюхивая. Да он же поехавший! У него явно ПТСР… – Ты будешь щенком, – нарёк он меня и пошёл к Иккингу, – А ты птенчиком.       Стоило ему отойти, как мы с Иккингом недоумённо переглянулись, пытаясь друг другу помочь найти смысл в этих кличках. – Вы будете камнями, а ты, – Северин осмотрел Астрид с ног до головы, – железом.       Ну кто бы сомневался.       Стоило только мужчине подойти к Рыбьеногу, как послышался голос со стороны входа. – А кто этих двух неудачников пустил сюда? – Сморкала показывал рукой на нас с Иккингом, идя вразвалочку и усмехаясь.       Северин медленно повернул голову в сторону входящего. Два его тёмно-синих глаза, кажется, даже начали светиться. – Ты будешь саженцем, – сказал мужчина Ингерману, не поворачивая голову, – А ты цыпленком.       Последнее было адресовано Сморкале. – Я Йоргенсон, мне не положено быть цыпленком, – брюнет слегка задрал подбородок.       Северин медленно подошёл к прибывшему и окинул его взглядом. – А вечер перестаёт быть скучным, – оскалился учитель и резко ударил Сморкалу в живот.       Последний от неожиданности свалился на задницу, держась за торс и пытаясь поймать воздух. – Откуда у него столько самомнения? – Северин повернулся к нам в ожидании ответа. – Его отец — брат моего отца, – ответил Иккинг, опуская взгляд. – Когда отвечаешь — в глаза смотри, – сказал наставник таким тоном, что сын вождя не задумываясь поднял взгляд, – Значит, думает, что ему всё позволено. Ну ничего, разберёмся. – Кажется мы в жопе, Иккинг, – шепнул я парню, смотрящему, как мужчина наступил на руки Сморкале и принялся давить. – Теперь я понимаю, почему твой отец был не слишком рад его прибытию, – так же тихо ответил сын вождя.       Северин тем временем присел и что-то прошептал будущему наезднику ужасного чудовища. Даже отсюда, на расстоянии десяти шагов, мне было видно, как побледнел брюнет. Какой, сука, жуткий мужик. Но, несмотря на его поведение, хотелось узнать, что привело его к такой злобе. Так хотелось, что аж свербело. Ебучие гормоны. – И прежде, чем вы начнёте задавать тупые вопросы, – наставник поднялся и повернулся к нам, смотря на каждого по очереди, – Эти клички должны стать вашим стимулом, вашей кожей, вашей жизнью. Из каждого щенка вырастает волк, а из железа куётся оружие, – викинг толкнул бледного Сморкалу в строй. – Так учили меня, так я буду учить вас.       А пафосные речи толкать он умеет, да. У меня внутри всё загорелось от желания что-то доказать кому-то. Вопреки здравомыслию и логике. Просто захотелось тренироваться до потери сил, чтобы вот этот хер назвал меня волком. Воистину слово опаснее меча. – А теперь давайте знакомиться. Разбирайте железо, отродья Хельхейма! – наставник сплюнул, пнув задумавшегося Рыбьенога под зад, – Да ниспошлёт Видар мне терпения.       В быстром темпе мы разобрали обыденное для нас оружие: в мои руки привычно легли топор и щит, после чего вспышками в голове пролетели картинки, как кто-то сражался на них; Иккинг схватился за меч и такой же щит; Астрид и так была со своей секирой, с которой похоже даже ночевала; близнецы стояли с копьями, а бедняга Ингерман держал в руке молот. – Щит возьми, полоумный, – начал закипать Северин, отбирая у Сморкалы второй топор, – Свой маленький хер от стрел будешь топором прикрывать?!       Снова создав что-то похожее на строй, мы дожидались, пока Йоргенсон возьмёт щит. Как будто в армии оказался. В прошлой жизни не успел сходить из-за учебы, но видимо служба, как и судьба — неотвратима. Стою в строю на острове, на который периодически прилетают драконы, плюющиеся огнём и кислотой. Может быть я всё же в коме, а мой мозг всё это придумал? Иначе такой сюр сложно объяснить. – Разбейтесь по парам и покажите, что умеете.       Мы с Иккингом, пожав плечами, просто начали повторять то, что делали на прошлых тренировках. Удар, принять на щит, удар, уклониться, затем повторить. – Сильнее бейте, вы же не бабы с юга, – сказал Северин, подходя к нам, – Сильнее! Асы всемогущие, вы викинги или кто?! Отойди!       Северин оттолкнул Иккинга, забирая его меч, и принялся меня атаковать, но так, чтобы я успевал поставить щит или уклониться. Однако каждый новый удар был быстрее предыдущего, и моя рука, держащая средство обороны, уже изрядно устала. Поэтому я стал больше полагаться на свою ловкость, вспоминая матрицу и то, как Нео уходил от пуль. – Здесь у вас не должно быть друзей. За пределами арены хоть яйца друг другу ласкайте, но тут у вас должна быть только одна цель — победить, – мужчина занес меч для удара, но вместо этого просто пнул в щит, которым я пытался закрыться, – Любой ценой.       Отлетев на пару метров назад и упав на спину, я взглядом оказался в вечернем небе, где ещё не пропали лучи заходящего светила, но уже начали появляться далёкие звезды. Левая рука ныла от непривычных нагрузок, а спина болела от удара о каменный пол арены. Закрыв глаза, я пытался отдышаться и прийти в себя, а когда решил уже вставать, увидел стоящего передо мной Иккинга, протягивающего руку. – Спасибо.       Встав с помощью сына вождя, я посмотрел, как Северин смеётся над Астрид и её выбором оружия. Тут и добавить нечего, мне тоже это всегда казалось странным. Секира это не меч, там силы нужно намного больше, чтобы побеждать в сражениях.       Выкинув все лишние мысли из головы, я встал напротив Иккинга.       Просто не будет.

***

      Утро следующего дня выдалось отвратительным. Первые холода подкрались неожиданно, заставив кутаться в шкуры, но каждое моё движение отзывалось болью. И, несмотря на сохранившуюся после ночи усталость, сон так и не возвращался.       В небольшое окно падал лунный свет, что намекало об ещё не наступившем утре.       После ещё парочки неудачных попыток уснуть, я перевернулся на спину, выдыхая от досады. Боги, как же хочется спать. – Ебучий Северин, – сказал я, разрезая тишину комнаты.       После того, как мы с Иккингом отработали удары, наш наставник сменил всем спарринг партнёров. Сыну вождя досталась Астрид, а мне Ингерман. И, оказывается, я очень зря недооценивал этого парня. Своим молотом он хуярил так, что моя рука до сих пор немного трясётся. Да, он был медлителен, но если принимать его удары на щит… Полный мрак. А наставник только и кричал, что мы слабо бьём, от чего Рыбьеног, кажется, захотел меня прихлопнуть окончательно. Только уклонение и помогало, давая возможность бить в ответ.       А когда стало совсем темно, наш мастер решил, что самое время побегать. И мы до самого конца наворачивали круги по арене под крики этого изверга. На пятнадцатом повторении я перестал считать, просто надеясь, что Северину это надоест. Но, сука, как бы не так. По ощущениям мы бегали несколько часов, после чего снова начали отрабатывать удары с новыми противниками.       И вот тут я понял, что Астрид замечательно владеет секирой. Щепки от моего щита летели во все стороны, но, приловчившись к ударам Хофферсон, я смог оставить ей пару порезов на руке, за что сразу же получил древком в нос. Благо, что к разбитому носу я был приучен с прошлой жизни и не потерялся от боли. С этого момента поединок перестал быть тренировочным и я, почувствовав запах собственной крови, лившейся с носа, хотел причинить Астрид только боль. – Вот! Смотрите, эргры, – где-то раздался голос наставника, на который я не обращал внимания, уклоняясь от очередного взмаха секирой, – Они сражаются! Пытаются прирезать друг друга, а не сделать вид, чтобы папочка с мамочкой отстали.       Астрид тем временем вместо очередного удара, против которого я уже поднял щит, просто бросилась на меня, сбивая с ног и садясь сверху. Очень, сука, неловкая ситуация, но несколько ударов по лицу выбили из меня все гормоны, а привкус крови во рту заставил зарычать. Перехватив руки девушки, я перевернул её под себя, устало дыша. – Всё, Астрид, хватит, – попросил я, нависая над ней. – Я тебе не проиграю, – прошипела блондинка, ударяя мне лбом в нос. Снова.       Я отпрянул, вставая на ноги и держась за место удара. Быстро найдя свой топор, я был готов продолжать бой, ещё больше злясь, да так, что начал слышать удары своего сердца. Эта злоба была неестественной, слишком сильной для меня. Но продолжить нам не дали. – Неплохо, но вы дерётесь так, словно ты хочешь её в жены взять, – Астрид метнула молнии из глаз на говорившего учителя, – А ты не особо-то и против.       Нужно будет Иккингу намекнуть, что учитель не прав, мало ли что парень себе может придумать от безысходности. – Конечно, тут не поле брани, но кусаться и давить глаза никто не запрещает, – Северин осмотрел всех, только чтобы увидеть непонимание. – А где же в этом честь? – спросила Астрид, всё ещё пуская пар из ушей. – Честь?! Когда тебя возьмет сразу пятеро викингов, которые приплывут, чтобы вас всех убить, ты тоже будешь им говорить о чести?! – взревел учитель, подходя к нам с Хофферсон, – А когда ты поплывёшь в набег и увидишь, как они насилуют девушек, тоже будешь рассказывать о чести?! Да они тебя в Хельхейм пошлют, в лучшем случае.       Наставник глубоко вздохнул, и отошёл так, чтобы его все видели. – Ваши родители могут рассказывать, что хотят, о чести и доблести, но там, – мужчина показал рукой за спину, – Вас будут пытаться убить, а не выиграть в сражении. Вас будут кусать, давить глаза, резать спрятанными кинжалами и стрелять из лука в спину. Во время боя срать все хотели на вашу честь. Если можешь убить, то неважно, как ты это сделаешь.       Его речь произвела впечатление на всех, даже Астрид успокоилась, опираясь на свою секиру и устало дыша. – Но не престало викингу травить ядом и творить чары, – предупредил Северин, – Я хоть и не северянин, но правила ваши знаю. – А откуда вы? — спросил Рыбьеног, не удержавший свою любознательность. – О, так у вас остались силы на вопросы! Тогда ещё побегаем.       И мы снова побежали. В этот раз закончили быстрее, но все буквально падали с ног. Тяжелее всего пришлось Ингерману из-за его веса. Ну, уроком будет.       Домой я пришёл уже поздним вечером, и сил хватило только на еду, которую буквально глотал, не пережёвывая. Аппетит взыгрался не на шутку, требуя добавки.       Прокрутив уже сейчас, утром, в голове всю тренировку, я всё же решился на то, чтобы встать. Попытка размяться закончилась поцелуем с полом и болью в руках. Попытавшись ещё несколько раз, я осознал, что из этой затеи ничего не выйдет. Слишком сильно мышцы устали после вчерашней экзекуции.       Пройдя на кухню, чтобы занять свои руки хотя бы готовкой, я обнаружил там своих родителей, уже завтракающих. – Мой маленький викинг проснулся, – Гуда улыбнулась, беря в руки пустую чашку. – Маленький?! Да ты посмотри на этого кабана, его уже женить в пору, – засмеялся отец, – Ну, как первая тренировка? – Когда ты мне рассказывал про нового учителя, то был неправ, – Альрик поднял бровь, смотря, как я сажусь перед очагом, забирая у матери свою порцию еды, – Всё намного хуже. – Стоик заставил его отчитываться каждое утро о тренировках, там и узнаю, – кивнул своим мыслям мужчина, – Сегодня пойдешь со мной, Рагнарсоны попросили ещё рук, чтобы сыну с его женой дом отстроить до первых серьёзных морозов. – Хорошо. А где щит новый взять? – А с прошлым что? Плевака клялся всеми богами, что он самый лучший, – Альрик потянулся за добавкой, но получил по рукам от матери. – Он не пережил встречи с секирой Астрид, – я скривился, понимая, как сейчас выглядит мой нос. – Так это она тебя так? – спросила Гуда, подходя ко мне и рассматривая моё лицо, – А девочка неплоха.       Вот сейчас обидно было. Женщина, я так-то твой сын, можно и сочувствие проявить. – Опять ты за своё, любовь моя, – вздохнул отец, поднимаясь на ноги и обращаясь ко мне, – Доедай быстрее и пойдём, там нас уже, наверное, ждут.       Уже к полудню я чувствовал себя полностью выжатым и обессиленным. Перетаскивание вместе с отцом очередного бруса вызвало дрожь в ногах, а ведь вечером ещё одна тренировка, где нас очень вряд ли пожалеют и скажут отдыхать. Кто угодно, но не этот злобный мужик. Благо, что основную работу мы уже заканчивали, и я планировал свалить, чтобы хоть чутка отдохнуть.       Дома тут строили без излишеств, ведь все понимали, что драконы могут сжечь твоё жилище, поэтому и делали всё максимально просто. Стены из бруса и крыша, которую по возможности и наличию времени закидывали мхом или дёрном, меняя его раз в неделю, когда он высыхал. Конкретно в этом доме пол решили пока что не делать, только накидали высохшую траву на землю и разметили место, где будет стоять очаг.       Несмотря на солнце, было прохладно из-за ветра, шедшего с севера. Поэтому на мне помимо обычной одежды был ещё и плащ, отчего я потел как не в себя. – После тренировки пойдёте в баню, – Альрик, кажется, читал мои мысли, – Стоик распорядился отдать вам одну. – Нам? Тем, кто тренируется? – отец кивнул, с улыбкой смотря, как я пыжусь с перекладиной для крыши, – Не много ли чести? – Отдать детей этому... наставнику решили не только наши семьи, просто только вы тренируетесь вечером, – я скинул перекладину, судорожно выдыхая, – Да и вождь пытается всё сделать для своего сына. Решил стать отцом, наконец, а не правителем. – Наверстывает упущенное? А чего он до этого так к наследнику относился? – вытерев рукой пот со лба, я присел на брус, смотря на отца, – Иккинг же вроде нормальный парень.       Мужчина вздохнул, посмотрев вдаль, туда, где небо и море встречались. – Исчезновение жены сильно ударило по Стоику, – голос отца стал немного отстранённым, – У него тогда совсем руки опустились. Мы с Плевакой взяли его бремя на свои плечи, чтобы все наши начинания не пошли прахом. – А как же Йоргенсон? Разве не он должен был помогать? Брат вождя же, – я откинулся спиной на дерево, блаженно выдыхая. – Они не родные братья. Их отцы были родными. Слюнявый умеет только сражаться на топорах, и то, только тогда, когда знает, что не сможет проиграть. Троллев трус, – Альрик сплюнул, складывая руки на груди, – Не знаю, как Несса его терпит. И сынок его точно такой же, так что будь готов ко... всякому.       Отец замолчал, но спустя несколько мгновений продолжил. – Да и Иккинг не был примерным сыном до недавнего времени, как и ты, к слову, – викинг хмуро посмотрел на меня, – Только парнишка всё делал наперекор отцу, а ты ленился, думая, что за тебя всё решат взрослые.       Я почесал затылок, чувствуя неловкость. Пример сына вождя оказался заразителен. – Может оно и к лучшему, что памяти лишился, – пробормотал отец, слегка отворачиваясь от меня, – Хоть за голову взялся и духом своим занялся. А теперь продолжим, негоже столько отдыхать.       Этот день будет слишком долгий.

***

      Иккинг, допив молоко, поставил кружку на стол, морщась от боли в руке. Последствия тренировки преследовали его в каждом движении, заставляя двигаться так, будто все его конечности поменяли на протезы, лишив былой ловкости, которой он мог гордиться.       Парень в пол уха слушал, как отец принимает просителей в большом зале, где его заставили находиться. По словам вождя, Иккинг должен набираться опыта и мудрости, но выходило так себе. Жители приходили с совсем уж мелочными просьбами: попросить благословить ребенка, дать добро на свадьбу, рассказать о наличии еды и прочих запасов. – Благословлять детей будет твоя жена, когда ты станешь вождём, – предупредил Стоик, заметив скучающее лицо сына, – Ты же должен озаботиться местом, где будет жить семья. – Если она будет, и если я стану, – прошептал Иккинг, надеясь, что вождь не услышит.       Обширный нахмурился, уже собираясь разразиться тирадой об уверенности в себе, но, вздохнув, смягчился лицом. – Иккинг, однажды тебе предстоит осознать, что меня не стало, а все эти люди смотрят на тебя, в ожидании твоего слова, – мужчина старался говорить как можно мягче.       Парень поднял взгляд на отца, не видя в его глазах насмешку или укор, и медленно кивнул. Хеддок младший старался не думать, что будет, когда вождя не станет. Да и сложно такое представить. Что может убить Стоика Обширного? Драконов он убил великое множество, людей немногим меньше. Разве что сами боги решат, что правителю Олуха пора пировать в Вальгалле.       Но это будет потом, а сейчас Иккинга волновали только боль во всём теле, желание поспать и понимание, что вечером всё повторится снова. Но может ему повезет и он сможет драться с Астрид. Ощутит её запах и хоть как-то пообщается.       Смотря, как Арвид нависает над его возлюблённой, Хеддок испытал острую ревность, которая, впрочем, тут же исчезла. Ведь Астрид не принадлежит ему, а Хельтор ей вполне подходит. Такой же воин как и она, не желающий сдаваться или уступать. Отчасти Иккинг уже смирился, что его чувства так и останутся безответными, но легче от этого не становилось. – Один всемогущий, как же быстро время летит, – заметил Стоик, смотря на вошедшего, – Неужели уже вечер, друг мой?       Сын вождя поднял голову, чтобы посмотреть, кто вошёл, но увидел только того, кто ему приснился ночью в кошмаре. – Истинно так, мой друг, – голос Северина казался тихим, но только из-за размеров помещения. – Ну, как подрастающее поколение? – вождь встал со своего стула, чтобы поприветствовать вошедшего, – И как тебе мой сын?       Иккинг сник, понимая, что сейчас в очередной раз услышит тираду о том, какой он бесполезный. Но наставник только хмыкнул. – Если будет меньше пялиться на Хофферсон, то толк будет, – мужчина со шрамом через всё лицо взял предложенную кружку и залпом осушил её, вытирая рукавом короткие усы, – Птенчик, как твоего дружка зовут? – Арвид, – отозвался Иккинг после секундной задержки. – Чей это сын? – спросил Северин, садясь по правую руку от Стоика, рядом с его сыном. – Альрика Хельтора, – ответил вождь, слегка хмурясь. – Хельтор... Хельтор, – повторял наставник сына вождя, силясь вспомнить, о ком идёт речь, – Да чтоб меня Хель к себе забрала! Это сын того самого парня, который Уббе высокого зарубил во время зимней войны? Да ещё и от Гуды небось? – Того самого, который подарил тебе парочку шрамов, – усмехнулся Стоик, посмотрев на сына, – Значит толк есть? – Конечно. Ты же меня знаешь. Я обещал сделать из них викингов — я сделаю, чего бы это им не стоило.       Иккинга пробрал озноб от этих слов. Их наставник не был похож на человека, дающего обещания просто так. Хотелось застонать, осознавая, что вчерашний вечер был только разминкой, но парень сдержался, не желая вновь показаться слабым в глазах отца.       Вождь ещё недолго о чём-то поговорил с наставником, после чего последний ушел. – Значит Хофферсон, да? – с прищуром и улыбкой спросил Стоик у сына. – О Боги... – взмолился Иккинг, падая головой на руки, чтобы скрыть то, как сильно он покраснел.       Его самую главную тайну раскрыли. И кто?! Человек, который увидел его в первый раз. Хоть бы этот разговор не вышел дальше Большого зала и не дошёл до Астрид. Иначе... Иккинг даже представить боялся, что будет в таком случае. – Ну будет тебе, сынок, – вождь негромко рассмеялся от смущения своего наследника, – Поговорим, как будешь готов, но сильно не затягивай, вам уже по пятнадцать. Её родители могут сами всё решить.       Как будто Иккинг этого не понимал! Только что он мог сделать, чтобы хоть немного приблизиться к этой валькирии?       "Стать сильнее, таким же как отец" – ответил он сам себе, смотря в сторону открывшейся двери и замечая, что ему пора на тренировку – Мне пора, пап. Если опоздаю на тренировку, то передам привет Богам от тебя, – Хеддок младший встал из-за стола, полный решимости для нового испытания. – После тренировки отведи всех в баню, – приказал Стоик, возвращая маску вождя, – в ту, что возле леса, там уже всё должно быть готово.       Иккинг кивнул, вспоминая, что эту постройку только недавно отремонтировали после последнего налёта, который её и уничтожил.       Дорога до арены была короткой. Возле входа его уже ждал Арвид, держащий в руках новый щит, на котором были изображены два скрещённых топора, и, собственно, сам топор. Лицо его выражало глубокую скорбь, от чего Иккинг начал волноваться. – Кто-то умер? – Я сегодня похоже умру, – ответил брюнет, прикрывая зевок рукой, – Давай здесь остальных подождём.       Иккинг заглянул внутрь арены, замечая там Астрид, точившую секиру, и повернулся к Хельтору с немым вопросом. – Кажется, она точит на меня зуб после вчерашнего, – Арвид провёл большим пальцем по шее, – Надеюсь не попадусь против неё. – А я думал, что вы... ну... – Иккинг замялся, как и всегда, когда речь шла о Хофферсон, – Наставник там говорил о... – Не-не-не, – прервал парня сын Альрика, протестуя и активно махая головой, – Себе забирай эту бестию, а я ещё пожить хочу. Желательно с яйцами.       Хеддок облегчённо выдохнул, радуясь, что его друг... да, друг, не имеет планов на девушку. Не хотелось бы ссориться из-за непонимания с одним из немногих, кто хорошо к нему относится. С другом. Первым его настоящим другом. Иккинг улыбнулся, осознавая, что жизнь понемногу налаживается. Отец стал обращать на него внимание, иногда даже слишком много, у него появился друг, а Астрид всё ещё может быть его. – Проходите внутрь, пока я не заставил вас разбирать и собирать заново арену, – приказал подошедший с остальными наставник.       Все ученики снова встали в строй, ожидая указаний. Вид у ребят был тот ещё. Ну, кроме Астрид, ей кажется было всё равно на первую тренировку. – Начнём с вопросов, – Северин принялся ходить перед ними, заложив руки за спину, – Чем отличается сражение с человеком от сражения с драконом?       Пока Иккинг думал, Сморкала, выкатив вперёд грудь, ответил. – Человека нужно бить в голову, а дракона в крылья, – Йоргенсон усмехнулся, ожидая похвалы от правильного ответа. – Ты был близок. Поэтому всего сорок отжиманий, – оскалился наставник, – А чтобы закрепить в твоей пустой голове необходимость думать... Ты, сядь к нему на спину, – Северин показал Рыбьеногу рукой на отжимающегося Сморкалу.       Ингерман, боясь учителя больше, чем брюнета, сел последнему на спину, от чего Йоргенсон просто упал на живот, отчаянно пытаясь встать. – Как закончишь — поменяетесь, – распорядился наставник, – И каков ваш ответ?       Все молчали, и Иккинг мог поклясться, что слышал скрип мозгов каждого. Какая может быть разница в двух сражениях, если в каждом нужно победить? Или... нет-нет-нет. Старые викинги всегда говорили, что в драке с драконом главное выжить, а не убить. – В сражении с человеком нужно победить, а с драконом выжить, – несмело озвучил свои выводы Хеддок, молясь всем Богам, чтобы ответ был верным. – Правильно! – Северин хлопнул в ладоши, – двадцать отжиманий. Остальные по пятьдесят. – Блять, я точно в армию попал, – со стороны Арвида слышалось бормотание, – Не там, так тут.       Закончив, Иккинг судорожно выдохнул, смотря, как остальные отжимаются, превозмогая боль в руках. Парень даже не хотел возникать по поводу собственного участия в этой разминке, примерно понимая методы обучения этого человека. – Ну, а теперь побегаем, – сказал Северин, когда все закончили. На Сморкалу даже Хеддоку было жалко смотреть после его испытания.       И снова эти бесконечные круги, но в этот раз у Иккинга была цель, а не просто желание пойти у отца на поводу ради одобрения в его глазах. Поэтому усталость, жжение в лёгких и боль в боку парень воспринимал стоически, стараясь не думать об этих проблемах.       Надежда сражаться против Астрид начала таять, как снег в тёплый весенний день, когда его вынудили стоять против Сморкалы. Хорошо, что Йоргенсон был совсем уставший, поэтому Иккинг не сильно получал в ответ, нанося свои удары в щит, лишь пару раз совсем немного задев противника. Но, слишком поверив в себя, Хеддок всё же пропустил удар щитом в плечо, чуть не вскрикнув от боли в суставе, однако сцепив зубы продолжил.       Удары сыпались одним за другим. Но, несмотря на их медлительность, Иккинг прикрывался щитом, боясь снова пропустить удар. Рука перестала нормально держать средство защиты, поэтому сын вождя решил просто уйти в сторону, но стоило только сделать шаг вправо, как Сморкала захватил своим топором щит и дернул на себя, сразу же ударив Хеддока в нос. – Слабак, – сквозь тяжёлое дыхание сказал брюнет.       Иккинг промолчал, держась за кровоточащий нос и стараясь проморгаться от слёз, обильно льющихся скорее от неожиданности, чем от боли.       После Йоргенсона был Рыбьеног, который оказался противником полегче. Хеддок старался почаще уходить из под ударов, но пару раз он был близок к тому, чтобы заработать перелом от атаки тучного парня. – Меняйтесь! – прозвучал окрик Северина, всё так же державшего руки за спиной и ходящего возле тренирующихся.       "Исполнилась мечта идиота" – подумал Иккинга, смотря на голубые глаза и волосы цвета расплавленного золота своего нового противника. Он слишком устал, чтобы хоть что-то показать Астрид, поэтому ушёл в оборону, даже не пытаясь наносить ответные удары. – Сражайся! – прошипела Хофферсон, делая шаг назад.       Хеддок, может, и хотел бы, но он слишком сильно устал, буквально не чувствуя своих конечностей. Всё его тело двигалось на инстинктах, не желая получить новую дозу боли, а в голове поднималась дымка, мешающая думать.       Во время защиты от очередного удара нога подкосилась окончательно, и сын вождя завалился на спину, не в силах встать обратно. Он мог только глубоко дышать и радоваться, что скоро всё закончится. Перед его взором, глядящим в чистое небо, появилось лицо Астрид, смотрящее на него с лёгким удивлением, переходящим в негодование. – Вставай, пока наставник не увидел, – Хофферсон дернула его за щит, поднимая на ноги, – И дерись, иначе я тебе руку сломаю.       Но Иккинг продолжил просто смотреть на девушку, не находя в себе сил продолжать. – Будущий вождь сломался, – усмехнулся Северин, подходя к их паре, – Ну ничего, сейчас поправим.       Он наклонился к уху Хеддока. – Не веди себя как баба перед бабой, – горячее дыхание обожгло щеку парня, – Так она никогда не станет твоей. Своё нужно забирать силой, и никак иначе.       Иккинг повернулся к наставнику, стоило тому отойти, и кивнул, показывая, что понял урок. Но понять и осознать это вещи разные. И пока шатен пытался найти в себе силы, Северин продолжил говорить, но уже им обоим. – Когда человек доходит до предела, то у него есть два выхода. Он либо ломается и сдаётся, становясь бесполезным для своего клана, – наставник показал рукой на Ингермана, блюющего на пол от усталости, - либо сжимает зубы и продолжает драться, словно дикий зверь, – а теперь он кивнул в сторону Сморкалы и Арвида, которые продолжали обмениваться ударами, медленными и слабыми. – Ты будущий вождь, дракон тебя раздери, – мужчина, кажется, начал злиться, – так и веди себя подобающе! Подними своё оружие и заставь её молить о пощаде!       Хеддок, тяжело дыша, поднял щит с мечом, показывая, что готов продолжать. Астрид, недолго думая, сразу же замахнулась секирой, чтобы ударить в щит, но Иккинг, выложив последние силы, сделал шаг вправо, поворачиваясь, и толкнул девушку, заставив её упасть и заваливаясь рядом с ней. – От овцы пользы больше, – вынес вердикт наставник, ухмыляясь.       Но сыну вождя уже было плевать. Его тошнило, а глаза заливал липкий и холодный пот, льющийся со лба. Вся его одежда была мокрой и неприятно прилипала к телу, заставляя чувствовать себя так, будто он в куче драконьего дерьма искупался.       Астрид лежала рядом, глубоко дыша и пытаясь сдуть прядь волос с лица. Хеддок, несмотря на усталость, наслаждался этим моментом близости. Первым, на его памяти. – Закончили, – прервал его наслаждение Северин, – А теперь все дружно идём в баню, от вас несёт как от дерьма яка. Завтра утром встречаемся возле леса.       По арене пронесся синхронный вздох, полный боли и разочарований. Хави всесильный, ещё и утром!       Иккинг всем своим телом почувствовал сожаление, что вообще ввязался в это дело, желая угодить отцу. А теперь уже и не отказаться. Что он скажет вождю? Что он устал? После этого не стоит даже и мечтать о хорошем отношении. – Вставай, – Хеддок повернул голову в сторону говорящего, увидев перед собой Арвида, протягивающего ему руку, – Нам пора. – Спасибо, – Иккинг принял помощь, застонав поднимаясь.       Выйдя с арены, они медленно поплелись в сторону нужной постройки, не разговаривая и думая о своём.       Улицы деревни к этому времени уже опустели. Жители разошлись по домам, наслаждаясь ужином и теплом очага в компании своей семьи. Иккинг поёжился от налетевшего холодного ветра. Мокрая одежда вмиг стала ледяной, неприятно кусая кожу. – Мы первые, – заявила Забияка, – И не дай Один вы решите подсматривать.       В девушку упёрлось пять пар усталых глаз, желающих только сна и отдыха.       Когда воительницы скрылись за дверьми бани, Иккинг присел на лестницу, подпирая рукой голову и стараясь не уснуть. Не так он себе представлял тренировки, вообще не так. – Тебе просто повезло, Хельтор, – даже усталый Сморкала оставался Сморкалой, – Если бы не рыбья кость, то я бы тебя без проблем одолел. – Закрой рот, Йоргенсон, – попросил Арвид, зевая, – Не порти воздух. Мы все устали, хотим пожрать и поспать. – Мы ещё разберемся. – Без проблем.       И все снова замолчали, пока не вышли девушки, покрасневшие и с мокрыми волосами. Иккинг смотрел на Астрид, находя её ещё более красивой, чем обычно. – Идём, начальник, – усмехнулся Задирака, слегка толкая Хеддока.       В первом помещении они разделись догола и зашли в саму баню. – А чего тут так холодно? – недоумённо спросил Хельтор, смотря по сторонам.       Найдя дрова, парень закинул их в печь, хмыкая. Потом он вылил воду из ковша на раскалённые камни, блаженно выдыхая. Затем повторил. – Ты нас сварить захотел? – почти криком спросил Задирака, всё больше сползая по скамье. – А веники у вас тут есть? – Арвид не обратил внимания на блондина и снова вылил воду на камни.       Иккинг схватился за уши, пытаясь спасти их от жара поднявшегося пара. – Да он из Муспельхейма вылез! – воскликнул Сморкала, пытаясь выйти из бани, но Хельтор держал дверь, смеясь. – Иккинг, тащи веники! Я вас научу баню любить!       И в этот момент Хеддок понял, что тяжёлый день ещё не закончился.