Часть 6. Дар или проклятие?
24 марта 2026 г., 17:38
Дар и проклятие — это две стороны одной медали. Чем ярче свет дара, тем чётче тень ответственности и испытаний, которые он несёт.
– О Тор, сколько же там ещё зерна? – Иккинг присел на ящик и устало обхватил лицо. Я усмехнулся, скидывая очередной мешок с плеч и садясь рядом с шатеном. Сегодня прибыл торговец Йохан, привезя с собой товары. Собственно, именно поэтому мы здесь и находимся с самого утра. Меня, Задираку и Иккинга вождь поймал, когда мы стояли у кузницы с планами заточить оружие. Разгружать целый корабль с мешками, полными зерна и весившими с половину меня, было тем ещё удовольствием, но выбирать не приходилось. – Эй, вы сильно ошибаетесь, если думаете, что я один всю работу буду делать, – Задирака, кряхтя от натуги, скинул свой груз в кучу к остальным. – Да мы так, на секунду присели, – я улыбнулся, идя за блондином на корабль. Близнецы оказались, наверное, самой большой неожиданностью для меня в новой жизни. Они не взрывали, не вели себя как умственно неполноценные и не пытались испортить жизнь другим. Практически самые обычные викинги, если не учитывать их стиль общения, когда они вместе и договаривают фразы друг за другом. Эти двое сильнее всего отличались от того, что я помнил. Остальные же примерно соответствовали моим ожиданиям, только Сморкала вёл себя куда более раздражающе, абсолютно не учась на своих ошибках. Сколько мы уже тренируемся под присмотром этого маньяка? Где-то с месяц, наверное. И каждый раз Йоргенсону прилетает, но тот на следующий день делает то же самое. И такое упорство меня в последние дни безумно раздражает. Сморкала, сука, как комар. Сколько бы ты его не отгонял, он продолжит пищать у тебя под ухом. – Осталось совсем немного, – сказал Иккинг, успокаивая скорее себя, чем нас с Задиракой. За это время сын вождя, кажется, немного выше стал и в плечах раздался. Ну, оно и не удивительно. От таких нагрузок даже Рыбьеног скинул с десяток килограмм лишнего веса. Теперь последнего я боялся ещё больше. Его ёбаный молот снится мне даже чаще, чем налёт, который был чуть меньше месяца назад. Теперь, спустя столько времени после первых тренировок, я облегчённо вздыхал каждое утро, просыпаясь с лёгкой усталостью, а не с безумной болью во всем теле. Мышцы привыкли, наконец-то. Конечно, всё ещё было очень тяжело, но теперь это было вызовом, а не испытанием на прочность, где на кону твоя жизнь. Скинув последний мешок, я почесал зарождающуюся щетину. Мда, рановато. В прошлой жизни мне повезло намного больше, ибо растительность на лице пощадила меня, заставляя бриться раз в пару недель, не чаще. Впервые за целые недели на небе ярко сияло солнце, а не хмуро нависали тучи, предрекающие хмурое настроение. Несмотря на ясную погоду, было уже достаточно холодно, чтобы полностью сменить одежду на тёплый вариант, обитый мехом и шерстью. Правда, для этого пришлось стричь овец вместе с отцом под смех Гуды, вызванный моим неумением. – Всё, парни, этот был последний, – Задирака просто лёг на причал, раскинув руки в стороны, – Больше я вождю на глаза не попадусь. Без обид, Иккинг. – Не могу с тобой не согласиться, – ответил сын вождя, одной рукой держась за спину, а другой прикрывая глаза от светила. – Да ладно вам… Доброе дело же сделали, – с лёгкой улыбкой сказал я, разминая плечи. – Уверен, что и тут побывал длинный нос этого садиста, – тихо высказал свои предположения Торстон, принимая помощь от Хеддока, чтобы встать, – Я уверен, что он хочет убить нас под видом обучения, но пока что не могу это доказать. – Ну, ты же стал лучше владеть копьём, а значит его методы работают, – не согласился я, слушая ругательства рабочих, шедших из деревни на пристань, – Хотя от парочки выходных я бы не отказался. – Мне к Плеваке пора, так что пойдёмте, заточу оружие, – Иккинг махнул рукой, уходя. Переглянувшись с Задиракой, мы пошли догонять Хеддока, который быстром шагом — практически бегом — шёл к своей цели. И его можно понять, потому что помимо тренировок или задач, которые нам давал вождь, были ещё и иные. Мне, например, очень часто приходилось с утра заниматься скотом, а потом помогать отцу с домом, который он не переставал чинить или что-то пытаться достроить. Иккинг, будучи учеником кузнеца, должен был ещё и там успевать работать. Из-за такого расписания я, честно говоря, вообще не замечал, как проходят дни. И даже факт попадания уже стёрся. Было полное ощущение, будто тут я всю жизнь и жил, а воспоминания из прошлой жизни чувствовались сном. Ярким, подробным и реалистичным, но сном. И только местный пантеон богов не давал мне окончательно забыться. Сложно сменить религию, если ты особо и не веришь в какие-то высшие силы. Драконы, конечно, давали понять, что в этом мире существует что-то мистическое или даже магическое, ибо само их существование не может обойтись без вмешательства богов, однако в остальном даже намёка на существование так называемых Асов я ещё не видел, поэтому и не особо-то в них верил, даже не смотря на веру остальных, которые были уверены в том, что каждый пир не обходится без посещения Одина. В кузнице было так жарко, что хотелось скинуть всю одежду, что, собственно, наполовину выполнил Иккинг, избавившись от рубахи и плаща, показывая жилистое тело и надевая рабочий фартук. – Давайте оружие. Мы с Задиракой отдали топор с копьём и сели на скамью, стоящую у скамьи, видимо, для ожидающих своего заказа. – Слушай, Арвид, не хочешь помочь нам с сестрой? – спросил Торстон, поворачиваясь ко мне и блистая потом на лице. – Даже боюсь спросить, как я могу вам помочь, – надеюсь, не придётся что-нибудь взрывать. Воспоминания из мультфильма были ещё свежи. – Мы хотим создать напиток, достойный богов! – возбуждённо сказал блондин, засверкав глазами, – Нужно всего-то снять пробу. Проще только разозлить Астрид. Давай, соглашайся. На фоне что-то прогремело, а после послышались причитания Иккинга, прыгающего на одной ноге. – В прошлой раз вы троих отравили, – сдавленным голосом заметил сын вождя, снова возвращаясь к работе. – А, им просто не повезло. В нашу настойку упало несколько кусочков драконьего корня, – отмахнулся Задирака, – В этот раз всё нормально будет. – Так сами и попробуйте, я-то вам зачем? – я попытался соскользнуть с темы, не желая закончить жизнь от отравления. – Наши с Забиякой мнения разошлись, поэтому нужен взгляд со стороны. – А кроме меня больше не кому? Вон Сморкалу попросите. Если он отравится, вас все благодарить будут, – продолжал я, забирая наточенный топор из рук Иккинга. – Он был в первой тройке отравленных, – заметил Хеддок, тихо посмеиваясь, – Потом грозился Тором, что накажет виновников. – И как? Наказал? – поворачиваясь к Торстону, спросил я. – Ага, пришёл к нашему дому и начал рассказывать, какой у него сильный отец, – снова отмахнулся блондин, дёрнув головой, – Тогда вышел уже наш отец и сказал, что выдаст сестру за него. После этого Сморкалу мы не видели несколько недель. – Меня отец тем же самым пугал, когда я не слушался его, – скривился Иккинг, сидя за точильным камнем. – А чего с Забиякой, раз все её так боятся? – я удивился. – Ты просто плохо знаком с ней, – усмехнулся блондин, перекидывая волосы через плечо, – Да поможет Видар тому, кто женится на ней. Мы замолчали. Я же думал о сестре Задираки, не до конца представляя, о чём они говорят. Вполне симпатичная девушка, по местным меркам, разумеется. Не Астрид, конечно, которая даже в свои пятнадцать полностью оправдывала своё имя. И неудивительно, что Иккинг по ней слюни пускал постоянно. Бьюсь об заклад, что не только он. – Ну так что? Поможешь? – с надеждой посмотрел на меня Задирака, – Клянусь Фреей, ты не отравишься. – Ты же не отстанешь, да? – я сложил руки на груди, смотря, как Торстон отрицательно машет головой, – Ладно… Когда я вам нужен? – Давай сразу после тренировки. Встретимся в большом зале, мы с сестрой всё принесём. Иккинг, ты тоже можешь попробовать… Если хочешь. Я обернулся к Хеддоку, смотря, как у него удивлённо поднимаются брови. Ну да, хотя общаться с большинством он и начал, но его ещё ни разу не звали куда-то. Иккинг неуверенно кивнул, возвращаясь к своему занятию. – Но только глоток, – сразу предупредил я, надеясь, что меня услышали.***
– Рыбьеног, может, тебе уже хватит? – спросил сын вождя, смотря с сомнением на своего соратника по испытаниям. – Иккинг, да только попробуй! Пьётся как берёзовый сок! – Ингерман с громким стуком поставил кружку на стол. Мы вчетвером сидели в большом зале. Да, к нам прибавился любитель отбивать мне руку своим молотом. Близнецы звали ещё и Сморкалу с Астрид, но первый только слегка испуганно посмотрел на нас и ушёл, а Хофферсон же просто проигнорировала приглашение. Что ж, полностью в её духе. Задирака, как и обещал, принёс бутылку, полную слегка синеватой жидкости, что сразу же меня напрягло. Ну какой хороший напиток будет синего цвета? Но сделав глоток, я изменил своё мнение. На вкус действительно было больше всего похоже на берёзовый сок, который мне довелось выпить однажды, будучи на каникулах в деревне. И без малейшего намёка на спирт, который явно ощущался в эле и медовухе... Но больше одного глотка я всё же решил не делать, предпочитая наблюдать за Рыбьеногом, допивающим уже третью кружку. – Нужно больше хмеля, – с задумчивым видом подвёл итог Задирака. – Но тогда на вкус будет как дерьмо яка, – послышался протест от его сестры, не сводящей глаз с Ингермана. В этот раз тренировка прошла чуть легче, Северин решил завалить нас теорией по убийству драконов. Самого важное, что я запомнил — это то, что бить дракона нужно под левое крыло, где у него находится сердце. И лучше всего копьём, чтобы держать хоть какую-то дистанцию. Теперь так будет каждый раз. Сначала теория, потом тренировка. А через годик обещали познакомить непосредственно с драконами, которых изредка отлавливали и содержали в специальных загонах в стенах арены. Что было странно, ведь ни единого звука я не слышал. – Ладно, это действительно неплохо, – сказал Иккинг, попробовав наконец напиток. – Обещай нам, что когда станешь вождем, сделаешь наш нектар единственным напитком на острове, – попросил Задирака, складывая руки в молящем жесте, – Я не хочу всю жизнь пить это пойло, что называют медовухой и элем. Иккинг замялся, не зная, что ответить. Да, когда дело касалось таких вещей, он возвращался в то состояние, откуда я всё время пытаюсь его вытащить. – А что это тут у вас? – спросил Плевака, подходя к нам и беря бутылку в руки. Тщательно осмотрев её, кузнец принюхался и ополовинил её. – О, сок пьёте. Эт правильно. Но какой-то странный он, – старый викинг, икнув, пошёл в сторону вождя, поправляя штаны крюком. – Фрея милостивая, надеюсь, Плевака не отправится к праотцам из-за этого, – пробубнил Хеддок, странно махая головой. – С тобой всё в порядке? – посмотрев на Иккинга, спросил я. – Да, только голова немного кружится, – кажется, парня развезло. И это всего с одного глотка. Я с сомнением посмотрел в свою кружку, болтая содержимым, и отодвинул её от себя. – Да, хмель точно будет лишним, – вынес свой вердикт Торстон, смотря, как сын вождя медленно краснеет щеками. Рыбьеног же сидел как ни в чем не бывало и, кажется, даже намека не чувствовал на опьянение, переводя взгляд со своей кружки на Иккинга и обратно. Я тоже ничего не ощущал. Так и запишем, Хеддоку не наливать.***
– Северин, тебя вождь зовёт, говорит дело срочное, – на арену вбежал незнакомый мне викинг. – Скажи ему, что я занят, – чуть ли не прорычал наставник, не любивший, когда его отрывают от работы. – Он сказал, что это важно, – голос неизвестного стал тише, а сам он сделал небольшой шаг назад, к выходу. Учитель закрыл глаза, медленно вздохнул и громко выдохнул. – Продолжайте. И не дай Один я узнаю, что вы отдыхали, пока меня нет… – сказал Северин нам, намекая на кары, – А я узнаю. Мы активно закивали, не прерывая тренировку и смотря, как он уходит, заложив руки за спину. Стоя в паре с Иккингом, мы отрабатывали увороты, не используя щиты. Учитывая методы этого маньяка, постоянно доходило до небольших порезов, то и дело остававшихся от оружия. Но занятия были эффективны, стоит признать. Кто же хочет получать ранение, просто тренируясь? – Мой отец почти договорился с Дагуром, – раздался голос Сморкалы, уклонившегося от удара Забияки, – В следующем году его сестра станет моей женой. – Хедер? – Иккинг на секунду завис, удивлённо подняв брови и чуть не попав под удар моего топора, но я успел вовремя среагировать, оставив голову будущего вождя на месте. – Ага, она самая. Говорят красавица, каких ещё на всём архипелаге поискать, – брюнет мерзко засмеялся, – И, конечно, она достанется Йоргенсону. Как и подобает. Сестра Дагура? Хедер? Нет, ничего не могу вспомнить о ней. Ну и плевать. Может быть, хоть этот мудак успокоится наконец. – Да-да, Хельтор, именно мне, – усмехнулся Сморкала отходя от Забияки, – Ты всегда будешь вторым. Как и твой папаша. Я удивлённо посмотрел на говорящего, уходя от удара Иккинга, а после давая знак, что нужно остановиться. Моя семья-то тут причем? – А я-то тут причем? Йоргенсон натянул едкую ухмылку, подходя ближе. – Ах, и как же я мог забыть? Сын такого великого, – брюнет показал пальцами кавычки, – воина и якшается с рыбьей костью, которого впору изгнать за то, что он позорит свою фамилию. – Что ты творишь, навоза кусок? – прошипела Астрид, озираясь на вход в арену. Сын слюнявого только отмахнулся, отчего Хофферсон чуть ли не зарычала. – Ты такой же неудачник. Потерять память из-за спасения того, кто давно уже должен был сгинуть. Весь в своего отца. Разве тебе не рассказывали, как твой папаша лишился брата? Я уже не слушал его, видя перед собой тех людей из прошлой жизни, кто постоянно смеялся над моей семьёй. На месте, где ещё недавно стоял Сморкала, располагался Витя по прозвищу спица. – Как тебя, выблядка, только в школу пускают? – спрашивал он, наслаждаясь смехом таких же шакалов, как и он. Я мотнул головой, пытаясь скинуть наваждение. Но теперь на месте Сморкалы стоял другой ублюдок. – Я слыхал, твоя мать на трассе подрабатывает, – он гадко рассмеялся, толкая своего друга, чтобы тот оценил шутку, – Чтобы учебники тебе купить. Снова замотал головой, чтобы уйти от этих воспоминаний. – Что такое? Снова память потерял? Голос Сморкалы ворвался в мои уши, утопая в стуке сердца. Воздух вокруг меня стал горячим настолько, что каждый вздох обжигал нос и лёгкие. Там, где должен быть желудок, я чувствовал только огонь, расходящийся по всему телу и призывающий дать ему выход. Всё вокруг начало окрашиваться в красные тона. Не видя ничего, кроме Сморкалы, я шагнул к нему, чувствуя, как трясутся мои руки от силы, рождённой из ярости. – Стой, он того не стоит, – Иккинг попытался меня остановить, держа за плечо. Но у него ничего не вышло. Я хотел рвать, ломать и драться до тех пор, пока не упаду без сил. Каждая мышца в теле была напряжена от желания наказать выблядка за слова. – Да стой же! – Хеддок встал передо мной, упираясь руками мне в грудь, – Он только этого и ждёт. Я глубоко дышал, смотря на сына вождя. Постепенно это состояние спадало, давая мозгу пространство для мыслей. Никогда раньше я не чувствовал подобного! Да, была злость, но не так сильно… – Ну, я вас предупреждал, – раздался голос со стороны входа. Последующие часы мучений окончательно вывели из меня это… Да я даже не знаю как это назвать! Это не мои эмоции! Как будто в голову разъярённой собаки залез. Ничего кроме инстинктов. Только желание разорвать глотку и убить. Стало страшно от того, что я понятия не имею, что со мной произошло. Было ли это просто неудачное стечение обстоятельств, или же нечто иное? И повторится ли это снова? Ответы хотелось найти как можно скорее.***
Астрид в очередной раз метнула секиру в уже изрядно порубленное дерево, рвано выдохнув и стараясь перебороть усталость. Она продолжала оттачивать владение любимым оружием дяди, который так бесславно умер — в ужасе перед драконом. Девушка со злостью вырвала секиру из древесины, думая о том, как избавить славную фамилию Хофферсон от позора. Ей придётся доказать этим оружием, что не все в её семье обычные землевладельцы, которые бегут от сражений. Нет, Астрид была копией своего дяди — Финна Хофферсона, слывшего славным воином до встречи с крылатым ужасом, настолько легендарным драконом, что подрастающие дети даже не верят в его существование. Воительница устало присела у дерева, ранее служившего в качестве мишени, кладя оружие себе на колени и нежно проводя пальцами по рунам на острие. «Непоколебимый» — в очередной раз мысленно прочитала девушка словно заклятие, дающее ей цель и силы для её миссии. Домой идти не хотелось, не хотелось снова ссориться с родителями. Сколько времени это уже продолжается? Два-три года точно, если не больше. И если поначалу Астрид ещё пыталась доказать, что она воин, желающий сражений, а не будущая примерная жена, то сейчас просто сбегала или старалась пропускать слова отца о её долге мимо ушей. Но девушка понимала, что бесконечно так продолжаться не будет. Однажды её поставят перед выбором: либо выходить замуж, либо лишаться фамилии, рода, становясь по сути ничем и никем. Понимала, но принять не могла, продолжая тренироваться, чтобы, когда её выгонят из дома, она была способна сама себе заработать имя. Астрид с трудом поднялась, опираясь на секиру, осмотрела спокойный лес и, мысленно попрощавшись, медленно побрела в сторону дома, надеясь, что родителей там ещё нет. В таком случае она сможет спокойно уснуть, избегая неприятных разговоров. Каждый шаг отдавался ноющей болью во всём теле, но девушка наслаждалась этим. Хотя последняя тренировка даже Астрид далась не просто. А всё из-за двух баранов, лишённых дисциплины и желающих что-то доказать друг другу. Надежды Хофферсон рассыпались, как сухой песок на ветру, когда она тихо зашла в дом, сразу же замечая родителей, изучающе смотрящих на неё. Обладательница волос цвета солнца сжала челюсти от разочарования. – Где ты была? Ваша тренировка закончилась ещё несколько часов назад, – требовательно спросил глава семейства, вставая из-за стола. – Я тренировалась, – нейтрально ответила Астрид, готовясь к спору. – Мы с матерью что тебе в прошлый раз сказали, несносная девчонка?! – мужчина грозно сверкнул глазами, – Хочешь, чтобы я тебе запретил вообще тренироваться?! Астрид с вызовом посмотрела на отца. – Ларс… успокойся, – нежно попросила Вара — жена Ларса, – Давайте хотя бы сегодня обойдемся без ссор. Проходи, девочка моя. Вопреки всему, свою маму Астрид любила и уважала. Хотя та частенько занимала позицию отца, но делала это не так категорично. Девушка, скинув плащ и оставив секиру у входа, прошла к столу, садясь напротив Ларса, всё ещё стоящего и сжимающего кулаки. – Пора решать этот вопрос, – заявил мужчина, разжимая руки и садясь на стул, – Я давал тебе выбор, Астрид, но ты решила поступить по-своему, под стать своему дяде. Воительница почувствовала, как сжимается её желудок от тревоги. Вот тот момент, о котором она думала совсем недавно. Сейчас её поставят перед выбором: долг или мачта. – Даю тебе год, чтобы ты сама выбрала того, кто тебе мил, – мужчина глубоко выдохнул и устало покачал головой, – Это всё, что я могу сделать для тебя. – Целый год? Почему так долго? – едко спросила Астрид, понимая, какой выбор сделает, – Почему не до Йоля? – Астрид! Мы и так отказываемся ото всех предложений, имей уважение, – доброта Вары испарилась, словно дым после ветра, – Тебе уже не пять лет. Приходит пора исполнить свой долг перед родом. – Именно его я и исполняю! – заявила девушка, начинающая закипать. Все эти разговоры о долге раздражали девушку, но она понимала, что люди, занимающиеся посевом и скотом, не поймут воина. Иногда воительница ловила себя на отвратительной мысли, будто это не её родные родители. Ну не могут же они так сильно отличаться! – Ты только терпение наше испытываешь, – Ларс отвёл взгляд от дочери к очагу, – Никто не считает Финна трусом. – Я слышала, как в порту над ним смеялись торговцы! – Астрид горячо взмахнула руками, – Надо всей нашей семьей! – И что же, ты будешь убивать всех, кто смеётся над нами? – с лёгкой печальной улыбкой спросил мужчина, продолжая смотреть в огонь, – Хватит ли тебе сил для этого? – Как вы можете так просто относиться к чести нашей семьи!? – девушка непонимающе переводила взгляд между родителями, пытаясь найти хотя бы намёк на ответ. – Вся честь закончилась ещё шестнадцать лет назад, когда архипелаг погрузился в войну, – тихо ответил Ларс и встал из-за стола, смотря на Астрид, – Ровно один год. Мужчина бесшумно ушёл под непонимающий взгляд дочери. Воительница слышала о Зимней Войне, разразившейся до её рождения, но подробностей не знала. – Присмотрись к Хельтору. Гуда совсем не против, если вы… найдёте общий язык, – Вара подмигнула Астрид, на что последняя не сдержалась и всё же закатила глаза. К кому ей ещё присматриваться? Может быть к Сморкале? Или к сыну вождя? А может сразу к Рыбьеногу? Как смотреть на них в таком ключе, если никто из них не сможет одержать победу в сражении с ней? Арвид был слишком несерьёзен, Иккинг — это Иккинг, а остальные двое вообще ни на что не годились. – Что было шестнадцать лет назад? – дочь Вары предпочла проигнорировать совет матери, – Почему все если и говорят о тех годах, то так, словно там было что-то ужасное? Обычная война, разве нет? Женщина вздохнула, беря в руки пряжу. – Мой отец говорил, что эта война — первый знак Рагнарёка, – почти шёпотом ответила Вара, – Зима длилась долгие три года, поэтому её и назвали Зимней. Никто не был готов к такому. Голод и смерть воцарились на каждом из островов. – На этой войне дедушка умер? – Нет, он ушёл искать славную смерть, чтобы остальной семье еды хватило, – женщина помотала головой, прогоняя воспоминания, – И чтобы хоть как-то выжить, вожди начали заключать союзы и нападать друг на друга, в надежде найти еду у других. – Час топора, – тихо добавила Астрид, получая кивок от матери. – Брат шёл на брата, матери избавлялись от одних детей, чтобы дать другим шанс выжить, люди уходили из домов в поисках смерти от оружия, а не от голода и болезни, – Вара замолчала, смотря на свои руки, а потом добавила, – Та война оставила отпечаток на каждой семье в этом проклятом Богами архипелаге. Астрид молчала, не зная, что сказать. Она даже представить себе не могла, что всё было настолько серьезно. – Твой отец шёл плечом к плечу со Стоиком в походе против Изгоев, – добавила женщина, возвращая краски своему лицу, – Но, вернувшись, решил отложить меч и щит подальше, занявшись посевами и скотом, в страхе снова целые недели пробыть голодным. Картина мира в голове девушки стремительно рушилась под напором новых знаний. Она не могла и представить, что её отец когда-то был воином. Тем самым викингом, о которых пели в песнях и слагали мифы, не боящимся смерти, а ищущем её. – Я знаю, о чём ты думаешь, девочка моя, но мы с отцом хотим для тебя лучшей доли, нежели была у нас, – Вара посмотрела на девушку взглядом, полным нежности. – Я всё равно не хочу выходить замуж, – упорствовала Астрид, вставая из-за стола и желая уйти к себе, готовиться ко сну. – Однажды ты поймёшь, что любовь — это не смерть долга. Воительница, ничего не ответив, ушла в свою комнату, на ходу распуская волосы. Ей нужно о многом подумать.
