Они наши враги

             Выдыхая облака пара, которые терялись в обильно падающем снеге, я посильнее закутался в плащ, чувствуя, как мороз кусает мои щёки. Вот и наступила полноценная зима, добавляя работы по утрам. Снег, кажется, вообще не собирался останавливаться, засыпая всё вокруг. Каждый дом был укрыт покрывалом, а земля приятно хрустела при ходьбе.       Я стоял на главной площади, наблюдая, как ставят огромную ель прямо в сердце деревни, а с десяток крепких мужиков тащат большое йольское полено в место, где скоро будет пир. Праздники тут были куда более важным событием, чем в моей прошлой жизни. Там, если ты не хотел отмечать новый год, то просто мог сидеть дома или работать, и никто тебе слова плохого не скажет, за исключением совсем уж фанатичных семей. Здесь же все были фанатичны, когда дело касалось таких вот мероприятий. – Йоль очень важен для всех нас, – сказала мне вчера Гуда, энергично бегая по кухне, чтобы приготовить праздничную еду, – Обязательно надень новую одежду, в плащ вплети плющ и стебли пшеницы, а завтра вечером поможешь украсить дом еловыми венками. – Плющ и пшеница — символы бессмертия, – добавил Альрик, подготавливающий свой плащ к празднику.       И вот я стоял на площади, наблюдая, как другие подготавливают свои дома и целые улицы. Дел не было совсем, а до тренировки времени ещё много. В поисках занятия я и прибрёл сюда. – О, Арвид, – раздался голос позади меня, – Ты как-то говорил, что Иккинг хорошо рисует.       Я повернулся, смотря на Задираку, бережно держащего щит. – Отец подарил, хочу, чтобы он мне герб нарисовал, – парень выглядел донельзя счастливым, то и дело кидая взгляд на обновку. – Думаю он справится, – кивнул я, заражаясь счастьем Задираки и тоже начиная улыбаться, – Осталось только найти его. – Он либо с вождём, либо с Плевакой, – сказал Торстон, – Начнём с большего зала.       Там его не оказалось, но нас припахали к украшению места пира. Неудачно вышло, да. И пока я вешал очередной венок, задумался о сходстве Йоля и Нового года из прошлой жизни. Совпадений было так много, что удивляться я уже устал. Но здесь праздник зимнего солнцестояния сочетал в себе ещё и рождество со всеми этими венками, гаданием, поцелуями под омелой и прочим.       Наконец закончив, мы улизнули на продолжение поисков сына вождя, по пути разговаривая о разной чепухе. – Плевака попросил ящик нашего нектара, – поделился блондин, идущий чуть впереди, – Говорит давно так хорошо не спал. И даже тролли носок не сперли. – Ты думаешь, что носок на месте из-за вашего... а как вы его называете вообще? – спросил я, уже заметив кузницу. – Не придумали ещё. Спорим между торстэлем и эльторстом. – Первое звучит лучше, – подсказал я, дыша в руки, чтобы согреть их. – Передам Забияке, что её вариант провальный, – улыбнулся парень, останавливаясь у входа и открывая дверь, – надеюсь он тут...       Задирака резко остановился, заставляя меня врезаться в него и посмотреть через его плечо, что же там такого удивительного.       Картина маслом: Иккинг с голым торсом, и Астрид, снимающая с себя плащ. Все замерли. – Мы не вовремя? – спросил Торстон Иккинга, который поднял глаза в потолок и что-то шептал, – Арвид, давай потом зайдём, – начав пятиться назад, прошептал в мою сторону близнец.       Тактическое отступление было прервано девушкой. – А ну стоять! Не знаю, о чём вы подумали, троллины дети, но всё совсем не так, – Астрид угрожающе взялась за секиру, скидывая окончательно плащ. – Я подумал, что ты пришла просто заточить оружие, – Задирака поднял руки, – Но раз ты говоришь, что все ина...       Не дав ему договорить, я начал вытаскивать близнеца на улицу. Уже закрытая дверь пошатнулась от прилетевшей в неё секиры. – Да ладно тебе! – возмутился Торстон своему спасению, – Злить Астрид это весело! – Думаю, Иккинг бы с тобой поспорил, – усмехнувшись, я уже собирался снова открыть дверь, но меня прервал Плевака, появившийся из ниоткуда. Как он так бесшумно ходит по снегу с протезом? – С чем бы он поспорил, м? – спросил кузнец и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, косо смотря на секиру, торчащую со внутренней стороны, – О, кажется я не вовремя? – Да Тор всемогущий! – послышался возмущённый возглас Астрид.       Задирака засмеялся, не боясь получить уже застрявшим в дереве топором. Я спустя мгновение присоединился к нему.             Спустя пару минут из кузни вышла Хофферсон, которой только пара из ушей не хватало для полноты картины. Её красивое лицо было искажено гримасой злости, а руки напряжённо сжимали заточенную секиру. Вся её поза говорила о готовности к бою. – Не дай Один я услышу, что кто-то говорит обо мне и... Иккинге, – имя наследника вождя далось девушке с трудом, словно оно было проклято или могло вызвать стихийное бедствие. – Ладно, не горячись, Астрид, – сказал я, на всякий случай слегка подгибая колени, чтобы быть готовым... ко всякому.       Воительница ещё раз посмотрела на нас угрожающим взглядом и, дунув на прядь волос, упрямо падающих на глаза, пошла в сторону большой площади. Кажется, в каноне Иккинг приручил сразу две фурии, хе-хе.       После этой, без сомнения, занимательной сцены, мы с Задиракой зашли внутрь, где последний объяснил свою просьбу, и Хеддок, кивнув, принялся за рисовку, высунув язык от сосредоточенности. Только от Плеваки изредка доносился бубнёж о бесполезности этого всего, ведь щит через недельку придётся снова разрисовывать.       Я же тем временем сидел на скамье у входа, наслаждаясь этим странным спокойствием и тем, что у меня всё получается. Даже какие-никакие друзья появились, на что в прошлой жизни и намёка не было. И, видимо, дело было не в том, что я не умел дружить, а в том, что мне просто не хватало на это времени и сил после нескольких смен. С оружием тоже всё идет неплохо, вопреки моим ожиданиям.       "Осталось только девушку найти и заживу тогда" – посмеялся я своим мыслям, понимая, что счастье не в каких-то вещах, а вот в таких моментах: когда под звуки кузнечной печи Иккинг увлечённо рисует, то и дело хмурясь от того, что линия пошла не туда, куда нужно, а Задирака рассказывает состав своего чудо-напитка кузнецу, активно уговаривая того закупаться на постоянной основе. И всё это под новогоднее настроение и зимнюю прохладу за дверью.       Прямо вспомнился один единственный раз, когда я встречал новый год в деревне. Тогда моё утро началось с подарка от дедушки: новенький кнопочный телефон. А в то время и такие были далеко не у всех детей. После мы с ним резали салаты под идущую по старенькому телевизору извечную классику и ставили елку. На следующий день, разбираясь со своим подарком, я осознал, что дедушка, возможно, потратил не одну свою пенсию на него. Впервые мне не удалось сдержать слёз от понимания, сколько этот телефон значит для нас двоих.       Это воспоминание я пронёс через всю свою недолгую прошлую жизнь. И собирался сохранить и дальше, надеясь, что оно не сотрётся под давлением новых моментов, куда более ярких, чем из далёкого детства прошлого мира.       Но и жить прошлым, полным в основном негативных воспоминаний, тоже не хотелось. Они напоминали кальмара, который обхватывал мозг щупальцами и втягивал в себя. Теперь они снились мне вперемешку с драконами. Если раньше в своих снах я наблюдал, как тот, кого нужно было называть отцом избивал или убивал мою мать, то теперь он превращался в змеевика, метая в меня шипы, а на утро я чувствовал боль в тех местах, куда они попадали. В иных снах я видел, как здесь, уже на Олухе, драконы целой толпой раздирали на куски и сжирали мою маму, радостно вереща. – Ты здесь вообще? – голос Торстона вывел меня из воспоминаний. – А? Что?... – Иккинг герб закончил, говорю. Смотри, – блондин поднял щит.       На зелёном фоне был нарисован кинжал, вонзающийся в брюхо двуглавого дракона, а на краях были нанесены руны. "Хитрость — залог победы" – прочитал я мысленно письмена.       С их изучением всё вышло просто. В моей голове уже было знание языка викингов, когда мне пришлось впервые прочесть надпись. Вот просто знал язык. И даже то, что все говорят не на русском, я осознал не сразу.       Задирака поблагодарил сына вождя, отчего последний смутился, и мы вышли на улицу, где после жара кузни мороз неприятно кусал открытые части тела. – Если вечером первый придёшь в Большой Зал, то занимай стол у стены, – попросил Торстон, кидая взгляды на свой щит, – Пойду сестре похвастаюсь. До Йоля!       Я только кивнул, улыбнувшись. И вот что теперь делать? Получив такой долгожданный выходной, я даже представить не мог, чем себя занять. "Иронично" – сказал бы один известный любитель ходить в глубоком капюшоне, пугать всех до усрачки и создавать галактические империи.       За неимением лучших вариантов я решил пойти домой, может хоть там найдётся, чем заняться. Ну или посплю, на худой конец. Мысль о первом дневном сне за обе жизни предвкушением подняла мои волосы дыбом.       Проходя по улице, я наблюдал, как дети бегали друг за другом, смеясь и не стесняясь взрослых, которые активно общались друг с другом, кучками расположившись по всей деревне. Большая часть домов уже была украшена еловыми венками и раскрашенными щитами, на которых красовались разные деревья, камни, какие-то растения и лики Богов. Всё поселение за день преобразилось, создавая то самое праздничное настроение.       Дома пахло травами, елью и ягодами, да так сильно, что голова пошла кругом. В главном помещении было пусто и стояла тишина, изредка нарушаемая треском очага.       Взяв нож и небольшой кусок дерева, я присел на скамью, прикидывая, как начать. Давно уже хотел попробовать начать вырезать фигурки, но был постоянно занят, а тут такой шанс. В конце концов, только руками я и мог работать.       Первый росчерк ножа был слишком слабый и неуверенный, но я продолжил, постепенно снова уходя в мысли о прошлом и будущем. Особенно о последнем, из-за памяти о договоре. Он нависал надо мной словно дамоклов меч, омрачая собой моменты, когда я был счастлив. Отвратительное чувство.       Что ещё хуже, мне даже не сказали, что делать-то нужно. Но я всем своим нутром чувствовал, что это нихера не вымысел и не шутка от моего мозга. Окружающий меня мир был тому доказательством. Нельзя умереть и просто возродиться в вымышленной вселенной без помощи кого-то... сильного, как минимум. Конечно, я знал о реинкарнации. Но это же, вроде, было только в Христианстве? Или меня Иисус отправил сюда, чтобы я всех обратил в его веру, а я тут проникаюсь местной культурой? Да и сомневаюсь, что он бы стал так разговаривать и призывать к убийствам.       Скандинавские боги? Ну, эти-то могут, но разве у них в религии было что-то о перерождении? Погибшие в бою и с оружием в руках отправляются в Вальгаллу, а остальные к Хель. И, вроде бы, никаких альтернатив. Хотя может, я просто не всё знаю? Мои воспоминания из прошлой жизни о викингах и их богах не пестрят подробностями, а здесь ещё не довелось изучить все хитросплетения мифологии.       Помотав головой, выгоняя мысли о вечном, я посмотрел на свою работу. Хотел сделать хоть что-то отдаленно напоминающее волка, а получился... камень, точнее и не сказать. Вздохнув, я продолжил, меняя цель с волка на что-нибудь попроще, но был прерван звуком открывающейся двери. – Вот ты где, – сказал отец, стряхивая снег с плаща, – Начинай собираться, скоро уже выходим.       Мужчина снял с себя плащ, вешая его на гвоздь у входа, и втянул воздух носом. – Обожаю этот запах, – объяснил Альрик своё поведение, видя мой непонимающий взгляд. Он прошёл и сел напротив меня, – Моя матушка очень любила доставать настойки на ягодах перед самым Йолем. – А я думал, что его отмечают в Большом Зале, а не дома, – я отложил нож с заготовкой и сел поудобнее. Разговаривать с отцом мне нравилось. – Так и есть. Все понемногу несут еду и напитки из своих домов для общего стола, – мужчина слегка улыбнулся, – А под конец торжества мы решаем, чья настойка лучше. – И чья же была лучшей в прошлый Йоль?       Альрик воровато осмотрел дом. – Торстонов, – ответил он, а потом шёпотом добавил, – Только матери не говори, это будет нашим маленьким секретом.       Отец потрепал меня по заплетённым волосам, на что я не смог удержать улыбку. Вот так и закрываются гештальты неудачного детства. – Да, настойки они делать умеют, – я кивнул, вспоминая вкус их... как его там... торстэля. – Это у них семейное. Плевака рассказывает, что они детей ими поят вместо молока, – усмехнулся викинг, – И это первый раз, когда я верю нашему любителю рассказывать истории.       Нас прервала Гуда, пришедшая с улицы и поднявшая суету. – Там уже люди на площади собираются, а вы тут сидите зубы точите! – мама взмахнула руками, – Если через пол часа вы не будете готовы, то, клянусь Тором, вы пожалеете об этом.       Мы с отцом мгновенно испарились, предпочитая не испытывать судьбу на прочность.       Открыв сундук, я сразу же увидел аккуратно сложенную одежду из плотной ткани с богатой вышивкой в красных цветах. На рубахе в левой части груди герб рода — два скрещённых топора — был вышит тонкими нитями из, кажется, серебра. Ремень был с такой же эмблемой. А под всем этим лежал плащ из волчьей шкуры — я видел, как Альрик делал его где-то с неделю назад. Эх, жаль, что зеркала под рукой больше нет, но уверен, что выгляжу сейчас как боярин.       Проверив прочность косы, я вышел в главную комнату, где меня уже ждали. Родители осмотрели меня, похмыкали, и отец подошёл ко мне с топором в руках. – Вот, держи. Это топор наследника, – я взял оружие, осматривая его, – Засунь его за ремень.       Руны вдоль острия гласили "Кровь за Кровь". Мне показалось, что письмена слегка засияли красным цветом под моим взором.       Выкинув лишние мысли, я засунул топор за пояс и посмотрел на родителей. Одеты они были как в Мидсумар, только слегка побогаче и в красных цветах. Кровь за Кровь, красный цвет одежды... Занятный символизм, нужно будет попросить отца побольше рассказать о нашем роде и его истории.       Выйдя из дома, мы быстро пошли на главную площадь, где уже собрались все остальные, под шутки Альрика о схожести женщины и дракона, за что он периодически получал локтём в ребра, каждый раз охая и удивляясь силе своей жены. – Ну вот, пропустили сожжение ели, – вздохнула мама, когда мы всё же дошли, – Уже который год пропускаю из-за тебя.       Отец ловко увернулся от очередного удара, смеясь.       Огромное дерево ярко горело, освещая всю площадь и защищая людей, окруживших её, от наступающей ночи. Запах дыма и треск ели заполнили всё вокруг, отвлекая ото всех проблем и раздумий. Люди вокруг меня что-то радостно кричали и смеялись, некоторые уже держали кружки, другие же просто радовались, благодаря богов, а дети с венками на головах подобно ручейку бегали между взрослыми, играя в догонялки.       Вся эта атмосфера так сильно поразила меня, что я просто вертел головой в попытке всё это запомнить и сохранить в памяти. Воздух был наполнен чем-то... не знаю, магическим? Хотелось сорваться и начать что-то кричать, поддаваясь общему настроению жителей. Всё ощущалось очень первобытно: лики богов, вырезанные из дерева, танцующие люди, запахи зимы и тяжёлого дыма, шёпоты благодарности Асам. Никогда ещё мне не доводилось чувствовать себя причастным к подобному.       Когда дерево уже почти догорело, на площадь вышел вождь. – В эту самую тёмную ночь года, мы собрались здесь, чтобы встретить Йоль — праздник новой жизни и солнца, – начал он, заставляя всех остальных замолчать, – И пусть в этот день Один благословит наши дома, Тор защитит нас своим молотом, и да одарит нас Фрейр богатым урожаем, а Фригг принесёт счастье нашим семьям!       Жители взорвались криками и поздравлениями, поднимая кубки и кружки с элем. Я украдкой посмотрел на своих целующихся родителей и улыбнулся, чувствуя, как ноги потихоньку начинают замерзать. – За процветание нашего народа! За мудрость предков! За счастье грядущего года!       Голос вождя прогремел на всю площадь. Родители схватили меня за руки и смеясь побежали вместе со всеми в сторону Большого Зала. Несколько раз, кажется, я замечал макушки знакомых мне ребят, но всё происходило слишком быстро, чтобы попробовать договориться сесть всем вместе.       Вся деревня одним могучим потоком влилась в зал, зажигая йольское полено, стоящее в центре огромного помещения, между двумя рядами огромных столов в форме буквы "П", во главе которых уселся счастливый вождь, кому-то махая головой.       Я же высматривал дальний стол, стоящий отдельно от ровных рядов, коих тут было достаточно. Наметив один такой, я уже собрался идти, но Гуда слегка сжала мою руку. – Посиди пока с нами, нужно почтить вождя, – сказала она, улыбаясь и обнимая меня за плечи, – Успеешь ещё к своим друзьям.       Посадив меня между собой и Альриком, она, ещё раз одарив меня улыбкой, повернулась к Стоику, уже что-то рассказывающему. – Через несколько месяцев тебе предстоит плыть к Железнобородым, друг мой, – вождь обратился к моему отцу, – Гуннар хочет союза, узнай для чего.       Альрик тяжело выдохнул и посмотрел на своего друга. – Ты же помнишь, что он меня практически изгнал с острова? И всё равно посылаешь меня туда? – Я только тебе и Плеваке доверяю. Не кузнеца же отправлять на переговоры! – Обширный ударил своим огромным кулаком по столу, а после кивнул на меня, – Вон, наследника с собой возьми, ему полезно будет.       К слову о наследниках. Я огляделся, не найдя Иккинга. И как он только умудрился отпроситься? – В другой раз, Стоик. Гуннара не зря волчьей пастью называют, – голос отца стал немного глухим и отстранённым, но всего на пару секунд, – А твой-то наследничек где? – Следит, чтобы воины на своих постах были накормлены и напоены, – вождь осушил серебряный кубок размером с мою голову, – Совсем другим стал в последнее время. – А я тебе, барану твердолобому, сколько лет говорила, что не нужно давить на него? – возмутилась Гуда, – Ему ещё и десяти не было, когда ты его впервые тренировать захотел! – Меня так отец тренировал, – невозмутимо, словно скала, ответил Стоик, – А его мой дед. Кто ж знал, что Иккинг в мать свою пойдет? – Да значится все и знали и говорили тебе, – заметил Плевака, нанизывая очередной кусок прожаренного мяса на свой протез, – Только ты слушать не хотел. Я ж его поэтому в кузницу и забрал, чтоб совсем мальчонку не загонял. – Спасибо Хеймдаллю за таких друзей! Выпьем же! – последние слова пронеслись по всему залу, вызывая ответную реакцию.       А ловко Стоик с темы соскочил, ничего не сказать. И понятно почему. Мужчина просто понятия не имел, как воспитывать сына, поэтому пользовался опытом своих предков, но с Иккингом, очевидно, это не работало. Отсюда и их не то чтобы конфликт, нет, скорее обоюдное непонимание.       Но теперь, вроде, всё налаживалось. По крайней мере в словах вождя можно было услышать радость и толику гордости, когда речь шла о его сыне. – Какие планы у нас на год? – спросил мой отец вождя, после того как посмотрел на меня с кривой улыбкой и обнял за плечо, – Снова в поход на драконов? – Да поразит меня молнией Тор, если я не хочу сжечь их гнездо, – Стоик вытер рукой усы после очередного глотка медовухи, – Но нет. Будем заниматься Олухом, укреплять. Через две зимы будет Альтинг, а вы все знаете, что обычно после него начинаются воины. – Неуж-то решил стены ставить? – спросила моя мать, – Давно пора защитить себя от набегов с моря. – Да на кой они нам? – махнул рукой Обширный, – Мы на острове живём и последние зимы только с драконами и воюем. Альрик, займёшься дренгами и другими дружинниками, а то совсем расслабились. Можешь Северина привлечь или Ингермана себе в помощь. – Пускай лучше этот любитель кинжалов с молодняком работает, – отозвался отец, видимо, о нашем учителе.       Викинги продолжали разговаривать на тему Олуха, а я просто слушал их, не вмешиваясь и впитывая информацию. Но диалог прервал появившийся Иккинг, который отчитался о выполненной задаче и после слов благодарности был отпущен в свободное плавание. – Вождь, можно я тоже пойду? – спросил я, сохраняя иерархию, – С друзьями хочу время провести.       Стоик, услышав мой голос, удивлённо посмотрел на меня, будто только сейчас заметил моё присутствие. – Иди конечно, дружба — это важно, – разрешил Стоик, махая рукой в сторону полного зала, – И за Иккингом присмотри.       Кивнув и получив от матери поцелуй в щёку, я пошёл в сторону ранее присмотренного места, надеясь по пути найти Хеддока, но всё вышло куда проще. Иккинг уже был там, сидя в одиночестве. – Привет, близнецов не видел? – спросил я, садясь напротив парня, спиной к стене, – А вот и они.       О чём-то споря представители семьи Торстонов подошли к нам, рассаживаясь по разные стороны от Иккинга. Блондин поставил ящик, который он нёс, на стол, отодвигая его в угол. Хеддок поочередно обвёл глазами своих соседей, но не высказал неудовольствия. – Ну, давайте начнём, – предложила Забияка, вытаскивая из ящика кружки с красивой резьбой.       После первого скёля разговор пошёл чуть проще, даже Хеддок включился в обсуждение всякого разного. Поговорили и о тренировках, где близнецы жаловались, что не успевают ничего по дому, ибо встают в обед, едят, и сразу на арену. – А вы не думали просыпаться раньше? – задал самый логичный вопрос сын вождя.       Близнецы с ужасом в глазах уставились на него, широко распахнув глаза. – Если бы мы тебя не знали... – начал Задирака. – То подумали бы, что ты... – подхватила его сестра. – Хочешь нашей смерти. Я вот считаю, что следует запретить просыпаться рано. Это насколько же счастливы все будут? – Торстон подпёр рукой голову, замирая в думающей позе. – Полностью согласна. Хуже раннего подъёма только ранний подъём из-за драконьего налёта, – поддакнула Забияка и посмотрела в свою кружку, – Братец, мой кубок опустел – Такого в Йоль нам допускать не стоит, – Задирака ловко исправил упущение.       После этого поговорили про... да про всё подряд, уже с присоединившимся Рыбьеногом, который успел где-то выпить, отчего охотно вступил в диалог, даже и не вспоминая про свою стеснительность. Надеюсь только, что Сморкала не придёт, не хочется портить такой замечательный день. – Рыбьеног, а чем ты вообще занимаешься? – задал я давно интересующий меня вопрос, – Помимо тренировок. – О, я слежу за библиотекой на Олухе, – возбуждённо ответил Ингерман, – Иногда вождь даёт мне золото на новые книги, когда торговцы заплывают к нам. – И много книг уже накопилось? – А ты приходи как-нибудь и сам увидишь, там есть очень интересные мифы о воинах прошлого и парочку книг о драконах, – начал рассказывать парень, – Я ещё даже их все прочесть не успел!       И мы снова выпили, окончательно расслабляясь. Спустя пару бессмысленных диалогов, я заметил, как Иккинг смотрит назад, рискуя свернуть шею. Проследив за его взглядом, я увидел Астрид, одетую в непривычное для неё платье и глазами что-то выискивающую. Увидев нас, девушка закатила глаза и пошла на сближение. Хеддок, вздрогнув, сразу же отвернулся, стараясь сделать вид, что не пялился на неё ещё секунду назад.       Хофферсон подошла к нам, осмотрела стол и, глубоко вздохнув, спросила. – К вам можно? – Д-да, конечно, – немного заикнувшись от волнения, ответил Иккинг, опережая остальных.       Астрид стала тем камнем, который разбил весёлую атмосферу за столом. Никто, кроме Забияки наверное, с девушкой толком до этого и не общался. Да и попробуй с ней заговорить, когда она постоянно угрожает секирой и стоит отдельно ото всех.       Я пнул Задираку под столом, чтобы он обратил на меня внимание, а потом кивнул сначала на бутылку, а потом на Астрид. Близнец понял меня без слов, наполняя новую кружку и ставя перед Хофферсон. – Штрафная, – сказал я, но, быстро осознав, что сморозил херню, которую никто, судя по недоумевающим взглядам, не понял, попытался исправиться, – Догоняй нас в общем.       Девушка посмотрела на меня, прищурив глаза, но отказываться не стала. Сделав несколько глубоких глотков, она с удивлением посмотрела на содержимое своей посуды. – Наша личная разработка, – усмехнулся Торстон, выпятив грудь вперёд, – Но до этого момента нормально тестировали только на Плеваке. – Дай угадаю, ему понравилось? – скептически спросила Хофферсон и, получив кивок, продолжила, – И почему я не удивлена?       Странно было наблюдать девушку не в её повседневной одежде. Особенно Хеддоку, который старался прятать свой взгляд и смотреть куда угодно, но только не на Астрид, выглядя при этом слишком дёргано и нервно.       Тихая музыка, звучавшая всё это время, сменилась на более энергичную, призывая жителей к танцам и веселью. Многие люди разбились на пары, начиная кружить несложными движениями. И, несмотря на желание полностью отдаться веселью, я продолжал сидеть, вспоминая свой неудачный опыт из прошлой жизни, связанный с танцами. – А Сморкала где? – спросила Забияка, приглаживая волосы. – Снова выслушивает от отца, что их род идёт от самого Тора, – скучающе ответила Хофферсон, подпирая голову рукой, – Я поэтому и ушла от родителей. Уже сил нет это слушать.       Все кроме меня понимающе усмехнулись. – А он действительно от Тора идет? – я задал вопрос сидящим за столом. – Да от яков род его идёт, – доедая кусок хлеба, ответил Задирака, – Будь это правдой, бог войны бы от стыда в Асгарде умер.       Чем больше мы пили, тем веселее нам становилось. Даже Астрид перестала строить из себя булыжник, когда близнецы начали рассуждать на тему воровства носков у Плеваки. В глазах уже начинало плыть, а голова, судя по её тяжести, где-то глубоко под водой находилась, поэтому я решил остановиться с торстэлем. Блевать это последнее, что мне хочется сейчас делать.       Но остальные, за исключением Иккинга, который уже и так изрядно накидался, не внимали голосу разума, продолжая наполнять кружки и опустошать их. – Йоль! – донесся голос вождя до нас, – Скёль!       Жители дружно осушили до дна свои ёмкости. – Вот и всё. Можно идти спать, – подвёл итог Рыбьеног, – Встретимся завтра.       Следом за ним ушли и близнецы с Астрид, оставляя нас с сыном вождя наедине. – Шею не сломай, – сказал я, смотря, как Иккинг провожает взглядом спину Хофферсон, – Неудобно будет тренироваться.       Парень повернулся ко мне и виновато опустил глаза. – Просто она... нравится... мне, – он говорил каждое слово с таким трудом, будто только учился языку. – Сложно это было не заметить, – осторожно сказал я, не желая как-то давить на него.       Хеддок поднял на меня взгляд, подержал пару секунд и покачал головой. – Мне тоже пора уже спать. Наставник не прощает опозданий, – вымученно улыбнулся сын вождя и пьяно уковылял.       Решив не сидеть в гордом одиночестве, подобно заядлым алкоголикам, я тоже отправился домой, смотря, как родители танцуют. Холодный воздух немного освежил голову и унёс запах пота и дыма, успевших уже впитаться в мою одежду за время, пока мы были в Большом Зале. – Вот бы ничего не менялось, – пробормотал я, уже лёжа на кровати.       Где-то вдали послышался смех, пробирающий до мурашек, но я уже засыпал, решив не обращать на это внимания.