Без шансов

      Я просыпаюсь от какого-то странного шума и понимаю, что не могу вздохнуть. Первые секунды я не могу ничего понять и мой мозг не хочет думать, он просто требует, чтобы я дышала полной грудью и поставляла ему кислород, но я не могу. Даже когда я сажусь на кровати и широко открываю рот, в попытке глотнуть воздуха, у меня ничего получается. Очевидно, что уроки самообороны и несколько лекций от тренера Сато, действительно спасли мне жизнь, потому что я с усилием заставила себя успокоится и осмотреться вокруг. В комнате было темно, но посмотрев в окно я поняла, что уже не ночь, а скорее предрассвет. Больше всего меня одновременно напугало и вызвало чувство облегчения то, что я поняла, что в комнате дым. Он не был похож на тот, который появляется в следствии пожара, да и запаха гари не было, из чего я сделала вывод, что возможно это какой-то газ или что-то в этом роде. В любом случае, именно из-за этого я не могла дышать. Быстрый анализ и резко заработавший мозг из-за инстинкта самосохранения, подсказали, что мне делать дальше. Я одним движением стянула наволочку с подушки и взял графин с водой с тумбочки, вылила воду на ткань и поднесла к своему лицу. Стало чуть легче, но дышать нормально я всё ещё не могла, потому что даже не знала, сколько я так пролежала в комнате и дышала дымом. Мне ещё очень повезло, что я проснулась и не умерла во сне из-за отравления газом. Смерть была бы лёгкой и я бы даже ничего не поняла, но всё-таки сдаваться так просто, я была не намерена.       Я кое-как сползаю с кровати, путаясь в собственных ногах и одеяле и продолжая держать мокрую ткань возле лица, ползу к выходу из спальни. Мне ужасно больно, тело болит так, как будто по мне трактор проехался. Это тоже последствия отравления организма газом. Мне оставалось только надеяться на то, что в коридоре дела будут обстоять лучше, потому что я не представляю сколько нужно газа для того, чтобы им заполнился весь огромный особняк. В тот момент, когда я уже подползла к двери и хотела открыть дверь я поняла, что просто не могу это сделать. Мне нужно было подняться и нажать на ручку, но тело было слабым и вообще создавалось такое ощущение, что я не ползла не по мягкому ковру, а по битым бутылкам. Паника вновь начала заполнять моё сознание, но я упорно отгоняла её, ведь поддаться панике равно — умереть. Возможно, Бог всё-таки есть на свете, потому что пока я совершенно бессмысленно скребла дверь ногтями, за дверью послышался бег и крик Хосока. — Выводите Джина, ему нельзя тут находится!       Как выстрел в моей голове, прилетает осознание. Джин и без газа не может дышать самостоятельно, а сейчас вообще находится в смертельной опасности. — Хо… Хосок! — мой голос настолько хриплый и тихий, что я легко осознаю, что друг не мог меня услышать, но по всей видимости он и так направлялся в сторону моей спальни, потому что через мгновение дверь резко открывается, едва ли не ударив меня по лицу. — Мила! Чёрт! — друг садится на корточки и схватив меня подмышками, выволакивает из комнаты.       Мне повезло, в коридоре газ едва ощущается и я наконец-то убираю ткань от лица и жадно хватаю воздух, что оказывается огромной ошибкой, потому что мой организм уже какое-то время провёл в кислородном голодании и из-за резкой подачи кислорода, меня начинает душить кашель и приступы тошноты. — Эй, тихо, всё хорошо. Делай мелкие вдохи и выдохи. Молодец, вот так, — Хосок всё ещё стоит на корточках и перевернув меня набок, поглаживает по спине. — В доме творится пиздец, нам нужно уходить. — Джин? — хрипло спрашиваю я. — Не переживай, с ним всё хорошо, — Хосок видит мой скептический взгляд и решает пояснить. — Он спал с кислородной маской на лице, так что газа даже не почувствовал. С ним всё замечательно, люди Аризу прямо сейчас выводят его через чёрный вход и сажают в машину. Я и Тэхён должны пойти к нему, но я не мог уйти, пока не убедился бы, что с остальными всё хорошо.       Я киваю и даю себе несколько секунд на то, чтобы немного прийти в себя. У меня в голове тысячи вопросом, но во-первых я не в силах их сейчас задать, а во-вторых я наконец-то начинаю различать чем именно является шум в доме. Моё сердце замирает от осознания того, что это звуки выстрелов и борьбы. Все звуки доносятся кажется с первых этажей, но едва ли от этого легче. Какая разница, что выстрелы не у нас на этаже, если мы всё равно находимся в этом особняке? — Где остальные? — спрашиваю я, но до того тихо и неразборчиво, что Хосоку приходится меня переспросить. Повторить я не успеваю, потому что по коридору слева от нас раздаётся чей-то бег и мы одновременно напрягаемся.       Внутренне я матерюсь так сильно, что любой мафиози бы уважительно присвистнул. Мало того, что у меня с собой нет пистолета, потому что тот, который Аризу выдала мне, лежал у неё в кабинете и она обещала отдать мне его как раз сегодня утром, перед нашим отъездом из особняка, так я ещё и лежала беспомощным мешком на полу и даже не могла найти в себе силы на то, чтобы встать на ноги. Я бросила беспомощный взгляд на Хосока, а он лишь ещё раз провёл ладонью вдоль моего позвоночника и встав на ноги, вытащил пистолет из кармана, вставая прямо передо мной, тем самым загораживая меня от тех, кто бежал в нашу сторону и подняв пистолет вверх и удерживая его двумя руками, снял его с предохранителя. От звука щелчка у меня слёзы выступили на глазах. Хосок сейчас выглядел очень смело и тот факт, что он встал на мою защиту, вызывал во мне огромное чувство любви и благодарности к другу, но я так не хотела. Я не хотела, чтобы он жертвовал собой из-за меня. Такой человек как Хосок вообще не должен был когда-либо взять в руки оружие, он должен жениться, завести парочку собак, обзавестись детьми и жить припеваючи, а не вот это вот всё! Я цепляюсь другу в ноги и он переводит вниз недоумевающий взгляд, а я одними глазами молю его уходить, потому что проклятое горло продолжает драть и я всё ещё не могу говорить четко и громко. Хосок видит, он видит панику в моих глазах, наверняка понимает, что я имею в виду, но лишь подарив мне ласковую улыбку, делает несколько шагов вперед, тем самым сбрасывая мои ноги и спокойно останавливается, ожидая того, что принесла ему судьба сегодня.       Сейчас друг выглядит невероятно красиво и мужественно, именно с таких как он и пишут романы. На нем одеты тёмно-зелёные спортивные штаны, серая толстовка и чёрная панама, подобную я часто видела на Юнги и Чонгуке и мне почему-то кажется, что и эта принадлежит кому-то из них, потому что она слишком выбивается из привычного образа Хо. Он держит пистолет уверенно и его плечи расслабленны, если смотреть со стороны, то даже и не задумаешься о том, что это мужчина впервые собирается направить пистолет на живого человека и вообще нет никакой гарантии того, что он сможет выстрелить или попасть. Ещё страшнее мне становится от мысли, что даже если Хосок выстрелит, попадёт и его никто не ранит, то ему скорее всего придётся жить с осознанием того факта, что он убил человека. Чёрт! Каким бы не был исход, всё это в любом случае плохо для друга. Шаги приближаются и несмотря на то, что мне очень хочется закрыть глаза, я не делаю этого. Подсознательно я чувствую, что другу легче от мысли, что он тут не один, даже если от меня нет никакого толка и я никак не могу ему помочь. Я в любом случае буду с ним до конца и не отведу взгляда не смотря ни на что. — Твою ж мать, Хо, ты как грёбанный Вандам! — слышу я голос Тэ, а следом вижу, как он и Юнги выбегают из поворота.       Мой облегчённый вздох наверное было слышно в Сеуле. Серьёзно, я была готова разрыдаться от облегчения. — У меня чуть сердце не остановилось! Это просто пиздец! — лаконично заявляет Хосок и я с ним полностью согласна.       Тэхён замечает меня первым и бросает обеспокоенный взгляд, уже собираясь спросить что-то у Хосока, но тут из-за его спины выходит Юнги и заметив меня, тут же бросается в мою сторону, падая на колени и с беспокойством кладёт одну ладонь мне на лоб, а другую на шею и видимо проверяет пульс. — Что с ней? — больше рычит, чем спрашивает Юнги. — Я в поряд… — Газа надышалась, ей шашку в окно закинули, я пока её вытаскивал из комнаты, заметил открытую видимо на ночь форточку и зеленную шашку на полу возле кровати. Они не знали, кто лежит в спальне, просто закидывали наобум. Мила молодец, приложила к лицу мокрую тряпку и даже до двери доползла. Точно не пропадёт, — перебивает меня Хосок и я вообщем-то не против, потому что он изложил всё кратко и по сути, но я бы даже двух слов нормально из себя не смогла выдавить, так что я ему только благодарна.       Юнги переводит испуганный, а он именно испуганный, а не обеспокоенный взгляд на меня и я лишь киваю в подтверждение слов друга. Юнги облегченно выдыхает и падает на пятую точку, обхватывая ладонями свою шею и усиленно её растирая. — Она не сможет сама идти? — спрашивает Тэхён и переводит взгляд на меня.       Я пожимаю плечами и делаю попытку приподняться, но лишь вновь захожусь в приступе кашля и почти что падаю обратно, наверное ударилась бы головой, если бы Юнги вовремя не среагировал и не подложил мне ладонь под голову. — Кажется, нет, — хрипло выдыхаю я и зажмуриваю глаза от разочарования.       Сейчас явно не тот момент, когда можно позволить себе быть беспомощной, но я также понимаю, что ничего не могу сделать со своим состоянием сейчас. Даже при оказании медицинской помощи, мне все равно нужно хотя бы час под кислородной маской и парой капельниц. — Ладно, хён, — Тэхён слегка пинает Юнги носком своего ботинка и тем самым обращает его внимание на себя. — Бери Милу на руки и шуруйте к машине. Нам всем надо валить отсюда.       Юнги молча кивает и наклоняется ко мне, чтобы взять на руки, но я цепляюсь в его плечи и сильно впиваюсь ногтями. — Ты чего? — Чонгук. Где Чонгук?       Парни переглядываются между собой и я понимаю, что они и сами понятия не имеют о том, где находится их тонсэн. У всех на лицах появляется мрачная мина и каждый уходит в свои мысли, решая, что можно сделать в данной ситуации. Конечно, изначально предполагалось, что Чонгук останется в особняке матери и будет ждать приезда отца и его мафии, но сейчас дела обстоят иначе. Здесь стало слишком опасно и нападение было неожиданным, никто из нас даже мысли не может допустить о том, чтобы оставить Чонгука здесь. — Хорошо, Юнги, ты по прежнему берешь Милу и вы уходите через чёрный выход. Садитесь в машину и ждите от нас какого-то сигнала. Мы с Тэхёном найдём Гука и тоже выйдем к машинам. — С ума сошли? Это опасно. — У нас есть пистолеты, — Тэхён, как и Хосок несколько минут назад, вытаскивает из заднего кармана пистолет, а я только сейчас задумываюсь о том, откуда они у них вообще. Неужели Аризу отдала им пистолеты раньше, чем мне? Или они успели сбегать в её кабинет? Но как, там же опасно. — Вы сейчас как обезьяны с гранатой, — недовольно цокает Юнги и встав на ноги, даёт щелбан Тэхёну и резко забирает у него пистолет. — Вы бы для начала научились держать оружие в руках покрепче. — Вау, — выдаёт Хосок и убирает свою руку с зажатым в ней пистолетом подальше от Юнги, чтобы он не забрал оружие ещё и у него. — Предохранитель поставь, гений, — теперь Юнги закатывает глаза, а мои в шоке расширяются.       А ведь правда, я помню как Хосок снял пистолет с предохранителя, но не помню чтобы он поставил его обратно. Он ведь мог случайно нажать на курок, пока просто держал оружие в руках. Я конечно не думаю, что Хосок настолько неловкий, но сейчас стрессовая ситуация и всё может быть. — И что ты предлагаешь? — спрашивает недовольно Тэхён и всё-таки забирает свой пистолет из рук друга. — Мы пойдём и найдём Чонгука вместе, а потом так же вместе и уедем. — Во-первых, куда ты собираешься деть Милу? — Хосок красноречиво показывает на меня рукой с пистолетом, и хотя он уже поставил его на предохранитель, я всё равно нервно сглатываю. Нет ничего приятного в наведенном на меня пистолете, даже если он в руках друга. — А во-вторых, что мы будем делать дальше? Ну заберём мы Чонгука, в чём я лично очень сильно сомневаюсь, ведь мне не надо напоминать вам о том, насколько упрям наш мелкий, а дальше что? Так и продолжим бегать? Я уже очень устал от этого и уверен в том, что и вы тоже. Может раз нападение уже состоялось, то стоит остаться и наконец-то закончить всё это? — Закончим что, Хо? Наши жизни? Потому что если останемся здесь, то шансов на то, что мы выживем, будет очень мало. Я сильно сомневаюсь в том, что Чве сейчас в особняке. Скорее всего он натравил на нас своих псов, чтобы проредить ряды людей Аризу и немного выплеснуть свой гнев на жену, а уже потом напасть с полной силой, в желании окончательно нас уничтожить. Ну и, конечно же он преследует мысль — напугать нас и запутать, что у него успешно получается, учитывая тот бред, который ты предлагаешь. — Хорошо, — примирительно говорит Тэхён, соглашаясь со старшим. — Что нам делать? — Наша главная задача состоит в том, чтобы увести отсюда Чонгука и ни в коем случае не оставить его в доме с ублюдками Чве. Я пойду и отнесу Милу в машину, а вы запритесь в в той спальне, где нет газа или где его меньше всего и ждите меня.       У меня от возмущения капилляры в глазах полопались, я не могла этого видеть, но была в этом чертовски уверенна. — Нет! — мой голос всё ещё сильно хрипит, но злость и нежелание подчиняться дурацкому в некоторых местах плану, даёт мне дополнительные силы. — Пока ты будешь относить меня, пройдёт много времени и с Чонгуком может что-то случится. Отнеси меня в комнату без газа и я подожду вас.       Юнги пытается спорить со мной, но путём совместных усилий с Хосоком, потому что Тэхён отмалчивается и не принимает ничью сторону, у нас получается уговорить Юнги и он относит меня в какую-то ванную. Она была одной из немногих, которая не прилегала ни к какой спальне и была в достаточном отдалении по коридору, но при этом не была в самом углу, что давало мне мизерный шанс на спасение в том случае, если меня найдёт кто-то из людей Чве. На самом деле, каждый из нас понимал, что если меня найдут — то я труп, но выбора не оставалось, ведь сейчас у каждого из нас на лбу были мишени и оставалось только надеяться на то, что по ним никто не решит выстрелить. — Мы скоро вернёмся, держи полотенце у лица, — Юнги аккуратно посадил меня в ванную и поднёс к лицу полотенце.       В этой ванной газ едва ощущался, но мне всё-таки уже досталось и было бы лучше, если бы я хоть как-то фильтровала кислород, поступающий в мои лёгкие. Затем Юнги заткнул слив ванной и включил воду, я взвизгнула когда ощутила ногами холодную воду, а потом и пятой точкой, но Юнги надавил мне на плечи и заставил не рыпаться. Он набрал всего пару сантиметров прохладной, спасибо, что не ледяной, воды и закрыл кран. — Это для того, чтобы ты держалась в сознании и возможно поможет тебе быстрее прийти в себя, — пояснил Юнги и я кивнула.       Из-за двери из его позвали Хосок и Тэхён и Юнги крикнул им, что уже идёт, но вместо того чтобы встать и направиться к выходу из ванной комнаты, он вперил в меня серьёзный взгляд и я отвечала ему тем же. Никто из нас и не думал прерывать этот зрительный контакт, разве что, мы оба рыскали по лицам друг друга, пытаясь запомнить каждую чёрточку. Никто из нас не знал, что ждёт ребят за этой дверью и увидимся ли ещё или же это наш последний раз. — Можно я? — аккуратно спрашивает Юнги и мне надо задавать ему встречный вопрос для того, чтобы понять, что он имеет в виду.       Я и сама думала об этом, просто не хотелось вновь делать первый шаг и тем самым делать другу больно. Я любила Юнги, так же искренне, как и Чонгука. Только, я любила их совершенно разной любовью. Юнги был мне как брат, как тот самый мужчина с которым я никогда не была бы готова расстаться. Я люблю Чонгука, но люблю как мужчину и даже тот факт, что сейчас мы не вместе, несмотря на взаимность наших чувств, лишь подтверждает мои мысли. С любимыми можно расстаться, даже если очень больно, даже если отрываешь от сердца с мясом и истекаешь кровью, но всё-таки можно. А как расстаться с семьей? Для меня это немыслимо, я бы лучше умерла, чем жила бы без Юнги. Именно поэтому я хотела его поцеловать. Не потому, что любила и не потому, что хотела дать пустую надежду, а потому, чтобы он знал, что я жду его возвращения. Чтобы чувствовал, что его смерть я точно не переживу. — Я и сама хотела спросить, — тихо шепчу я и тянусь к Юнги одновременно с тем, как он наклоняется ко мне.       Наши губы мягко сталкиваются и я не могу отделаться от мысли, что это очень странно, целоваться с братом, но чувства отвращения я не испытываю. Губы у Юнги тонкие и холодные, но это именно то, что мне сейчас нужно. Это такое странное ощущение, я сижу в воде и поэтому нижней части моего тела холодно, Юнги целует меня холодными губами, а до этого я держала у лица мокрое полотенце, поэтому моему лицу тоже холодно, но тело горит из-за стресса и боли и это очень странный коктейль. Я бы хотела, чтобы мне никогда не пришлось этого испытывать, но лишь плотнее прижимаюсь к губам друга и обхватываю одной рукой его шею, вынуждая углубить поцелуй и запустить мне язык в рот. Юнги слабо стонет в поцелуй и этот звук отдаётся мурашками по моему телу. Никогда прежде, мужчины не стонали в наш поцелуй вот так. Бывали грубые рыки, хрипы или сдерживаемые полустоны, но ещё никогда не было такого нежного и искреннего. Если бы я не знала, что целую мужчину, то на секунду могла бы подумать, что целуюсь с очаровательной девушкой. А если учесть тот факт, что и такая практика у меня была, то мне не составит труда представить это. Вот только мне не хочется. Сейчас я целую Мин Юнги, своего лучшего друга, брата и этим поцелуем я высказываю больше, чем могла бы произнести вслух. — Мне пора, — Юнги отрывается от моих губ и на секунду прислоняется своим лбом к моему, а потом быстро отодвигается и встаёт, направляясь к двери. — Юнги!       Друг поворачивается и смотрит на меня. Я не собиралась ничего говорить, но он всё видит по моим глазам. В них одна единственная мольба «Вернитесь живыми, пожалуйста». Друг коротко кивает и выходит за дверь. С той стороны двери щёлкает выключатель и я остаюсь в кромешной тьме. Ребята не предупредили меня заранее о том, что собираются выключить мне свет, но я не собираюсь возмущаться. Совершенно очевидно, что так для меня будет безопаснее и вероятность того, что на меня наткнётся враг — уменьшается.       Сейчас я ощущала себя максимально потерянной и мне даже начинало казаться, что я схожу с ума. Я сидела в уже холодной воде, держала возле лица мокрое полотенце и дышала. Это всё, что я могла позволить себе делать. Мои пальцы на ногах и руках окоченели от холода и адреналин больше не грел моё тело. Чем дольше я сидела в темноте, тем страшнее мне становилось. Я не знала, сколько времени прошло и моё дыхание в пустой ванной, казалось мне непозволительно громким. Так как эта комната находилась в отдалении от лестницы, мне было хуже слышно то, что происходило на первых и вторых этажах дома, но всё-таки иногда до меня долетали звуки выстрелов или чьи-то крики и в каждый такой раз, я невольно засовывала голову между коленей и пыталась заткнуть себе уши. Сейчас мне было по-настоящему страшно и это было гораздо хуже того, как я себя чувствовала в момент пробуждения и осознания, что я не могу дышать. Хуже того момента, когда я лежала на полу, а передо мной стоял Хосок с пистолетом в руке и мы молчаливо ожидали появления врага на горизонте. Сейчас я ощущала себя маленьким ребёнком, который ночью добежал до туалета, превозмогая дикий страх темноты, а теперь боялся выйти из ванной и встретить монстров за дверью. Только в отличии от детских страхов монстров, в моём нынешнем положении уже во взрослой жизни, у меня был вполне реальный шанс встретить монстров за дверью. А ещё, монстры могли не дожидаться моего выхода и зайти ко мне самостоятельно. Что они и сделали.       Когда я услышала шаги в коридоре, было уже поздно как-то реагировать. Да и в любом случае, что я могла сделать кроме того, как сидеть ещё тише, если это вообще было возможно? Из-за своей паники и вечно зажатой между коленей головой, я услышала шаги слишком поздно и вот, ещё через два удара сердца, дверь в ванную медленно приоткрылась и кто-то зашёл настолько стремительно быстро, сразу же закрывая за собой дверь, что единственное, что я успела сделать — это сильнее придавить полотенце ко рту, чтобы не закричать от того животного ужаса, который накрыл меня с головой.       Какое-то время ничего не происходило и единственное, что заставляло меня понимать, что я всё ещё жива, была холодная вода под пятой точкой и слёзы, что беззвучно стекали по моим щекам. Кто бы сюда не зашёл, он почему-то медлил, хотя я была уверена в том, что он знает о моём нахождении здесь. Я почему-то даже не допускала мысли о том, что человек зашедший сюда, зашёл лишь для того, чтобы спрятаться от кого-то. Это мог быть как один из людей Аризу, так и один из людей Чве, но он точно не пришёл сюда для того, чтобы спрятаться. Если бы он бежал от кого-то, то сейчас за дверью были бы слышны какие-то шаги или ещё что-то, но в ванной комнате стояла тишина и даже выстрелов не было слышно. Я не понимала, почему человек медлит и не сделает уже то, ради чего он сюда пришёл. Мне уже было плевать зачем именно он пришёл, даже если убить, то пусть сделает это. Неведение хуже всего, оно мучает и медленно убивает. Пусть лучше быстро. Пусть лучше пуля в лоб, как та, которую Получил Намджун. Может быть это даже хорошо, если меня сегодня убьют. Я уверенна в том, что Намджун и Чимин встретят меня там и я обязательно получу от них обоих за то, что позволила убить себя, но какая уже будет разница, если я наконец-то буду рядом с ними? Кто бы что не говорил, а я всегда буду винить именно себя в смерти друзей. Косвенно или нет, но я стала причиной их погибели.       Наконец-то человеку зашедшему сюда надоело стоять без дела и он резко подошёл к ванной, в которой я сидела. В голове я как мантру прокручиваю одни и те же слова: мама, папа, я люблю вас. А в комнате по прежнему стояла беспросветная тьма и если этот человек не обладал кошачьим зрением, то он сейчас был лишён обзора так же, как и я. Тем не менее, он двигался более чем уверенно и вот через секунду меня хватают одной рукой за шею, а другой за талию, вытаскивая из ванной и сажая на бортик, я успеваю лишь раз пискнуть, прежде чем мои губы накрывают чужие и я расслабляюсь.       Узнала. Я узнала эти губы и этот запах с первых секунд. Всё моё естество заполняет облегчение и лёгкость и я уверена в том, что если бы не сильные руки, что держали меня так крепко, как будто я самое главное в их жизни, то я бы давно свалилась в ванную и обязательно потеряла бы сознание. Теперь уже я стону в поцелуй и хватаюсь двумя руками за желанное тело, сама не понимая, как именно я умудрилась залезть под чужую футболку и когда начала оглаживать чужие мышцы. Чонгук целовал меня отчаянно, не давая мне и шанса вздохнуть, но я не жаловалась и не собиралась говорить ему о том, что мне сейчас воздух необходим гораздо больше, чем обычно. Плевать, на всё плевать, лишь бы целовал так всегда. Лишь бы мной, лишь бы со мной. Навечно.       Но всему хорошему приходит конец и нашему счастью в том числе. Хотя, наше счастье закончилось больше пяти лет назад, но какая к чёрту разница. Сейчас — никакой. Когда я ощущаю, как Чонгук пытается отодвинуться от меня, то неосознанно кусаю его за губу так сильно, что через мгновение начинаю ощущать привкус метала на языке, а следом слышу шипение парня. Так же не задумываясь, я провожу языком по прокушенной мною губе Чонгука и слизываю капельки крови. — Чёрт, я уверен в том, что если бы видел тебя сейчас, то кончил бы в штаны, — проговаривает Гук и вызывает у меня истерический смех. — Умеешь ты испортить романтику, — хриплю я и чувствую, как Чонгук слегка отодвигается от меня. — Такой уж я, — хмыкает парень, а потом уже серьёзным голосом спрашивает. — Сколько часов ты дышала газом, что так сильно осипла. — Вопрос на миллион долларов, — пытаюсь отшутится я и прижимаю парня обратно к себе, бесстыдно моча его футболку своими слезами. — Мне так страшно, Гуки. — Я знаю, знаю, милая, — парень нежно поглаживает меня по голове и я готова вечность так провести, ластясь к нему как котёнок жаждущий тепла. — Нам нужно уходить, давай я возьму тебя на руки. — Почему свет не включил? — тихо спрашиваю я и позволяю взять меня на руки.       Мне совершенно не страшно, что Чонгук может меня уронить в темноте комнаты, потому что я точно уверена в том, что он этого не допустит. В лепёшку расшибётся, но меня не уронит. — Боялся. — Чего? — Не чего, а кого. — За тобой кто-то гнался? — уже с тревогой спрашиваю я и щурюсь от искусственного света ламп, когда Чонгук со мной на руках, выходит в длинный коридор. — Нет. Я себя боялся, — я поднимаю взгляд на парня и непонимающе хмурюсь, а он лишь сильнее прижимает меня к себе и начинает аккуратно двигаться вперёд, иногда останавливаясь и вслушиваясь. — Боялся, что если поцелую тебя в тот момент, когда буду видеть твоё лицо, то уже не остановлюсь.       Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что именно Чонгук имел в виду и от этого понимая, мои щёки заливает румянец. Ну вот, хоть согрелась немного. — Где ребята? — Уже внизу, в машинах. — Они нашли тебя? — Как видишь. — А что творится в доме? — от моего вопроса тело Чонгука напрягается и я понимаю, что всё действительно плохо. — Ублюдки до сих пор не прорвались на верхние этажи лишь потому, что Чве специально отправил лишь малую часть своих людей, но проблема в том, что он снабдил их целой кучей всевозможного оружия. Некоторые из них, даже люди мамы, которые на минуточку являются профессиональными убийцами — видят впервые. — Мы спустимся на потайном лифте? — спрашиваю я шепотом и грудь Чонгука начинает трястись от беззвучного смеха. — Что смешного я сказала? Он ведь правда есть. — Я знаю, просто ты так забавно сказала это, как в каком-то кино, — я обиженно дую губы, а Чонгук неожиданно наклоняется и оставляет на них нежный поцелуй, от чего обиду сдувает как ветром. — Прости, не хотел обидеть тебя. Нет, мы не на лифте, а по лестнице, но тоже потайной. По основной нам живыми точно не пройти. — Так ты едешь с нами? — Ага.       Такое простое слово, а я изнутри готова начать светится так, как будто я новогодняя ёлка и меня обвешали гирляндами в преддверии праздника. Больше я вопросов не задаю, потому что теперь всё неважно. Даже если мы снова окажемся в бегах, то сейчас это уже не кажется такой уж катастрофой, главное, что мы будем все вместе. Ну, почти. Но по крайней мере, мы будем в безопасности, остальное неважно.       Я даже не успеваю толком всё осмыслить, как мы уже оказываемся на подземной парковке, к которой вёл потайной выход и про эту парковку люди Чве точно не могли знать, потому что она даже не отображалась на основной схеме дома, которую я уверена, люди Чве добыли для неё. Аризу рассказывала, что этот ход и парковку построил ещё её отец, на всякий случай. Много лет назад, именно она смогла спасти его дочь и немного отсрочить смерть его самого.       Чонгук быстро загружает меня на заднее сидение машины, в которой за рулём сидит Юнги. Бросив взгляд в заднее окно, я вижу машину идентичную нашей, прямо за нами. За рулём сидит Хосок, рядом с ним Тэхён, а Джин наверное лежит сзади. Я немного удивлена тому, что лобовое стекло чуть затонировано, но это наверное из соображений безопасности. Остаётся лишь надеяться на то, что это никак не помешает Юнги и Хосоку вести машины. — Ты садишься? — обращаюсь я к Чонгуку, а в следующее мгновение сердце в моей груди падает куда-то вниз. — Будьте осторожны, — бросает Чонгук Юнги и резко захлопывает дверцу с моей стороны.       Я сразу же бросаюсь к двери и пытаюсь её открыть, но Юнги опережает меня на секунду и блокирует все двери и окна. Гребаный автомат! — Нет! — кричу я отчаянно, но едва ли это кого-то волнует.       Наша машина заводится и трогается с места, следом трогается и машина с ребятами. Я продолжаю кричать и материть Юнги, бью кулаками в окно машины, но это не даёт никаких результатов. А потом происходит то, что заставляет обе машины резко затормозить. Из той самой двери, по которой мы с Чонгуком спустились минуту назад, вываливает человек двадцать, все с автоматами и ещё какими-то пушками и они все окружают Чонгука. Время замедляется и я вижу всё как в режиме слоумо. Я не слышу, а скорее чувствую выстрел. Я чувствую его так отчётливо, как будто это мне в грудь попала пуля. Как будто это моё тело падает наземь с глухим звуком, который слышно даже в закрытой машине.       Это всего лишь несколько мгновений, а потом обе машины резко возобновляют движение и тело Чонгука остаётся где-то позади.