Без шансов

— Зачем ты меня остановила?       Я наверное впервые был настолько зол на Милу, потому что у меня был шанс. Всего один выстрел и весь этот ад наконец-то закончился бы, но она меня остановила. Я бы попал, обязательно бы попал, Чве был повернут ко мне спиной и выстрел был бы с близкого расстояния, я целился ему в голову, всё могло закончится, но она остановила меня. — Я уже сказала тебе, он смертельно болен и умрёт в любом случае. Зачем тебе брать на себя чужую кровь?       От слов девушки мне хочется рассмеяться, если бы она только знала, как много крови на моих руках. Мила не в курсе, никто из близких мне людей не знает всей правды, даже от Лисы я умалчиваю очень многое, хоть она и догадывается о том, что мне приходится делать на заданиях. В конце концов, я не единожды возвращался «домой» в крови. В чужой крови. И сегодня этой крови стало ещё больше. Тело Аро забрали несколько часов назад, а меня буквально заперли в моей палате и поставили охрану на выходе. Мила изъявила желание остаться со мной и наверное впервые в жизни, я был этому не рад. — Где Юнги? — Разведывает обстановку снаружи.       Тут я всё-таки не выдерживаю и начинаю смеяться, но этот смех вызывает боль во всём моём теле и особенно на обезображенным ожогами лице. Мила видит как я начинаю хмурится и обеспокоенно подходит ко мне ближе, пытаясь протянуть руки в мою сторону, но я уворачиваюсь от её рук и с ногами залезаю на больничную кушетку. — Я просто хотела обработать тебе раны. Врач же сказал, их нужно промывать и обрабатывать каждые несколько часов, чтобы не занести воспаление. — Ты не врач.       Это всё, что я могу ответить и не смотря на то, что я вижу промелькнувшую боль в глазах у девушки, в этот раз я не собираюсь смягчаться и забирать свои слова назад. — Я хочу остаться один. — Чонгук… — Я. Хочу. Остаться. Один, — повторяю я медленно и делая паузу после каждого слова. Я знаю, что если Мила останется тут со мной, то я обязательно скажу что-то такое, о чём очень сильно пожалею в итоге. — Хорошо, — грусть в голосе девушки слишком очевидна, но она не собирается спорить со мной и наверное за это я ей благодарен. — Мне жаль твою девушку.       Последние слова Мила говорит шёпотом и смотрит мне прямо в глаза, прежде чем постучать в дверь и дождавшись пока охранники откроют её, выйти, так и не дождавшись от меня ничего кроме кивка головой. Аро не была моей девушкой, но мне не захотелось исправлять Милу, наверное это было связано с тем, что в последнее время Аро и правда вела себя иначе со мной и теперь, когда она была мертва, я начинал жалеть о том, что не присмотрелся к ней лучше. Я никогда не рассматривал её как своего потенциального партнёра, хотя Аро делала для меня всё. Да, в своей грубоватой манере, но она была моим щитом и сегодня она умерла из-за меня. После того, как Мила рассказала мне о том, что нашла в палате Аро медицинскую карту отца в которой говорится о том, что у него рак сердца, было не сложно сложить дважды два. Аро решила добить его поскорее и дать мне свободу, но у меня в голове не укладывается, почему она так поспешила? Это было совсем на неё не похоже, обычно девушка была более чем продумана и рациональна, а сегодня допустила ошибку и она к сожалению была фатальной. А ещё, мне было противно от самого себя, потому что я даже не плакал. Злился, ненавидел себя, но не плакал. Я не мог проронить ни одной чёртовой слезинки и от этого было тошно, потому что Аро заслуживала того, чтобы её оплакали. У неё ведь даже семьи не было и что-то мне подсказывает, что Чве не позволит организовать для неё нормальные похороны. — Босс, к вам посетитель, — дверь в палату приоткрывается и в неё просовывается голова охранника.       Босс? Не смешите меня. Если я ваш босс, то какого чёрта меня держат тут закрытым, как какого-то заложника? — Кто? — не время для истерик, Чонгук. Соберись. — Чонгук, это я, — вместо охранника отвечает Юнги, видимо стоящий прямо за мужчиной и слыша мой вопрос. — Впусти его. — Как ты? — с порога спрашивает друг и так и остаётся стоять возле двери, засунув руки в карманы джинсов и это кажется мне странным. — Я не знаю, наверное мне кажется, что смерть теперь всегда будет преследовать меня и забирать людей находящихся рядом со мной.       Мои слова заставляют Юнги вздрогнуть и я напрягаюсь, направляя на друга внимательный взгляд, спуская ноги с кушетки. — Что-то произошло? — Что ты имеешь в виду? — Юнги что-то скрывает и меня раздражает сама мысль о том, что он правда думает, что я не пойму этого. — Юнги, ты вырастил меня. — Не я один. — Я знаю, но так я знаю, что ты понимаешь о чём я говорю. Ты больше других принимал участие в моём воспитании и взрослении. Ты же не думаешь, что можешь лгать глядя мне в глаза? — Я не лгал тебе, — возмущённо произносит хён. — Ещё нет и я очень надеюсь, что когда я повторю свой вопрос, ты не попытаешься этого сделать. Итак, что-то произошло?       Юнги тяжело вздыхает и в конце концов подходит к креслу стоящему перед моей кушеткой и опускается в него, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая их. — Твой отец предложил мне… Я не знаю как это назвать, наверное, это можно назвать сделкой.       Я сильнее сжимаю зубы и даю себе пару мгновений на то, чтобы успокоится, заранее понимая, что не услышу ничего хорошего. — Я слушаю тебя. — Он предложил мне забрать Лису с Милой и уехать заграницу, пообещал не трогать нас. — И ты ему поверил? — А я похож на идиота? — Юнги поднимает на меня взгляд и выразительно смотрит на меня. — Ты и сам знаешь, что нет, но тогда почему ты выглядишь так, как будто и правда задумался над его предложением? — Я боюсь, Чонгук, — голос Юнги понижается до шёпота и я сдерживаю в себе жаление подойти к хёну и крепко обнять. — Мне страшно от мысли, что я не могу защитить своих близких. Я не смог защитить тебя и не знаю, что именно происходило с тобой последние два года, но это определённо было то ещё дерьмо, потому что несколько часов назад на твоих глазах убили человека которого ты знал, а ты сидишь здесь и выглядишь относительно спокойным. Я помню, каким ты был когда убили Намджуна и когда погиб Чимин. Ты тогда так выглядел, как будто был готов в любую секунду пустить себе пулю в лоб, а сейчас… — Я убивал людей, — прерываю я Юнги и я хотя я уверен в том, что хён и без моего словесного подтверждения понимал это, всё же его глаза расширяются от шока. — Уже достаточно много раз. Если честно, я сбился со счёта. — Чонгук… Мне жаль. — Мне тоже, но я говорю это не для того, чтобы вызвать твоё сочувствие или жалость. Я хочу, чтобы ты понял, что я изменился и уже не буду таким как раньше. — Нет, ты не прав! — хён встаёт с кресла и подходит ко мне, обеими ладонями цепляясь за мои плечи и заставляя смотреть ему в глаза, которые горят решимостью. — Тебе не оставили выбора и я точно знаю, что ты делал это не для того, чтобы защитить себя, а чтобы защитить своих близких и в их число вошла моя сестра. Чонгук, ты защищал её на протяжении последних двух лет, ты стал вторым её старшим братом и был рядом тогда, когда я не мог. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это. — Хён, ты многого не знаешь, и поверь, когда узнаешь всю правду, благодарности в тебе не останется. — О чём ты?       Я собираюсь с силами и понимаю, что как только расскажу другу правду, то он навсегда отвернётся от меня, потому что такое нельзя простить, но с другой стороны… Может оно и к лучшему? Я ведь сказал правду, близкие мне люди умирают, если остаются рядом со мной и лучшее, что я могу сделать для них — это оттолкнуть от себя. — Ты хочешь защитить Милу и Лису? — Что за вопрос? Конечно хочу. — Тогда соглашайся на предложение моего отца, забирай девочек и уезжайте. — Чонгук, во-первых, я не согласен бросить тебя, а во-вторых, я слишком боюсь того, что не способен их защитить. Ты ведь знаешь меня лучше всех на свете, я только внешне кажусь непоколебимой скалой, но внутри трясусь как лист на ветру. — Два года назад, — я тяжело выдыхаю и сам не замечаю как слёзы начинают застилать глаза, зато это замечает Юнги и тут же притягивает в свои объятия, позволяя вдыхать родной запах который возвращает меня в детство. Я не отталкиваю друга и позволяю себе насладится этим в последний раз, запоминая каждую секунду и откладывая этот миг в своей памяти, чтобы потом вспоминать об этом и знать, что когда-то меня окружили искренне любящие меня люди. — Когда люди отца выкрали меня и имитировали моё убийство, я очнулся на каком-то складе через несколько дней. Там была твоя сестра.       Я чувствую как Юнги напрягается в моих объятиях, ожидая наконец-то услышать страшную правду о том, что пришлось пережить его малютке сестре. — Я не сразу понял, что это Лиса, ведь видел её когда она была совсем малышкой, да и я тогда был ещё ребёнком. Отец хотел сломать меня и так как он не знал о вашем местоположении, решил использовать Лису против меня, но к сожалению, я слишком поздно понял о том, кем она является. Юнги, клянусь, если бы я понял с самого начала, я бы не допустил того, что произошло.       Мой голос ломается и рыдания всё-таки срываются в моих губ. Юнги сжимает меня в объятиях напоследок и отодвигается, позволяя мне продолжить, но прежде чем я успеваю это сделать, дверь в палату вновь приоткрывается и охранник оповещает меня о том, что Мила хочет зайти. Я не очень этого хочу, потому что мне невероятно тяжело сказать правду даже Юнги, а если здесь будет ещё и Мила, то это и вовсе станет невыносимым, но всё-таки я киваю и позволяю девушке зайти. Она выглядит обеспокоенной когда видит заплаканного меня и напряжённого Юнги, и не задумываясь подходит ближе к мужу, беря его за руку и переплетая их пальцы. Это больно, мне больно смотреть на это и я вынужденно отвожу взгляд. Как бы больно это не было, это всё-таки правильно и тот факт, что сейчас Мила тоже узнает всю правду, даже играет мне на руку. В любом случае, мне нужно оборвать все контакты и с ней тоже. Главная проблема пожалуй состоит в Лисе, потому что я не спросил у неё разрешения на рассказ этой истории и потому, что она никогда не злилась на меня за то, что с ней произошло и её будет не так-то просто заставить отвернутся от меня, но я был уверен, что Юнги сможет увезти её силой и успокоить после. Конечно же, с помощью Милы. Вместе они справятся. — Я помешала? — спрашивает Мила у Юнги, но смотрит на меня. — Нет? — голос друга звучит вопросительно и я качаю головой. — Чонгук рассказывает мне о том, что произошло с Лисой два года назад, когда она и Чонгук впервые встретились. — О, — всё, что отвечает Мила и теперь на меня направлено два вопросительных взгляда.       Господи, кто бы знал, как мне сейчас не хватает поддержки. Как же мне сейчас хочется, чтобы и меня держали за руку, успокаивающе поглаживая её. Не знаю, возможно это ментальная связь или же у меня и правда всё на лице написано, но Мила подходит ко мне чуть ближе и не отпуская ладони Юнги, берёт меня за руку свободной ладонью, так же переплетая пальцы. Меня прошибает дрожь и я бросаю взволнованный взгляд на друга, но тот кажется абсолютно спокойным и я немного успокаиваюсь, позволяя себе сжать ладонь девушки чуть сильнее. Это тоже в последний раз, так что я должен запомнить, должен впитать тепло её кожи, чтобы вспомнить его каждый день на протяжении всей своей жизни. — Лису изнасиловали на моих глазах. Множество раз и множество мужчин. Это продолжалось около получаса, прежде чем, я всё-таки осознал кем является девушка передо мной.       Я слышу шокированный вздох Милы, но мой взгляд направлен только на Юнги, чей взгляд показывает мне, что сейчас я теряю друга. Дальше всё происходит в слишком хаотичном порядке, сначала Юнги порывается в мою сторону, но Мила быстро встаёт между нами и закрывает меня спиной. Меня такой расклад совершенно не устраивает и я встаю на ноги, намереваясь отодвинуть девушку и предстать перед своим хёном без страха. Если он хочет избить меня, то я готов к этому и не стану сопротивляться. — Что ты творишь? — шипит разъярённая девушка и буквально отталкивает меня обратно себе за спину, заставляя упасть обратно на кушетку. — Юнги, ты ведь понимаешь, что он не виноват. Он не мог узнать Лису, никак не мог.       Но Юнги кажется совершенно не слушает свою жену и понимая, что она не даст ему подойти ко мне, начинает расхаживать по палате. Мила пытается подойти к нему, но он отмахивается от неё, а потом и вовсе «вылетает» из палаты. — Он успокоится, просто дай ему время переварить эту информацию и тогда, вы сможете спокойно поговорить. Ты же знаешь, что он не будет на самом деле винить тебя. — А ты? Ты не винишь меня? — Что? Конечно, нет! — Мила подходит ко мне и берёт обе мои ладони в свои, крепко их сжимая и заглядывая в глаза, прямо как Юнги. Они и правда очень похожи в своих поступках. — Чонгук, не смей винить себя в произошедшем. Здесь есть вина лишь одного человека и он умрёт уже совсем скоро. Не нам судить его или кого-либо ещё. Ты такой сильный и смелый, целых два года ты был братом для Лисы, защищал её и оберегал. Я так сильно горжусь тобой. — Я убивал людей. Ты хоть осознаешь, какие слова говоришь убийце? — У тебя не было выбора… — несмотря на свои слова, Мила дрожит и отводит от меня взгляд, а я горько усмехаюсь. — Ты настолько меня любишь? — Мила поднимает на меня взгляд и теперь в нём видна лишь сталь. — Мы сейчас говорим не об этом. — Правда? Но это связано. Я знаю тебя и какие высокие у тебя моральные принципы. Если бы на моём месте был кто-то другой, ты бы отреагировала так же спокойно?       Девушка не отвечает и её молчание становится для меня лучшим ответом. — Не смей изменять себе из-за меня, слышишь? — я сжимаю её ладони так сильно, что она ойкает от боли, но я не позволяю вырваться из моей усилившейся хватки. — Сегодня Юнги скажет тебе, что он, ты и Лиса уезжаете из страны. — Что? — Не перебивай! Когда он скажет это, ты не станешь спорить. Просто… Позволь мне выдохнуть и не переживать постоянно о вас. — Чонгук, что ты несёшь?! Мы тебя не оставим! — Оставите! И я не спрашиваю, Мила. Мы должны закончить это и ты сама сказала, что Чве умирает, так что он не сможет терроризировать меня вечно. — И что будет когда он умрёт? А что, если это произойдёт не скоро? Что, если он проживёт ещё год или больше? Ты хоть понимаешь сколько ещё крови появится на твоих руках? — Мила говорит слишком сбивчиво и я понимаю, что на неё накатывает паника. — Чонгук, прошу тебя, давай уедем вместе? Ему недолго осталось и мы сможем продержаться это время. — Опять бега? — Ну и что! Это не так страшно, как мысль о том, что ты останешься здесь один. — Мила…       Я не успеваю договорить, потому что дверь в палату неожиданно открывается и в неё врываются люди в военной форме. — Здесь всё чисто, только гражданские, — говорит один из военных, нажимая на наушник в своём ухе. Я точно знаю, что это за аппаратура, ведь и сам пользовался такой на своих заданиях. — Вы двое, больница сейчас оцеплена и вам надо уходить. — Что здесь происходит? — я поднимаюсь на ноги и задвигаю Милу за свою спину. Мне не важно, что люди стоящие перед нами одетый в военную форму, за последние годы я научился никому не доверять. — Мы здесь для того, чтобы арестовать Чон Чве и его людей.

***

В то же время, Юнги и Тэхён

— Тэхён, ты издеваешься надо мной? — громко кричит Юнги на друга, но тот остаётся совершенно спокойным. — Нет, и я абсолютно серьёзен.       У Юнги в голове не укладывается, что последние два года Тэхён не путешествовал как рассказывал своим друзьям, а благодаря помощи Аризу устроился на работу в вооружённые силы. Если быть точнее, то в подразделение занимающееся поимкой особо опасных преступников и взятие всевозможных наркобаронов и накрытия целых мафий. — Ты подвергал себя риску и даже не подумал рассказать нам об этом? Господи, я сейчас чувствую себя самым настоящим идиотом. Меня никто и ни во что не ставит. Кто ещё знал об этом? — Только мама Чонгука и Джин. — А Джин тут причём? — У него достаточно денег и связей, помогал добывать нужную информацию и компромат на Чве. На самом деле, мы не планировали начинать операцию по захвату сегодня, но Чве очень удачно, как бы ужасно это не звучало, решил убить человека прямо в стенах частной клиники и теперь у нас более чем предостаточно улик для его задержания. — И что, вы просто арестуете его и позволите сгнить в тюрьме? — Ну, теоретически, гнить ему осталось недолго. — В каком смысле? — Мы ещё полгода назад узнали, что у ублюдка рак, так что ему недолго осталось. — Охринеть, — вся информация просто не успевает усваиваться в моей голове и я чувствую, как у меня начинают пульсировать виски. — Ты думаешь, что это справедливо? — видя в глазах друга немой вопрос, я поясняю. — После всего того, что он сделал нам и не только нам, разве это справедливо, что он просто умрёт от рака? — Это не просто, Юнги. Это будет мучительная смерть, рак не щадит никого. В любом случае, другого варианта я предложить не могу. — А если… Убить его самим? — еле слышно произношу я, но потом вспоминаю о том, что он сделал с моей сестрой и мой голос наполняется уверенностью. — Он заслужил это, Тэхён. — Я и не спорю, но мы федеральная организация и не занимаемся самосудом.       Мне это не нравится, но и спорить я не собираюсь. Если честно, я просто хочу чтобы всё это закончилось, поэтому когда Тэхён предлагает мне покинуть здание, я соглашаюсь, но сначала прошу привести ко мне мою жену и Тэхён оставляет меня ждать в каком-то кабинете, пока сам уходит раздавать указания. Время тянется кажется бесконечно долго и я уже начинаю переживать. После той новости, которую вывалил на меня Чонгук, меня всего трясёт изнутри и больше всего сейчас мне хочется прижать Милу к себе и дать ей возможность успокоить меня. Я даже не уверен в том, что мне стоит сейчас видится с Лисой, потому что боюсь того, что мои эмоции возьмут надо мной верх и я напугаю её. А ещё, я до сих пор не могу поверить в то, что сегодня всё закончится. Мы наконец-то будем свободны и даже уезжать никуда не придётся, хотя… Я всё равно планирую забрать своих женщин и уехать из этой страны. Нужно начинать новую жизнь. — Юнги, — в комнату врывается какой-то слишком взволнованный Тэхён, а следом за ним заходит напуганный Чонгук. — Только не переживай слишком сильно. — Где моя жена? — сразу же спрашиваю я и Тэхён вместо ответа отводит от меня взгляд и тогда я подхожу к Чонгуку и хватаю его за футболку, прижимая ближе к себе. — Где, Мила? Ты же был с ней. — Она с моим отцом.