end of the ?

Он сорвался. Гарри сорвался после этого разговора. Диалог с рассказом о жизни, которую он потерял. Надежда, которая слово за словом утекала из его сердца. Покромсанные обрывки. Внимательно слушающий Луи. Родные голубые глаза, внутри которых лишь пустота. Зарытое спрятанное прошлое. Поэтому Гарри уехал домой ночью, когда Луи уснул. Он ужасно устал, и следует понимать, чтобы помочь мужу, нужно для начала позаботиться о себе. Он решил переночевать дома, набраться сил, а утром снова приехать в больницу с улыбкой и новой порцией историй для Луи. Гарри просто нужно поспать и привести себя в стазисное добродушное состояние. Но мысли роятся в голове, и в два часа ночи он обнаруживает себя на полу в детской. В состоянии алкогольного опьянения. Ведь почему-то, когда желудочный сок стал смешиваться с качественным односолодовым виски, все стало немного проще. Да, мир все еще рушился на голову, но уже не ледяным градом, а просто сточной водой. По щекам шёл проливной дождь, ребра сотрясались от извержения мокрых вздохов, а Гарри просто сидел на полу комнаты Хейли и выл вслух. Даже не задумавшись о том, что Лотти спала на первом этаже в гостевой комнате. Она осталась здесь, чтобы присматривать за домом и, Гарри. Крик затмевал весь воздух. Гарри ел свои слёзы, а слёзы пожирали его взамен. Плюшевый метровый медведь, испачканный оранжевой гуашью в районе уха. Все еще не заправленная кровать. Открытый шкафчик с наклейками Микки Мауса, возле которого валяются крохотные детские вещи. Поехать в аквапарк была явно спонтанная затея. Луи очень неаккуратен, когда дело касается спешки. Об этом говорит бардак из купальников и мягких игрушек. Всё вокруг такое маленькое. И Гарри – просто великан посреди этого мирка. Несопоставимый хаос. - Хэй. Сонный настороженный голос Лотти. Коробка боли внутри Гарри, вскрытая напоказ. - Гарри? Милый, что случилось? Она звучит совсем прямо как Джо. И это раздрабливает еще сильнее. - Я не могу. Я не могу так! Очередной вой, затушенный глотком алкоголя. Гарри не пьет. Почти никогда не пьет, но сейчас это уже не имеет значения. Лотти посильнее заворачивается в махровый халат и садится на пол рядом, оглядывая пространство вокруг. А после, смотрит на силуэт пьянющего мистера Стайлса. В кого он превратился? - Лу до сих пор ничего не вспомнил? Ни единого момента жизни? - Нет. Ответ, похожий на тайфун. Тайфун отчаяния и ярости. - Чёрт возьми, нет! Он совсем ничего не помнит, Лотс! И это убивает меня. Это, блять, невозможно! Сидеть там и рассказывать ему о том, что он прожил когда-то! А знаешь, что самое хуевое в этой ситуации? Знаешь? Конечно же знаешь. То, что я не могу сказать ему о Хейли. Блять, это наша дочь! Но мне нельзя. Врачи запретили затрагивать все грустные темы. Что мне делать? Как мне жить дальше? Как?! Лучше бы он оказался на месте Луи. Ничего не помнить – значит ничего не чувствовать. Это было бы просто подарком судьбы. - Нам всем будет сложно, но ваша любовь преодолеет всё. Я верю, дорогой. Верю, что он заново в тебя влюбится. Ты не будешь одинок. Гарри, мы все ещё твоя семья. Семья Томлинсонов – твои родные люди. Это не только Луи. - Прости, но мне нужен только Луи. Правда, толкающая в пропасть. Гарри на дне океана с привязанными к ногам бетонными гирями. - Я понимаю. Но пойми и ты, Гарри. Луи забыл не только тебя. Он не помнит ничего, что связывает его со мной, или с близняшками Фиби и Дейзи. Он не помнит рождение Эрнеста и Дорис. И мы должны помочь ему нащупать этот мир заново. Знаю, он забыл самое важное для тебя – вашу семью, вашу малышку, вашу любовь. Но покажи ему. Полюби его второй раз, и я уверена, что он полюбит взамен. Хорошие слова. Жаль только Гарри настолько пьян, что в ответ он просто швыряет бутылку в стену. Та разбивается на осколки, а золотистая жидкость разбрызгивается пятном по бледно-розовым обоям. Янтарный кровоподтёк. Навечно испорченный холст невинности детской, который больше никогда не станет живым. Вот что случилось. Гарри просто умер внутри. - Мне страшно. - Мне тоже, милый. Мне тоже. Шепот, шепот, шепот. Шипящий воздух, заползающий в барабанные перепонки. Трясущиеся руки вокруг себя в бесполезной попытке остановить очередную истерику. - Вдруг он не захочет быть со мной? - Почему ты так решил? Ты сам сказал, что он сделал комплимент твоим волосам и был рад, что ты его симпатичный муж. - Это была шутка. Блять. Всё вокруг похоже на одну сплошную ебаную шутку. Гарри внезапно встает. Его пошатывает от алкоголя, снующего по венам внутри, и от состояния траурной лихорадки. - Как будто у судьбы есть лимит на счастье. Я, блять, выиграл эту жизнь, Лотти! Я был самым счастливым человеком! У меня прекрасный муж, дочь, карьера, популярность, армия самых любящих, мать ее, фанатов! Но все это в прошлом, да? Я исчерпал весь свой запас хороших дней, потому что, потому, - я не могу объяснить это иначе. О, Гарри, давай ты взлетишь до небес, а потом мы столкнем тебя прямиком в ад, как тебе такой вариант жизни? Он корчится от своих же слов. - Не неси чушь. - Это не чушь, Лотс! Я потерял всё в один момент! Злость, злость, злость. Как губка, впитывающая кислоту и разъедающая всё тело. Лотти срывается на крик. - Это не так! Луи жив! Порадуйся просто тому факту, что он жив, Гарри! Ты не потерял его! Мы потеряли Хейли, но Луи всё еще с нами, я верю в это, мы сможем заставить его вспомнить! - Хватит быть чертовой оптимисткой! Меня это бесит! - А меня бесит, что ты решил за него, Гарри! Лотти встает, подходит в упор. Гарри выглядит как скала с высоты своего роста, но ей не страшно. Она просто в секунду заключает долговязое пьяное тело в объятия и говорит прямо в грудь намокшей от пота футболки. - Я говорила с врачом о возможных последствиях и почему так произошло. Он сказал, что механические повреждения коры головного мозга не настолько сильны, чтобы вызвать полную амнезию. Это скорее всего психологическая травма. Такое бывает, когда стресс в организме зашкаливает. В этом случае мозг просто отключает все воспоминания, чтобы убить тревожность в теле человека. Инстинкт самосохранения, понимаешь? Кивок. У Гарри нет сил обнимать в ответ. Его руки свисают по швам, а в глазах появляется очередная молочная пелена. Но Лотти продолжает. Дрожащим голосом. - Гарри, он мог умереть. Если бы его мозг не стёр память, он бы сошёл с ума. Просто, - Всхлип в районе солнечного сплетения. Острые наманикюренные ногти резче впиваются в спину. "Он мог умереть". - Просто представь Луи, который бы очнулся после аварии и стал бы искать Хейли, который бы узнал, что он был за рулем машины в момент аварии, где погибла его дочь. Он бы винил себя. Я не, я даже думать не хочу о том, что бы с ним было. Он утонул бы в горе и его физическое состояние из-за этого могло бы ухудшиться, понимаешь? Вот тогда ты бы потерял его. А сейчас, просто попробуй представить, что у вас есть еще один шанс влюбиться. Узнать друг друга. Попробуй, ладно? У Гарри не остается слов. Дыхание замирает, сердце заковали в клетку, напичканную электрошокерами, потому что оно не хочет биться, но ему нужно продолжать это делать. Они еще довольно долго стоят вот так, посреди комнаты Хейли, впитывая горе друг друга, отдавая по всем инфракрасным портам поддержку, чтобы остаться на плаву. Но после, Лотти уходит спать, а Гарри сворачивается калачиком на белой кроватке, укрывая плечи одеялком со звездами. Впитывая остатки запаха родной маленькой девочки, смех которой он больше никогда не услышит. Конечно же, он не может уснуть. В его голове летают фантазии, которым не суждено сбыться. Передние выпавшие зубы, косички с лентами, заплетенные в честь первого школьного дня, первая влюбленность, первый поцелуй. Хейли никогда этого не узнает. А Гарри не узнает какого это быть отцом и видеть взросление нового человечка. Говорят, когда дети лишаются родителей, то они становятся сиротами. Вот так Гарри себя и чувствует. Сиротой. Без своего любимого ребенка. И он отдал бы свою жизнь взамен на её. Если бы это хоть как-нибудь помогло.