end of the ?

Гарри приходит к Луи почти в полдень, потому что на утро его голова раскалывалась от событий ночи и сильного похмелья. Учитывая, что он почти никогда не пьет, то половина бутылки виски явно стала слишком большой дозой для него. Репортёры, как коршуны накидываются на Стайлса с его личным охранником, когда черный ренж припарковывается у главного входа в госпиталь. Вопросы о состоянии, о смерти дочери, о Луи, прилипают к нему со всех сторон. И даже если бы он мог говорить, то все равно не ответил бы ни на один из них. Иногда он так сильно ненавидит то, что он мировая звезда. Но в конце концов Гарри успешно провожают до палаты мужа, куда он заходит, натягивая улыбку до боли в мышцах лица. Только вот Луи совсем не весело. Гарри понимает это с порога, когда видит, как впадины под голубыми глазами обретают оттенок чернил. - Ты вернулся. Это всё, что говорит Лу, замечая силуэт кудрявого у открытой двери. - Конечно же я вернулся. Я твой муж, забыл? - Эта ночь была ужасной. Попытка пошутить проваливается с крахом. Дрожь пробивает тело. Чешуйчатая оборона радушия спадает за секунду. Гарри подходит к кровати и смотрит на Луи. Видя в нем лишь боль и стыд. - Как ты себя чувствуешь? Я уходил домой, чтобы искупаться и поспать, прости, что оставил тебя. Гарри не скажет ему, конечно же не скажет, что он сам пережил одну из худших ночей в своей жизни. - Да, наверно этот стул не очень удобен для отдыха. Все нормально, я просто эгоист. - Ты не эгоист, Лу. Сразу же прерывает Гарри, беря мужа за руку. Луи медленно и осторожно переводит свой взгляд на их сплетенные пальцы, в конечном итоге оставляя свою ладонь в ладони Гарри. Отметим это маленькой победой в списке завоевания сердца Томлинсона. - Мне приснился кошмар. Обычно мне снится всякая ерунда, которая не имеет смысла. Но сегодняшний сон был ужасен. Я проснулся в поту и думал, что сейчас умру. Вина в глазах Гарри обретает самый яркий оттенок. Боже, почему он ушел сегодняшней ночью? Зачем он напился? Он должен быть здесь, оберегать Луи от всех плохих снов, сцеловывая их, сдувая эту пену из боли. - Что тебе снилось, Лу? - Только не смейся. - Никогда. Абсолютная серьезность. - Я был большой плюшевой пандой, которую вспороли и вытащили весь синтепон. Меня потрошили и опустошали, а на фоне был детский плач. Это всё очень странно, наверное. Но мне было, довольно, эм, жутко. Гарри парализует от сказанного в момент. Возможно это не странно, возможно мозг Луи пытается что-то ему сказать таким извращенным способом. - Прости, что оставил тебя. Горло саднит. Гарри устал чувствовать боль каждую секунду, но складывается ощущение, что она проникла в каждый его сосуд. Он обречен. И вместе с этим ему еще нужно найти силы, чтобы спасти Луи. Уберечь Луи. Просто супер. - Но теперь ты здесь, да? Я опять был на процедурах. Говорят, что мои показатели стали лучше, но я этого не ощущаю. Мне так же паршиво. - Знаю, мне жаль. И, Луи. - Да? - Не нужно притворяться. Я вижу, что перед врачами ты натягиваешь улыбку. Не нужно. Они поймут, они, - - Я просто хочу уйти отсюда. Мне так сильно хочется все вспомнить и мне кажется, чем быстрее меня выпишут, тем скорее я увижу родные места и, возможно, вспомню что-то? Наш дом? Мы же живем вместе, да? - Да. Много лет. У нас большой прекрасный дом, ты сам его выбрал, когда мы искали жилье. Намек на улыбку. Ладони, скрепленные воедино становятся потными, сжимаясь друг в друга сильнее. Гарри гладит фаланги пальцев с цифрами 28. Луи, к счастью, не сопротивляется. - Расскажешь, как мы с тобой познакомились? Скромный тихий голос. - Да. Да, разумеется. Видишь это? Гарри нежно прикасается к татуировке «Hi!» на своей руке и к «Oops!» на руке Лу, поглаживая забитую в кожу краску. Луи реагирует скопом мурашек. Гарри же ощущает гусиную дрожь под подушечками пальцев, вкушая забытое тепло. Метафора к пробивающимся крыльям внутри сердца. - Что они значат? - Самая неромантичная история в мире, Лу. Мы познакомились в туалете. Во время прослушивания на конкурс талантов. Икс-фактор. Я поздоровался с тобой, потому что знал, что ты прослушиваешься после меня, а ты случайно брызнул на меня мимо своего писсуара. Усмешка в ответ. - Охренительно мило. - Что есть, то есть. - И что? Мы выиграли этот конкурс? - Мы прошли оба, да, но ты дошел только до полуфинала. Эти зрители идиоты, раз своим голосованием вышвырнули тебя. Знал бы ты, как я тогда злился. Гарри хочется поправить себя и сказать «помнил бы ты», потому что прежний Луи помнил и ничуть не расстроился уходу из шоу. Наоборот, он болел за Гарри до финала и был его самым преданным поклонником. На последнем выпуске, когда Гарри стал победителем, Луи предложил ему встречаться. Просто так. За кулисами в тесной гримерке. Передав ему клочок салфетки со словами: «Я потратил на смс с голосованием за тебя все свои деньги. Не подведи и надери им задницы, Хазз. Если выиграешь, я стану твоим парнем хх». Как после такого предложения не победить? И Гарри делится этой историей. Рассказывает об их первых свиданиях, о первой поездке в Голливуд, где Гарри заключил свой первый сольный контракт, сделав Луи автором своим песен. Он рассказывает о первой поездке в Чешир, когда он познакомил Луи со своей семьей. Рассказывает о первом альбоме, о первом туре, о том, что они не расставались за эти годы больше чем на неделю. О их потрясающей и немного нелепой свадьбе. А еще ему хочется рассказать про их дочь Хейли, про прекрасную Меган, которая стала суррогатной матерью для их девочки. Но осколки врезаются в артерии, воспоминания начинают кровоточить и Гарри резко замолкает. А Луи ударяет его всего одним вопросом. - Ты меня сильно любишь, да? - Больше жизни, Лу. Правда глаза в глаза. Молчание в ответ на признание. Тишина, сокрушающая мир. Ладонь Луи, выскальзывающая в пустоту. - Я бы хотел сказать, что я тоже, но я. Прости. Я не знаю. Это какой-то пиздец. - Это ничего. Что ж, ложь – это всё что осталось у Гарри в данный момент. - Ты говорил про мою семью. Они придут меня навестить? - Если ты хочешь. Конечно, Лу. Они ждут этого. Твоя сестра Лотти живет пока что в нашем доме. Остальные сестры Фиби, Дейзи, Дорис и брат Эрнест сейчас вместе с твоим отчимом Дэном в отеле недалеко от больницы. - Я хочу, да. Хочу с ними познакомиться. И вдруг. Это так жутко, да? Знакомиться с тем, с кем ты рос. С самыми родными людьми. Гарри хватается за каркас больничной кровати освободившейся рукой, стараясь не выдать весь спектр эмоций. Все кружится, но Гарри не должен показывать этого. Вдох. Выдох. - Гарри? - Да. - Я не понимаю, как работает мой мозг. Я кое-что вспоминаю, точнее я как будто знаю это о себе. Какие-то факты. Это больше похоже на рефлексы, чем на воспоминания. Например, я помню карту мира. Могу назвать столицы разных стран. Но я не помню в какой из них я был. Я помню, что моя любимая группа – это «The Fray», но не помню ни одной их песни. Почему так? Если бы Гарри знал ответы на эти вопросы. - Я не знаю. Но я рад, что ты помнишь хоть что-то. Что еще ты знаешь о себе? И их разговор перетекает в менее болезненное, (если такое еще осталось), русло. Луи помнит, что он правша. Помнит, что его любимый цвет красный. Помнит, что обожает завтракать яйцами «Бенедикт», хоть и не знает их вкус. Помнит, что однажды он упал с дерева и сломал руку. А потом Гарри вдруг понимает. Луи помнит кучу всяких мелочей, в которых никак не фигурируют люди. Все, что как-либо было связано с его окружением – стёрто напрочь. - А еще я помню правила игры в футбол. - А помнишь что-нибудь про свой родной город? Про Донкастер? - Только то, что он находится на севере Англии. - И все? - Да, прости. - Тебе не нужно извиняться, Лу. Ты не виноват в этом. - Тогда почему я чувствую вину? - Ты ее чувствуешь? Воздух – бумага папье-маше. Гарри все еще держится за каркас кровати, сжимая кулаки. Луи не должен чувствовать вину. Не должен. - Да, мне кажется, что я не просто так потерял память. Я как будто наказан за какой-то проступок этой аварией. Только вот я не знаю за какой. Я словно сильно облажался. И я раскаиваюсь, но без понятия за что. Боже, Гарри, я так хочу всё вспомнить! Луи сжимается, когда его голос дергается на верхние ноты. Щурится от головной боли, накатившей от стресса. Зашкаливающее отчаяние. - Ты не делал ничего плохого, Лу. Тебе просто не повезло. Это просто повреждение мозга, ты не причем. Успокойся, я рядом, ладно? Ты не виноват в том, что случилось. Луи слегка дергает плечами, будто пожимая ими. Смотрит на белое смятое одеяло, разглаживая складки кончиками пальцев. А потом долго и протяжно зевает, уставившись в потолок. Сильно жмурит глаза. Флюаресцентная белая лампа моргает от скачка напряжения. Гарри встает, поправляя постельное белье у ног Луи. - Хочешь спать? - Да, я немного устал. Прости. - Перестань извиняться. Поспи. А когда проснешься, я буду рядом. Я обещаю, ладно? Я больше тебя не оставлю. - Будешь охранять мои сны? Ползущие вверх уголки губ. Гарри улыбается в ответ. Впервые светло и искренне. Ямочки пробиваются на щеках в знак согласия. - Всегда, Лу. Всегда.