end of the ?

- Это лучший выходной, который можно себе представить, Лу! - Как же меееееедленно ты говоришь. Твои губы похожи на пластилин. Все вокруг запорошено клубами дыма, вылетающего из легких. Терпкая травка, полный летний релакс и пустой дом. Гарри и Луи любят свою дочь, но иногда им нужна разгрузка. Поэтому сегодня, когда семья Томлинсонов забрала их дочь к себе, пара отцов решила оторваться до нельзя. Они сидят на крыльце их дома, оглядывая задний двор. Воду в бассейне, мерцающую при свете звезд и одиночного фонаря, тени от пролетающих птиц. Они слушают тишину, в конце-то концов. Гарри с размазанными мозгами расплетает свой пучок, радуясь, что никто не будет дергать его за кудри. А Луи может валяться голым, не стесняясь приставать к собственному мужу. Они могут курить, целоваться, заниматься сексом на любой поверхности и обсуждать все что им хочется, не боясь быть застуканными в любой неудобный момент. Прекрасно, не так ли? - Боже, я наверно прозвучу как паршивый отец, но нам нужно почаще отдавать Хейли родственникам. - Я как паршивый отец номер два поддерживаю вас, мистер Стайлс. Хихиканье, уносящееся по ветру, ударяющееся о высокий забор. Плющ, танцующий на балюстраде. Гарри, прижимающий Луи ближе. Луи, прижимающийся в ответ. Трескающееся возбуждение. - Не хочу спрашивать где ты взял травку, Томлинсон, но нам нужно еще. Для таких случаев это неплохой отдых. - Для любых случаев это неплохой отдых, малыш. Гарри любит, когда Луи зовет его малыш. Тепло, расползающееся по венам, откликается на это ласковое прозвище. Все вокруг считают маленьким именно Лу. Из-за его роста, детского ребячества, шуток, но нет более сильного человека. И Гарри любит быть слабым в руках Луи.

х х х

Вот чего ему не хватало. Гарри просто хочет побыть слабым. Поэтому ничего удивительного в том, что он сбегает из палаты Луи в «Уолмарт». Ему нужна новая бутылка. Гарри хочет быть избитым стереотипом. Утолять горе в алкоголе и не давать себе никакого отчета в действиях. Разумеется, это была ужасная задумка. Красные глаза, щетина, превратившаяся в черт знает что, джинсы, которые он не снимал уже неделю, пижамная майка и полное отсутствие жизни. Гарри был без охраны, и он чувствовал себя героем после того, как пробрался через толпу журналистов, сел в свою машину и дал по газам. Вопросы, крики, восклицания. Вспышки, щелчки затвора, звук записи видео. Калейдоскоп мерзости без единого шанса на человеческое существование. Всем же так интересно знать в каком дерьме тонет его семья. Отменившийся тур, отложенная запись новых песен, не выбранный следующий сингл. Напирающая команда менеджеров, которая ничем не отличается от всех остальных извне. Они требуют от Гарри продолжать работать, вот только у него нет сил. Когда он заезжает в «Уолмарт», сразу же жалеет, что у него нет с собой ни солнцезащитных очков, ни толстовки с капюшоном. На улице жарко, его майка пропитана потом, а голова не мылась несколько дней. Запекшаяся кровь, выступившая на бинтах рук, добавляет антуража саморазрушения. Ну а иначе Гарри себя и не чувствует. Конечно же его сразу узнают. Телефоны направлены в его сторону, но ему так откровенно плевать. Скрывать нечего. Закулисье открыто. Смотрите что со мной стало. Гарри ненавидит жалость. Ему не нужна поддержка от фанатов в нынешней ситуации. Она ему не поможет. Он любит этих людей, но сейчас они - белый шум на фоне голубых глаз, не узнающих собственный мир. Голубых глаз, не узнающих самого Гарри.

х х х

Водка. Он зачем-то взял водку. Его приятель Найл умеет делать вкусные коктейли на основе водки, Гарри обожал звать Найла в гости, так как этот чокнутый ирландец – лучший бартендер из круга его друзей. Но Найл никогда не давал пробовать Гарри водку в чистом виде, а именно так он сейчас ее и пьет. На закуску у него ничего нет. В холодильнике все пропало, потому что Лотти съехала пару недель назад. Дом похож на свалку, разруху и последний день Помпеи. И Гарри просто пьет посреди гостиной, надеясь, что смерть в скором времени вызовет его на дуэль. Он даже не будет сопротивляться. Сдастся первым ее милости. Возможно, если на небесах есть продолжение жизни, то Гарри сможет воссоединиться с семьей. Быть вместе со своей дочерью, с Робином, Фелисити и Джоанной – неплохая перспектива для него. И вдруг, Гарри вспоминает о заначке травки, хранящейся в мыльнице на верхней полке их с Луи ванной. Трясущиеся руки с рваными ранами не дают ему с легкостью забить косяк. Но в итоге он просто ложится на газон у зацветшего бассейна и курит. Втягивая дым. Выдыхая мертвые мысли. Гарри не вернется в больницу, не вернется к Луи, не вернется к прежней жизни. Гарри устал бороться с призраками прошлого. Он сам хочет им стать. Проходить сквозь стены, пугать людей, не иметь возможности быть материальным, не иметь возможности быть вообще. Спустя пару тяг ему не тяжело. Сердце плывет по течению, разум превращается в стерильную белую комнату. Ничего нет. Свобода. Трава щекочет его пятки. Гарри снял свои кеды, носки и бросил их в бассейн. Они плавают где-то среди зеленой воды вместе со сдувшимся розовым кругом в форме фламинго. Через минуту Гарри в одежде плюхается в это месиво с головой. Может быть он утонет и захлебнется в хлорированном болоте.

х х х

Поиграешь со мной в прятки, пап? Ты совсем близко. Давай, найди меня.

х х х

Гарри ничего не помнит. Его одежда ледяным комом прилипла к дрожащему телу. Он на бортике бассейна. Слишком много криков вокруг. - Господи, пожалуйста, господи! Никому не нужные молитвы. Гарри очень хочет продолжить играть в прятки со своей дочерью. Ему нужно ее найти. - Родной, дорогой, умоляю, ты слышишь меня? Кто-то держит его руку. Он – отколовшийся кусок Антарктики. Каждое прикосновение – клевок пингвина. Человечина с бьющимся сердцем. - Давай, сукин сын! Давай! Ну же, черт тебя дери! Чем ты, блять, думал! Еще один голос. Мужской. Обладатель рук, вдувающих воздух в его рот. - Милый, прошу, я здесь. Я с тобой. Гарри, Хаззи, солнышко! Голос Энн. Сорванные гитарные струны. А потом снова чьи-то мужские руки, давящие на легкие, словно медиатор с острым резцом. Пощечина. - Ты нужен нам. Слышишь меня? Ты нужен Луи! Он вспомнил тебя, он вспомнил вашу дочь, блять, ты не можешь бросить нас в такой момент! Блять, Эйч, давай же! Из глотки вырывается поток горько-соленой воды. Прокисший привкус на кончике языка. Пресная жижа, впитывающаяся в челюсть. Гарри помнит, что хотел утонуть. Внезапно огонь разгорается по всему телу. Он блюет водой, легкие сдавлены под поршнем. Солнечное сплетение, сокращающееся в спазмах. Гарри – нагретое пекло, засунутое в морозилку. Отхаркивается, плюет, тошнит. Беспощадные качели сознания хватаются лишь за одно в поисках вдоха. Луи. Он нужен Луи. Как он мог забыть?