end of the ?

От этого не убежать. Это единственная правда, к которой пришел Гарри спустя полгода после смерти дочери. Это не забудется, не уйдет, эти воспоминания не выковырять. Но после того как Луи вернулся, у него появилась надежда. Не на лучшее будущее, конечно нет, а что, хотя бы просто всё вокруг начнет хоть немного значить. И чтобы это хоть как-то сработало, ему нужно работать над собой. Потому что он единственная опора для Луи. Так странно, да? Гарри чувствует, что может рассыпаться, когда Луи нет рядом, но когда тот с ним, то изнутри открываются потайные ресурсы, способные дать шанс на кислород им обоим.

х х х

В ту ночь, в ночь просмотра видео, Гарри сломался. Спустя несколько часов, проведенных на полу кухни, перематывая запись с игрой Хейли на пианино в самое начало, они начали рассуждать о том, где сейчас их девочка. Существует ли рай, и там ли она? Оберегает ли ее Фелисити и Джоанна? Гарри надеется, что это так. Луи уверен, что иначе и быть не может. - Как-то раз, после того как память вернулась ко мне, я хотел вернуться в то время, когда ничего не помнил после аварии. Это фраза была брошена Луи в воздух, но внезапно обрушилась на обоих значительным весом. - Когда ты лежал в больнице, я мечтал быть на твоем месте. Гарри грустно хмыкает, вспоминая о том, как завидовал тому, что Луи ничего не знает и счастливо улыбается, знакомясь с сестрами и семьей. Луи напрягается в секунду и смотрит ему в глаза. Они сидят на полу, вытянув ноги, опираясь спинами о деревянную кухонную тумбу. Момент останавливается. Неудобная поза, затекшие ноги, тянущая боль в шее. Все перестает иметь смысл, потому что Луи взрывается. Тоска расползается по коже, отражаясь потухшим бликом в голубых глазах. - Нет! Нет-нет-нет, Хазз. Это, я бы не смог, - Луи мнет пальцами нижнюю губу, смотря на руки Гарри, который вертит севший телефон в ладони, - Я бы не справился, если бы с тобой что-то, о боже, нет, я даже думать об этом не хочу. Луи утыкается ему в грудь, устало мотая головой, и Гарри целует его в макушку. Объясняет. Голос терпкий, хриплый, очень тихий. Свой. - Просто мне хотелось хотя бы на минуту забыть обо всем. Посмотреть на этот мир, желая, искренне желая быть в нем. Твой взгляд, ты тогда светился, радовался простым мелочам, а я тонул в одиночку в этом горе, и, - - Гарри… Луи перебивает его, в попытке извиниться, но нет. - Нет-нет, Лу, я не виню тебя. Я просто пытаюсь тебе донести, что я завидовал тебе. Ужасно звучит, да? Но я правда просто хотел не чувствовать этой тонны боли. Хотя бы на короткое время. Вот и все. Их дыхание рваное, тяжелое, Луи снова приникает в руки Гарри, сворачиваясь в клубок, обнимая Гарри за талию. Вкушая родное тепло. - Я никогда не благодарил тебя за это. Луи шепчет куда-то в солнечное сплетение. - За что, Лу? - За то, что ты перенес это один. За то, что ты дал мне пожить в этом незнании, хотя я бы предпочел, чтобы ты мне сразу все рассказал. Конечно же. И, я не знаю, боюсь знать, чтобы было бы со мной, если бы ты вывалил на меня эту информацию, и не могу сказать правильно ли ты поступил, но спасибо. Спасибо, что ты берег меня, причиняя самому себе вред. Я не, ты даже не представляешь, Хазз. Я поэтому не хотел тебя видеть. Мне было так невыносимо стыдно, что ты пережил это без меня. Вынес в одиночку. Я чувствовал себя обманутым, жалким, таким ничтожным. А потом я был так счастлив, что ты дал мне это время, время незнания, время почувствовать жизнь заново, как ребенок. И посчитал себя эгоистом, которого ты не заслужил. - Лу… - Не перебивай, пожалуйста. Мне нужно, я должен это сказать. Должен был еще давно, но, когда я ушел, я хотел, как лучше. Хотел избавить тебя от ноши в своем лице. Потому что было невыносимо видеть, как ты мучаешься каждый день. Готовя нам завтрак, теряя голос, постоянно репетируя в нашей домашней студии. Как ты просыпался по ночам из-за моих кошмаров, и спал на неудобном диване возле гостевой. Я все это замечал, зачем-то грубил, и от этого мне самому было только хуже. Я корил себя, но не мог прекратить это. Поэтому я ушел. И не мог вернуться, даже когда осознал, что это было ошибкой. Я накурился в день релиза сингла и мне казалось, что это ты меня целуешь, не Ник. Я видел не его, только тебя. Всегда хотел только тебя. Я так сильно запутался в себе, что лучше для меня и что лучше для тебя, для нас. А потом я напился на свой день рождения еще раз и понял, что я так больше не могу. Я хотел помириться, я так соскучился, приехал сюда, к тебе, но… Ты и сам помнишь. В Гарри как будто вонзают по очереди острые шприцы в самое сердце. Луи отрывается от его футболки и смотрит в зелену, в этот травяной бушующий беспредел. Глаза на мокром месте. - Когда Лотти рассказала мне о той ночи. Когда Митч нашел тебя в бассейне. Я думаю, вернее мне кажется, что это судьба. Боже. Мы настолько связаны, что чуть не умерли в одну ночь. Понимаешь, о чем я? Возможно поэтому я вспомнил всё? Знаю, звучит глупо, но я как будто почувствовал, что я теряю что-то важное. Я все время амнезии ощущал нехватку какого-то паззла среди всех рассказов, но не знал что. А когда вошел в бокс понял, что именно. Я увидел Хейзела и меня будто начало топить. Это было словно цунами. Информация вваливалась в мой мозг огромными пластами, и вся она крутилась вокруг Хейли, везде была только Хейли, ничего не имело смысл кроме ее имени. И всего этого стало слишком много. Помню, что начал задыхаться, когда услышал, как колотится мое сердце. Помню медсестру, подхватившую меня, когда я терял сознание. В обрывках помню плач Лотти и твоей мамы, когда я приходил в себя и сказал им, что вспомнил все. Меня хватило только на эти два слова. А потом помню тебя. Когда очнулся на следующий день. - Это было… больно. Признание прошибает насквозь. Все нитки, которыми были зашиты шрамы Луи становятся красными, парчовыми, жесткими. Они линяют, вытягиваются из ран и опутывают сердце Гарри, душа его, зажимая клапаны и артерии. Он сильнее сжимает Луи в свои руках, пытаясь не заплакать. Испытывая шок, и. Испытывая благодарность. Его молитвы были услышаны. Луи вернулся. В ту ночь, когда Гарри впервые сбежал из палаты и напился в комнате Хейли, Лотти сказала ему очень важные слова. Что Луи влюбится в него вновь. Что их связь не рушима. Что нужно немного потерпеть и все будет хорошо, потому что Луи был как минимум жив. И этот минимум все эти долгие месяцы давал Гарри надежду. Надежду, которая наконец сбылась. Надежду, которая прямо сейчас в его дрожащих руках прижимается к телу. - Мы справились, Лу. Боже, мы справились и будем справляться дальше. И я благодарен, что «мы» все ещё существуем. Ладонь Луи у него на груди. У самого сердца. Всё вокруг словно из стекла. Слова Луи – единственная причина по которой гравитация сейчас все ещё существует. Одно неверное слово и возможно, всё разобьется на осколки и врежется прямо в кожу. Луи хочет быть с ним. Быть с Гарри. Он так долго ждал этого. Ох. Гарри кладет свою дрожащую вспотевшую ладонь поверх ладошки Луи и сжимает ее, хватая за кисть и поднося к губам. Целуя и роняя одинокую слезу на бледную кожу. - Я не заслуживаю тебя, Хазз. Горький выдох. Гарри качает головой в стороны, говоря в кожу тыльной стороны ладони. Царапая покусанными губами. - Нет. Неправильно. Эта формулировка, это не так. Просто мы с тобой не заслужили такого горя. - Бесконечное испытание, да? Гарри кивает, целуя Луи в макушку еще раз. Долго. Прижимаясь губами к мягким спутанным волосам. Вдыхая. Успокаиваясь. Выдыхая.

х х х

Они перемещаются в комнату Хейли. Это больше не кажется страшным и пугающим. Чувства не затапливают сознание, а растекаются по равномерным точкам тела. Боль не деепричастна. Тождественна пониманию, принятию, смирению. Луи втыкает аккумулятор в розетку рядом с детской кроваткой, подсоединяя разряженный телефон. Оба ютятся на маленькой кроватке, которая довольно опасно прогибается под двумя взрослыми телами, но это их не особо беспокоит. Гарри решает пересмотреть видео с Хейли, которые остались в памяти телефона Луи. Телефон включается, а после Луи листает в начало фотопленки, (почти пятьдесят тысяч фотографий, которые нельзя удалять, потому что как можно выбрать неудачный кадр на фото, где собственный ребенок? милые фото кажутся ужасно сладкими, а плохие дубли заставляют смеяться, да и вообще теперь удалению не подлежит ничего, потому что новых фото больше не будет). Ох, боже. Никогда. Все это время Гарри смотрит на стену, на пятно от когда-то разбитой бутылки виски. Клякса, напоминающая о худших временах. Временах, которые постепенно остаются позади. Луи придвигается ближе, делая громкость больше.

х х х

- Всем привет! С вами влог о самом чокнутом папаше в мире! На экране появляется Джемма, снимающая себя на фронтальную камеру. Сзади нее снующий Луи, успокаивающий плачущую Хейли и взволнованного Гарри. Волосы Джеммы растрепаны, вокруг Гарри суетится стилист, которую он отчаянно отталкивает, прижимаясь к Луи, держащему трехмесячную малышку на руках. Фоновый шум и гримерка заставляют ощутить всю фатальность происходящего. - Мистер Стайлс вам пора на сцену, шоу и так задерживается уже на двадцать минут! Ассистентка с кипой бумаг вваливается в тесную комнату. Митч, сидящий с гитарой в углу переводит взгляд в камеру, так как Джемма подходит к нему, закатывая глаза и улыбаясь. - Что скажешь, Митч? Ставлю десять баксов, что Гарри плевать на задержку концерта, и он будет тут, пока Хейли не перестанет плакать? Митч ухмыляется, смотря куда-то вдаль, а потом вновь на экран телефона. Ухмыляется, заправляя отросшие волосы за ухо. - Ты записываешь это для Хейли? На будущее? - Типа того. Хэй, Хейли, это твоя тетя Джемма, и я все еще веду видео-дневник. Тебе сейчас три с половиной месяца, у тебя жуткие колики и из-за твоего плача прямо сейчас твой папа Гарри заставляет ждать двадцатитысячную толпу на стадионе. Представь насколько для него твои жидкие какашки важнее, чем двадцать тысяч людей! Так что скажешь, Митч? Митч смеется, мотая головой, а потом кивает. - Да, Хейли. Твой папа Гарри сумасшедший, потому что, ну, потому что он ставит каждый волосок на твоей голове выше, чем что-либо в этом мире. Джемма смеется, запрокидывая голову назад. - Это точно! Они стукаются с Митчем кулаками. Камера переключается с фронтальной на основную. Луи укачивает сверток, а Гарри стоит рядом, закрывая ладонями лицо. Стилист стоит за спиной Стайлса, стряхивая пылинки с бархатного черного костюма. Внезапно Гарри поворачивается к нему, прижимая указательный палец к губам. - Тчш-ш-ш-ш!!! - Малыш? Она вроде успокоилась. Луи с благоговейным выражением лица улыбается мужу. Гарри выдыхает и целует его в лоб. - Точно все нормально? Я могу…? - Давно пора, иди, все хорошо. Я буду здесь. - Да, да хорошо, я скоро, пара часов, Лу. - Я знаю сколько длятся твои концерты, иди уже. Гарри оживляется, стилист сзади него похлопывает по плечу ассистентку, она кивает, подхватывая Стайлса за локоть. Утягивая от Луи и дочери вглубь коридоров, ведущих на сцену. - Люблю вас! - И мы тебя, - Луи шепчет, все еще качая притихшую Хейли. Камера немного подрагивает, а потом в кадре появляется спина Митча, который показывает два больших пальца Джемме и Луи. - Погнали, Эйч, разорвем Дублин! - Удачи, ребята! Голос Джеммы доносится из-за кадра полушепотом. Далее слышен какой-то шум, а чуть позже оглушительный рев толпы, скрытый за тонким дверным полотном. Камера переключается снова на фронтальную. - Ну что ж, кажется Хейли ты все-таки решила дать папочке Гарри отработать проданные билеты. А это твой папа Луи, который не спал, эм, сколько ты не спал, Лу? - Господи, Джемс, прекрати снимать! - Это для памяти! Потом еще спасибо скажешь! Шепот на шепот, а толпа у сцены все еще визжит в предвкушении выхода Гарри. Затем слышится первый аккорд бас-гитары. - Джем? Голос Луи и закатывающая глаза Джемма – последнее, что показывается. Видео обрывается.

х х х

Следующее видео начинается с кадра Хейли, стоящей в кроватке. Упирающейся крохотными ручками в решетчатую перегородку колыбельки. Задумчивое личико и пушистые короткие волосики. Перекошенная желтая футболка с пандой, испачканная слюнями. Белый памперс со звездочками. И только один носок. Боже, Хейли вечно теряла один из пары. Сначала камера потихоньку приближается, как будто боясь спугнуть. А потом доносится голос Луи. - Хазза! Хазза, вставай! Кадры размытые, Луи кричит и бежит в их спальню. Фокус камеры находит сонное лицо Гарри. - Что случилось? Взгляд обеспокоенный, Гарри сразу же смотрит на Луи, вздергивая бровь в недоумении. - Пойдем! Пойдем покажу! Хейли самостоятельно поднялась в кроватке! Видео обрывается. Но следующая съемка является продолжением.

х х х

- Она сама? Гарри сонный, помятый от раннего подъема. Стоит, оборачиваясь на камеру с восхищенными зелеными глазами. - Бббвббвбвбб! Бупббббб! Хейли отпускает решетку и тянет руки, когда видит Гарри возле кроватки. И когда она перестает хвататься за прутья, то падает и начинает хныкать. Гарри моментально подхватывает ее на руки, укачивая и поворачиваясь к Луи. - Перестань снимать, лучше обними нас. И камера выключается.

х х х

- Давай, иди к тете Лотти! Первый день весны. Вся семья Томлинсон и Стайлс собралась в доме Гарри и Луи. Хейли в восторге от кучи внимания вокруг, а еще она сделала первый шаг, и поэтому гордый отец Стайлс снимает то, как Луи придерживает малышку, перед тем, как она сделает шаг в сторону его сестры. - Смотри что у меня есть! Давай, милая! Хейли хлопает большими от восторга глазами и качаясь делает шаг навстречу. Затем еще один, еще, и на третьем падает в руки Лотти. На фоне слышится шум и гордое улюлюканье. - Ты заснял, Хазз? Луи просто светится. Гарри за кадром угукает в ответ, переводя камеру на Лотти, обнимающую и расцеловывающую свою племянницу. - Лоттс, ставь ее обратно, пусть она придет к папе Луи. Лотти осторожно опускает Хейли на плюшевый ковер, а Луи протягивает руки, садясь на колени в метре от сестры. - А теперь обратно к папе Лу, да, сладкая? Пока Лотти продолжает удерживать малышку, а Луи с сияющим лицом тянет свои руки навстречу, Джемма на заднем плане встает с дивана, оставляя Энн болтать с Майклом, а сама идет к Гарри. - Джеммс, уйди с кадра! Ничего не видно! - Давай сюда телефон, иди к дочке, я сама вас сниму! Камера дрожит, изображение дергается и шумит, видимо из-за приложенного пальца к динамику. Гарри подходит сзади к Луи и обнимает его за плечи, поддакивая мужу. - Давай, милая, иди к папочке! Смех Джеммы доносится где-то за камерой. - Вы такие очаровашки, не могу! Хейли, ты только посмотри на своих отцов! Луи поворачивается и машет в сторону Джеммы, а потом Хейли делает маленький неуверенный шажок, и все замирают с открытым ртом. Фиби достает телефон, сидя на кресле. Дейзи сжимает кулачки у подбородка. Энн с Майклом пригибаются на диване, отставляя бокалы и улыбаясь так широко, как никогда в жизни. Лотти придерживает в воздухе руки по бокам от талии Хейли, чтобы подстраховать, а Гарри с Луи шмыгают носами, шепча почти в один голос: - Давай! - Да, вот так милая! - Еще немного! - Милая, папа Гарри так тобой гордится! - Папа Луи тоже! Иди сюда! И Хейли топает до них, падая в самые ласковые объятия.

х х х

- Еще раз! - Фли! - Нет, Хейли, скажи папочке Гарри то, что ты сказала сначала. Давай! - Клиф! Клиффффффф! Клиффлфифл! - Ты слышал, Лу? Вот тебе первое слово! Кличка твоей собаки! Гарри снимает Хейли, которая сидит в манеже в гостиной и разбрасывает игрушки, повторяя кличку Клиффорда раз за разом. Луи появляется через секунду в кадре, смеясь и тыкая дочке указательным пальцем по кончику носа. - Ты маленькая неблагодарная хулиганка, ты знаешь об этом? Хейли заливисто смеется, падая на спину, а Луи ее подхватывает на руки. - Клиффорд говоришь? - Клиф! Флиф! Флик! - Скажи па-па-лу! - Флиф! - Нет, милая, па-па, давай, повторяй за мной! - Ававававава! - Милая, - голос Гарри доносится позади. Он подходит ближе к дочери, которую на руках щекочет Луи, - Скажи па-па! Это же просто! Па-па. - Клиф! - Господи, нашу дочь воспитала собака, это не девочка а Маугли! Да, Хейли? Ты мой маленький Маугли! Луи смеется, перебивая звонкий смех дочери, а камера выключается с бурчанием Гарри за кадром. - Боже, это бесполезно.

х х х

- А что это тут у нас? В камере снова Джемма, позади которой новогодняя елка. У подножия сидит Гарри с пучком на затылке и в домашней футболке. На его коленях Хейли распаковывает подарки. - Видеоблог 182, ха! Привет Хейли! - Пливет! Джемма поворачивается, смеясь и улыбаясь Гарри. - Итак, сегодня новый год и ты уже отмечаешь его в третий раз. Не знаю, вспомнишь ты этот отрезок времени или нет, но я буду вести этот видеоблог еще долго, обещаю! Папа Луи, к сожалению, сегодня не с нами. Он уехал на, эм, к своей семье, но мы с дядей Майклом, бабушкой Энн и папой Гарри с тобой. Юху! Готовим закуски и пьем шампанское, которое тебе еще долго будет нельзя! С новым годом, малышка! Возможно, пока ты это смотришь, ты уже не малышка, но для нас ты всегда ей будешь. Папа Гарри, скажи что-нибудь? Камера переключается на основную, Хейли высунув язык, вертит книжку в своих руках, пытаясь рассмотреть картинки с буквами верх ногами. - Да, моя маленькая Эйч, как видишь ты еще маленькая и я бы очень хотел, чтобы ты больше не росла. Потому что мы хотим тискать тебя с папой Лу вот так еще очень-очень долго! С новым годом! Мы любим тебя! Всегда! - Бабушка Энн? Энн подсаживается рядом с Хейли и помогает ей перевернуть книжку. - Что? Я? - Да! Пожелай внучке счастливого нового года! - Счастливого нового года, Хейли! Помни, что бы ни случилось, бабушка Энни всегда рядом! Мы тебя любим! - Мы тепя тоше люблим! Хейли подхватывает всеобщее обращение, вызывая у всех смех. Гарри вручает ей следующую коробку с подарком и видео обрывается.

х х х

Все вокруг поют «С днем рождения тебя!», пока Луи держит большой розовый торт со съедобной статуэткой единорога и свечкой в виде цифры пять. Гарри держит Хейли на руках, пока та улыбается и жмурясь загадывает желание. - Загадала? Гарри целует дочку в висок. На всех надеты боа из цветов, Гарри и Луи в цветных гавайских рубашках и с венками на голове. Хейли в желтом платье с розовыми лентами и цветами, вплетенными во вьющиеся волосы. В ее руках пластиковая волшебная палочка с блестящей звездой на конце. Она кивает и говорит: - Вжух! И задувает свечи! В этот момент толпа позади взрывается аплодисментами и криками «Ура!». Гарри наклоняет Хейли, чтобы та смогла откусить кусочек торта без рук. Луи набирает пальцем крем с верхушки и измазывает им кончик носа Гарри, смеясь и целуя дочь в щеки. Музыка перебивает шум толпы, и вечеринка по случаю первого юбилея Хейли продолжается.