end of the ?

- Да? Спасибо, дружище. Боже, да, все в порядке, я просто только зашел домой, снега навалило. Ага, да, спасибо еще раз. Я, да, я, черт подожди секунду. Гарри стряхивает с обуви снег, вешая пальто на крючок у входа. - Алло. Прости, снимал пальто. Да уж, спа, - - Сюрприиииииииииииз! Гарри входит в гостиную и то, что ему говорил его приятель Джеф по телефону, отходит на второй план. Потому что перед ним вся его семья, вся семья Луи, его друзья и, - - О, господи. Гарри в шоке. Луи подбегает к нему и чмокает в губы, пока все продолжают стоять с бенгальскими огнями и хлопать его приходу. - С днем рождения, любовь. Глаза Стайлса округляются, он охает, выключая мобильник и бессовестно запихивая его в карман толстовки. Все вокруг в праздничных нарядах, на Луи бесподобный черный костюм, а Гарри просто приехал из тренажерного зала и от него воняет, он в шоке и, вау, ладно. - С днем рождения, сынок! Энн подходит и обнимает его, целуя в щеки. Луи стоит рядом, светясь от счастья и выжидая реакции мужа. - Я, эм, ого? Спасибо? Я хочу обнять и поблагодарить каждого лично, но пожалуйста, мой невежественный муж не предупредил меня об этом, и я воняю после трехчасовой тренировки. Мне, эм, мне нужно душ, ладно? Все смеются, и толпа разбредается по комнате с продолжением разговоров, которые перебил приход Гарри. - Простите, что наш именинник такой зануда! Веселитесь! - Да уж, милый, тебе точно нужен душ. Гарри закатывает глаза. - Спасибо, мам. Лу, - Гарри ищет наощупь ладонь мужа, - Поможешь найти костюм, ладно? - Я уже его приготовил. Его отпарили, и он висит в ванной. - Да, хорошо, тогда я быстро, да? Луи кивает, сжимая ладонь в ладони. Гарри оборачивается, прежде чем подняться на второй этаж в ванную. - И, да, спасибо за это. Я, это правда, это важно для меня. - Иди уже, - они улыбаются сквозь толпу, и Гарри поднимается вверх по лестнице.

х х х

Он не думал, что это вызовет такую реакцию. Луи нашел Гарри спустя, кажется, вечность после начала приступа. Казалось бы, день рождения. - Хазз? Ванная не заперта. Суетящийся взгляд цепляется за поворот кованной металлической ручки, спускающейся вниз. - Хээээээй, малыш. Малыш, я здесь. Эй, - Гарри сидит на кресле возле ванны. На его коленях смятый пиджак от черного смокинга. Луи рывком залетает в комнату, потому что Гарри здесь, видимо, не в лучшем виде. Руки трясутся, холодные капли капают с длинных кудрей на пол, катятся по спине струйками, смешиваются на лице со слезами. Луи не понимает. - Гарри, Гарри посмотри на меня. Что стряслось? Боже, почему ты дрожишь? Приступ? У тебя приступ? Ему хочется ответить, но он не может. Кислород за распухшим от паники языком отказывается выходить наружу. Проклятый ком в горле не дает вздохнуть. - Я здесь, ладно, да? Блять, что мне сделать, малыш, как мне тебе помочь? Хотелось бы ему знать ответ, может тогда бы Гарри помог себе сам. - Так, ладно, да, давай уберем пиджак, хорошо? Гарри с трудом расцепляет ладонь, отодвигая теребящие ткань пальцы от смокинга на его коленях. Луи отшвыривает его на пол. Кладет руки на бедра мужа, берет его ладони в свои. - Твои пальцы слишком дрожат, чтобы я смог сыграть на них лунную сонату, любовь моя. Луи пытается улыбнуться, но это не то время, когда Гарри может отвечать на шутки. На Гарри лишь махровое полотенце, обернутое вокруг талии, немного съехавшее вниз. Луи кивает сам себе. Гарри потерян в кромешной зудящей тьме. - Сейчас я отпущу твою ладонь, хорошо? И ты будешь делать то, что я скажу. Я буду говорить тебе название твоей татуировки, а ты должен дотронуться до нее, сможешь? Давай, малыш, мне нужно чтобы ты сосредоточился. Потная ладошка выскальзывает из рук Луи. Гарри кивает, жмурится и кивает. Глубоко выдыхая, пытаясь рвано вдохнуть. Паника колет каждый дюйм кожи. - Бабочка, Хазз. Первую секунду это не имеет никакого смысла, потому что Гарри не помнит, что значит бабочка и где она на его теле. Откуда у него татуировки, он кажется себе оголенным жгутом нервов. Луи терпеливо ждет, кладя ладони на его колени и целуя кожу над коленной чашечкой. А потом, да, точно. Воспоминания цепляются. Бабочка. Гарри, как неумелый почемучка касается солнечного сплетения. Вроде бы. - Умница, Хазз. А теперь покажи мне где у тебя корабль? Корабль. Корабль — это море. Гарри ощущает шторм внутри, но потом вспоминает про татуировку на левой руке, касаясь ее правой чуть выше локтя. Хорошо, что Луи называет большие татуировки. В них легче попасть трясущимися пальцами. - Посложнее, да? Наша бабочка приземлилась на мачту корабля, и теперь я хочу, чтобы корабль приплыл к кое-кому. Помнишь, где у тебя набита русалка? Это и правда сложнее. Теперь Луи превращает этот метод «тыка» в историю. Гарри нужно сфокусироваться, чтобы понять ее смысл. Ему нужно ловить цепь событий и понять, что он хочет. Корабль приплыл к русалке. Запястье правой руки спускается на предплечье и Гарри вертит рукой, осматривая чернильные рисунки в поиске нужного. Луи нужна русалка, да. Вот. Выдох. - Да, малыш, именно она. У нее разбито сердце, помнишь эту легенду? Про сундук мертвеца и сердце внутри сундука. Мне нужно, чтобы ты отыскал замок. А потом ты покажешь мне сердце. Сосредоточься, Эйч. Это правда сложно, но я верю, что ты справишься. Слишком много слов. Условий. Невозможно. Губа дрожит, Гарри зажмуривается, чувствуя соленые слезы. Ему нужно просто показать Луи замок от сундука, он не помнит, чтобы он набивал замок. Он не помнит ничего. Все татуировки кажутся безумием. Чернильные разводы в слезящихся глазах. - Эйч, хэй, детка, пожалуйста, чтобы это прекратилось, ты должен слушать меня. Ты же знаешь правила игры, хорошо? Давай же, прошу тебя. Гарри чувствует дрожь в голосе Луи. Надлом на последнем слове заставляет распахнуть глаза. Давай, Гарри. Тебе нужно постараться и тогда Луи станет легче. Ради него. Ради Луи. Твоего Луи. - Замок, да? Покажешь мне его? Луи вытирает влагу, собравшуюся в уголках глаз мужа. Улыбается ему и снова целует в колено. Гарри вспоминает про запястье. Маленький замочек. Вот он. - Да! Ты нашел его, малыш, а теперь освободи сердце из сундука. Все еще бьющееся. Живое. Твое, Хазз. И Гарри освобождает. Гладит контур татуировки с анатомическим сердцем. Луи искренне улыбается, перехватывая его ладонь и целуя тыльную сторону. - А теперь покажи мне крохотную букву. Буква Эйч. Прямо под сердцем. Наша любимая парная татуировка. И все взрывается синим пламенем. Гарри не показывает, хотя помнит. Он смотрит на букву «Н» набитую прямо под сердцем. Луи замирает. Он не понимает, что он сделал не так. - Хазз? Малыш, ты, что не так? Я хотел, я просто хотел сказать, что несмотря на все, наша маленькая Эйч будет в наших сердцах, да? Я, просто, боже, я такой идиот. Прости меня. Хазз, посмотри на меня пожалуйста! Мне, мне вызвать врача? Я, я не знаю, как тебе помочь, видимо, ох, видимо меня и моих игр теперь недостаточно. Я не, как ты справлялся с приступами все это время, пока меня не было? Тяжелый вздох, прорывающий плотину. Сознание возвращается на место на покачивающихся ногах. - Я не справлялся. Три слова, которые бьют под дых, выбивают почву из-под ног. Луи выцеловывает ладони Гарри, сжимая их в своих. Кладет голову на его колени и бормочет в обжигающе-горячую кожу. - Прости меня, мне так жаль, о боже, я не хотел, Хазз. - Нет. - Ч-что? Что, нет? - Ты не виноват. Мои панические атаки начались еще в детстве, ты не, не виноват. И, да. Это простая правда. Но все стало хуже. Луи не помнит Гарри таким потерянным и отрешенным во время приступов. Луи вообще не понимает откуда этот приступ взялся сейчас. Он так сильно хотел, чтобы праздник удался, чтобы Гарри отвлекся, увидев самых близких людей. А теперь они здесь. В пронизывающей духотой ванной. Луи на кафельном полу на коленях. Гарри, пытающийся унять дрожь. - Спасибо. Длинные пальцы без колец проходятся по мягким спутанным волосам Луи. Они смотрят друг другу в глаза, боясь пошевелиться. Луи не понимает за что Гарри ему благодарен. - Я объясню. Позже. Мне, мне жаль, что я испортил праздник. - Все в порядке. Я, - В этот момент стук каблуков раздается за стеной. - Мальчики? Энн. Она зовет их, идя через спальню в ванную, дверь которой все еще открыта. И если не знать, что сейчас было, то все можно воспринять иначе. Обнаженный Гарри и Луи на коленях перед ним. Раскиданный смокинг. Довольно, неловко. Именно так, да. - Ох, боже милостивый! Почему ты все еще не одет, Гарольд?! Имейте уважение перед гостями, в конце концов! Они ждут вас, пока вы здесь, пока, да вы могли бы закрыть дверь, ради бога! Энн злостно тараторит, отвернувшись к ним спиной с закрытыми ладонью глазами. - Через пять минут, чтобы оба были внизу! Какое бесстыдство! - Мам, мам ты тут? Эйч? Голос Джеммы через секунду перекрикивает голос Энн и слышится детский плач. Ситуация становится все более неловкой, и Гарри наблюдает, как Луи подходит и закрывает дверь в ванную громким хлопком. Голоса в спальне становятся совсем приглушенные из-за шумоизоляции. - Хейзела нужно уложить, я подумала, что могу оставить его здесь, так как внизу шумно. Где Эйч? - Эти двое выжили из ума, они в ванной, так что не удивляйся. Луи отходит от двери и закатывает глаза. Гарри очень сильно краснеет. - Это… - Ужасно, знаю. Учитывая, что мы не, - - Да. Мама думает, что поймала нас в процессе секса. Это, хм, неловко. - Плевать. Если ты не в состоянии идти на торжество, мы останемся здесь. Я не брошу тебя. Губы предательски подрагивают. Хотел бы Гарри, чтобы Луи сказал именно это несколько месяцев назад, когда память вернулась к нему. Но это уже неважно, да? Потому что он все равно слышит это сейчас. Ком в горле вновь начинает расти в геометрической прогрессии. - Хэй, малыш. Я здесь, хорошо? Все в порядке. Луи оборачивает Гарри в объятия со спины. Перегибаясь через спинку кресла, кладет подбородок на мокрое плечо. Целует мужа в висок. - Странно. Мне очень странно. Шепот прерывается всхлипами. Гарри прижимается щекой к макушке Луи, закрывая глаза, все еще пытаясь выровнять дыхание. - Что странного? Почему ты так себя чувствуешь? Ответ находится не сразу, Луи терпеливо ждет, водя кончиками пальцев по ключицам кудрявого. В перерывах целуя татуировку с годом рождения матери. - Все это время, время после аварии, я должен был быть сильным. Мне приходилось бороться, наращивать выносливость к боли, и я привык. Привык быть тем, кто примет на себя весь удар. А сейчас, я впервые за долгое время будто могу расслабиться. После того как ты вернулся, я могу быть слабым. И мне кажется это неправильным, потому что ты забираешь мою роль «опоры», понимаешь? Будто я взгромождаю на тебя все наши проблемы, а зная, сколько ты пережил, - - Не больше тебя. Я пережил не больше дерьма, чем ты, Хазз. И я рад, что ты можешь побыть слабым в моих руках, значит, это значит, что ты доверяешь мне. А я, я и мечтать об этом не смел после всего, что натворил. Тяжелый разговор. Воздух липкий, слова наслаиваются друг на друга. Они как будто забыли прежних себя, но и прежних Гарри и Луи больше нет. И не будет. - Я люблю тебя. Люблю тебя, Лу. В дверь ванной стучат. - Кажется, нам пора одеваться. Ты как? Хочешь спуститься? - Да, да, наверное. Но, мой костюм. Гарри окидывает взглядом помятый смокинг на кафельном полу. Луи все еще не понимает, что не так с пиджаком. - Почему ты? Это же твой любим, - - В последний раз я надевал его на похороны Хейли. Молчание. Фраза грохотом повисает в воздухе. Луи замирает на месте, сканируя Гарри взглядом. Тот ежится от собственных слов. - Так вот почему… Кажется, Луи понимает. Гарри видит, как он выдыхает и начинает массировать виски пальцами. А потом голубые зрачки пронзают правдой, правдой, которую Гарри не смог озвучить. Правда о причине панической атаки, которая не прозвучала. - Поэтому тебе стало плохо? Шумные похороны и этот костюм, у тебя сложилось ощущение не твоего дня рождения, а того… Дня? Гарри кивает в ответ, отводя взгляд. Луи кидается к нему, обнимает, выцеловывает прощение. Он не знал. Он тогда был в коме, он не знал, что Гарри надевал именно этот костюм. Он просто. Луи подумал, что это любимый смокинг Гарри и будет разумно подготовить именно его для празднования. Именно об этом он шепчет в губы мужу, пока Гарри, словно котенок, ластится и молча благодарит за понимание. - Я люблю тебя, Хазз. Ты же знаешь, да? Я не знал. Не мог знать. Прости, я, - - Все нормально, всё, - - Но твоя паническая атака, нет, это не нормально, это моя вина! Только, - - Уже все нормально. Благодаря тебе. И да. Гарри надеется, что Луи видит это. Искренне надеется. Они стоят так в обнимку, пока Джемма периодически продолжает постукивать, а потом вовсе начинает дергать ручку. Слышится надрывистый детский плач. - Алло! Вы собираетесь выходить? Мне нужна ванная! Срочно! - Она не отстанет? - Как будто ты не знаешь мою сестру. Напряжение постепенно развеивается. Гарри кутается в махровый халат, а Луи, предварительно целуя его в губы, отстраняется и открывает дверь. За ней разъяренная Джемма с Хейзелом на руках, и, - - Боже, его памперс! - Именно, Луи! Его памперс! Какого черта вообще?! - Эй, не ругайся при ребенке! Гарри подходит к комоду и освобождает место на нем, чтобы Джемма смогла поменять подгузник сыну. Луи специально подбирал широкий комод еще много лет назад, специально для этих же целей. Только для Хейли. Гарри предлагает свою помощь, на что получает огнестрельный взгляд сестренских глаз. - Господи, да просто оденься уже и спустись вниз! Полтора часа, Гарри! Вы в своем уме вообще?! Не могли потерпеть, пока все разойдутся, какого хрена?! - Джем, - - Я злая, Стайлс! Просто сгинь с моих глаз! - Д-да, ладно. Гарри потеряно выходит в спальню, направляясь в гардеробную часть, чтобы надеть брюки и рубашку. Никаких костюмов. Он не хочет. - А ты чего вылупился, Томлинсон?! Помоги! Подай присыпку, она в сумке. Господи, неужели я никогда не привыкну к этой вони? Луи с озорным лицом показывается в спальне, качая головой. Гарри показывает ему выбранную шелковую белую блузу и черные брюки-клеш с блестящим напылением, в немом вопросе: «как тебе?». Луи показывает большой палец и Гарри переодевается под шум голосов мужа и сестры. Хейзел периодически издает недовольные вскрики. - Спасибо. И я все еще злюсь, так, для справки. Ух, не представляю даже сколько вам еще придется выслушать от мамы. Подашь салфетки? Шорох, и снова плач Хейзела. - Потерпи малыш, скоро будешь чистым и будешь спать. Ну что ты плачешь, котеночек? Ну-ну, мама же просто вытирает твою грязную попку. О господи! - Дай я. - Нет, это мой ребенок! - Я просто помогу, Джемс. - Я справлюсь! Гарри появляется в дверном проеме. Джемма красная от злости и, - - Лу, иди вниз и предупреди, что я сейчас спущусь. Дашь нам минутку? - Да, хорошо, да. Объяснюсь перед Энн, эм, наверное. Луи выбегает, поправляя за секунду растрепанные пряди перед зеркалом. Хейзел все еще назойливо плачет, а Джеммса, закусив губу, поднимает его за ножки, чтобы подпихнуть чистый памперс. - Я должен извиниться. - За что конкретно, Гарри?! За то, что не рад гостям? Спасибо, мог бы просто предупредить, что ты не в настроении и все бы разъехались! Не зачем было запираться в ванной для перепихона, да вы же даже не заперлись! О боже, - она слишком туго закрепляет подгузник, отчего Хейзел начинает брыкаться ногами, - Прости, мой сладкий прости пожалуйста, мама случайно, все хорошо. Мы уже закончили. Иди на ручки, ну же, не плачь. Ее голос расстроенный, на грани отчаяния. Гарри протягивает руки. - Можно мне? Джемма фыркает, но все равно аккуратно перекладывает сына в мужские руки. А потом начинает судорожно убирать грязные полотенца, салфетки и подгузник с комода. - Привет, мистер Эйч-младший. Я скучал по тебе. Гарри баюкает племянника, улыбаясь и целуя его в мягкие румяные щечки. К своим четырем месяцам он хорошенько поднабрал и стал гораздо тяжелее, чем Гарри помнит его перед новым годом, когда видел в последний раз. На удивление Джеммы, Хейзел успокаивается, он больше не плачет, а улыбается, посасывая свой большой палец. Озорные зеленые глаза рассматривают Гарри, прежде чем начинают постепенно закрываться. - Кажется, засыпает? Они переходят на шепот. - Как ты это сделал? Джемма зачарованно убирает маленькие пальчики изо рта, меняя их на соску. Гарри мягко улыбается. Они поговорят, обязательно поговорят об этом, но позже. - Многолетний опыт в роли отца, ну, знаешь. Ухмылка с процентом боли разливается по всему телу. Джемма сочувствующе кладет голову на плечо брату. - Мне не хватает ее. Я часто представляю, как бы она нянчилась с Хейзелом. - Тогда бы его звали не Хейзел, да? Малыш рефлекторно сосет пустышку и сжимается калачиком на руках Гарри. Джемма осторожно забирает его на руки, неся на кровать, укладывая спать. - Я не жалею, что его зовут так, Хазз. - Я благодарен, что вы с Майклом приняли такое решение. Я говорил это ему, но не говорил тебе. Майк тогда выбежал за мной из палаты, когда Хейзел только родился и мы пришли навестить тебя. Я сначала не поверил ему. А потом, - Джемма осторожно надевает на сына носочки и трикотажный костюмчик-пижамку. - Он говорил мне. Я знаю. Знаю, сколько это для тебя значит. - Мне жаль, что я все это время был хреновым дядей. Гарри переминается в свете прикроватных ламп, наблюдая за сестрой и племянником, который ни на секунду не просыпается, несмотря на то, что его одевают. - Ну, у тебя еще полно времени для этого, правда? От этих слов спирает дыхание. Потому что да. Несмотря на то, что Хейзела назвали в честь Хейли, это не значит, что его ждет та же судьба. И Джемма права, у Гарри будет еще полно времени стать хорошим дядей. Очень много десятков лет. - Беги вниз. Тебя там правда очень ждут. - Да, да я пойду, - он целует сестру в щеку и проводит ладонью по крохотной головке племянника со светлыми волосиками, - Люблю вас, хорошо? - И мы тебя. Я рада, что мы поговорили. Прости, что сорвалась, но вы сами виноваты. - Эм, да, насчет этого. Мы с Луи, мы не, ну не занимались сексом. Я просто не успел одеться после душа, когда началась паническая атака. А Луи, ну он, он как всегда мне помог. Мама не так все поняла, когда увидела. Вот. Джемма беззвучно улыбается в полутьме, качая головой. - Не знаю, я больше рада или огорчена этим фактом. Мы поговорим об этом тоже, хорошо? Про твои панические атаки. - Да, да я пойду. Мы поговорим об этом обязательно. Хорошо.

х х х

Разумеется, все с воодушевлением хлопают, когда Гарри наконец появляется в гостиной. На удивление его мама не злится, а рядом с ней стоит Луи. Такой теплый, мягкий, но с поддернутой завесой переживаний в голубом взгляде. Гарри коротко кивает мужу, просит прощения, обходя кучу людей на пути к журнальному столику. А потом забирается на него, оказываясь выше всех на две головы. - Минуточку внимания! Спасибо. Все разом замолкают, сердце колотится в грудной клетке, потому что он давно забыл о том, что такое искренность и сейчас собирается к ней обратиться. За эти полгода вранья всем друзьям, семье, Луи, что он в порядке, он не в порядке. И если эти люди действительно его друзья, то они должны понять и поддержать его. Гарри все это время отказывался от поддержки, потому что ему казалось, что это только его бремя. Его скорбь. Он отвернулся от всех, закрывшись в себе, поэтому, - - Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли. Хочу поблагодарить вас за терпение и простить меня за причину, по которой вы ждали меня на протяжении полутора часов. Что же можно делать так долго в ванной, да? По толпе проносится короткий одобрительный хохот. Официант из кейтеринга подает Гарри бокал шампанского. - Спасибо, приятель. Да, кхм, так вот. Как вы знаете, этот год стал самым худшим за всю мою жизнь. Говорить сложно, он рассеивает своими словами по кругу близких и друзей грусть. Ему и остальным неловко, но останавливаться он не хочет. Не в этот раз. - Спасибо каждому, кто пытался быть рядом, но вы сами понимаете, я должен был пережить эту утрату внутри, и к сожалению, никакая поддержка мне не могла помочь. Но я все равно искренне вам благодарен, за то, что вы пытались. Это правда многое значит для меня. Тень улыбки трогает лица присутствующих. Гарри ищет взглядом Луи. Томлинсон кивает ему в знак одобрения, Энн приобнимает зятя за плечи, смаргивая слезы. - Так же я бы хотел главным образом поблагодарить моего мужа. Я не представляю, что бы было со мной, если бы не ты, Лу. И я говорю в абсолютно буквальном значении, потому что все эти полтора часа, пока вы, друзья, меня томительно ожидали, мой муж стойко, как и всегда, боролся с моими паническими атаками. Ошалелый вздох прокатывается в тишине. Гарри видит, как от его слов сжимается атмосфера. Воздух наэлектризован, но ему терять нечего. Здесь только близкие люди, которые знают о его проблемах с психическим здоровьем уже много лет. - Вы знаете, конечно знаете про мои приступы, которые сопровождают меня, к сожалению, всю жизнь. Но знаете, что самое важное? Эту же всю жизнь меня сопровождает любовь. Мам, - Гарри поднимает бокал в сторону своей матери. - Джемма, которая меня сейчас не слышит, потому что укладывает сына спать, и которая на самом деле лучшая старшая сестра, что может быть. Майк, передай ей это, ладно? Майкл улыбаясь кивает и поднимает бокал, стоя позади Энн. - Я благодарен всей семье Томлинсон за поддержку на протяжении этих лет. Лотти обнимает близняшек, а Ден рядом с ними положил руки на плечи Дорис и Эрни. Гарри поднимает бокал, оглядывая всю семью Луи. - Найл, Митч, Адам, Джеймс, Хелен, Сара, - Гарри обводит глазами толпу, называя имя каждого. В конце концов все поднимают бокалы. И Гарри завершает свою речь. - Каждый из вас прошел со мной большой путь и так как я сегодня именинник, уж извините за привилегии, - Найл слишком громко фыркает от смеха в этот момент, чем веселит остальных, - Моим единственным пожеланием будет гармония. Гармония в каждой вашей семье и в каждом вашем сердце. Спасибо друзья, я люблю вас! Дом взрывается аплодисментами, Гарри спрыгивает и сразу же подходит к Луи, целуя его и чокаясь с теми, кто к ним подходит. Благодарности и поздравления сыпятся без прекращений и усталости. И Гарри, немного нервничая поначалу насчет своей речи, теперь не жалеет. Эти люди поймут его. Поддержат. И будут рядом. И, в принципе, именно благодаря этому он может двигаться дальше. По крайней мере ради этих людей он хочет стараться двигаться дальше. С огромными ранами на душе, но с все еще бьющимся сердцем.