Вернись ко мне

Дом, который Эмма когда — то купила и, по-видимому, снова стала его владелицей, находился недалеко от лофта Мэри Маргарет и Дэвида. Итак, она подошла, пробираясь через белый штакетник, поднимаясь по трем маленьким ступенькам и дергая дверную ручку к входной двери, которая была заперта. Она попробовала ключ, который идеально вписался в замок, вошла внутрь и захлопнула дверь. Ее ноздри уловили запах свежеприготовленной еды, а также звуки классической музыки, доносившиеся оттуда, где, как поняла Эмма, находилась кухня. Реджина всегда наслаждалась звуками Гершвина. Особенно Голубой Рапсодией. Большая часть вещей всё еще не была распакована. Кое-какая мебель все еще была покрыта белыми простынями. Мебель, оставленная Эммой для следующей семьи, которая хотела переехать в этот дом. Эмма прошла на кухню, где без всякой вины стояла Реджина. Готовилась буря, а музыка только становилась громче. Ее глаза остановились на элегантной женщине, одетой в черные брюки и белую рубашку, с передником, обернутым вокруг ее фигуры. Ее взгляд скользнул вниз, к изящно очерченному заду женщины. Кухня выглядела обжитой, в ней были расставлены все необходимые вещи. Только кухня. — Реджина! — крикнула Эмма сквозь музыку, становясь все более и более разъяренной, поскольку брюнетка, казалось, не слышала ее. Ее взгляд снова упал на зад брюнетки, когда та наклонилась, чтобы достать прихватку для духовки, которая упала со стола. Она покачала головой, набирая в легкие как можно больше воздуха. — Эй! Брюнетка вскинула голову с саркастической улыбкой на губах: — Привет, дорогая! Эмма закатила глаза, глядя на стереосистему: — Ты можешь выключить это дерьмо?! Реджина двигалась быстро и сделала звук на стереосистеме тише. Она снова улыбнулась блондинке: — Ты рано вернулась домой! Глаза Эммы расширились, как блюдца. — Мне нужно знать только одно. Кто ты такая, черт возьми, чтобы думать, что можешь вот так просто изменить мою жизнь? Реджина снова улыбнулась своей лучшей саркастической улыбкой: — Тебе не нравится этот дом? В конце концов, ты же купила его для нас. Все, что я сделала, это вернула его обратно. Может быть, сейчас это и не так уж много, но мы постараемся превратить его в любящий дом для нашей семьи. Эмма недоверчиво сдвинула брови, уперев руки в бока. — Прости? Наша семья? — она покачала головой. — Ты что пьяна? Реджина опустила взгляд на свой бокал с красным вином и снова посмотрела на блондинку, продолжая подыгрывать. — Ну, я признаю, что выпила один бокал вина, но я ясно мыслю, — она сделала паузу, снимая фартук с талии. — Видишь ли, я потратила все это время, пытаясь заставить тебя подписать бумагу, которую ты не собиралась подписывать вообще. Это могло означать только одно. — И что, черт возьми, это означает? — спросила Эмма, скрестив руки на груди. Реджина усмехнулась. — Это очевидно, Эмма. Ты хочешь остаться со мной, поэтому я решила, что вместо того, чтобы бороться с тобой, я стану такой, какой ты всегда хотела меня видеть. Преданная и любящая жена. Именно такой я и собираюсь быть отныне. Если только ты не хочешь, чтобы Лили стала твоей женой? Я имею в виду, что ты воспитываешь ее сына как своего собственного, — ее тон стал холодным. — О чем ты забыла мне сказать. Очевидно, я единственная, кто об этом не знал. — И какого хрена я должна тебе рассказывать о том, что происходит в моей жизни, Реджина? — Я все еще твоя жена. — Даже когда ты носишь обручальное кольцо другого мужчины, — заявила Эмма, приподняв бровь. — О, ты умеешь говорить. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — спросила Эмма, уже раздражаясь на брюнетку. — Знаешь, ты злишься на меня за то, что я живу далеко от этого города и с другим человеком, но, приехав сюда, я узнаю, что у тебя было что-то с Лили во время нашего с тобой брака. Эмма закатила глаза: — Опять об этом? — Не только это, но и то, что ты лжешь мне о том, кто такой Генри на самом деле. Он не был приемным ребенком Дэвида и Мэри Маргарет, он был приемным сыном Лили, — отрезала Реджина, чувствуя, как на лбу у нее вот-вот лопнет жилка. — А это значит, что между вами произошло нечто большее, когда мы расстались много лет назад. Иначе ты не стала бы растить ее сына. — Какое тебе, черт возьми, дело до того, солгала я тебе или нет, а? Что делает тебя такой чертовски особенной, если ты не знаешь, что я сделала со своей жизнью за последние десять лет, когда ты меня бросила? — Это важно, Эмма! — закричала Регина. — Это не твое собачье дело! — крикнула Эмма в ответ. — Это мое дело, когда речь идет о Лили! — Это не твое дело! — Эмма теперь стояла ближе к брюнетке, глядя на нее сверху вниз. — Это ты ушла, помнишь? «Дорогая Эмма, я ненавижу себя за то, что делаю это через письмо. Я действительно хотела бы, чтобы был лучший способ или чтобы у меня хватило смелости встретиться с тобой лицом к лицу, когда я вынуждена оставить тебя позади. Для меня только что открылась прекрасная возможность, и я знаю, как сильно ты любишь Сторибрук, что заставляет меня понять, что ты никогда не поддержишь меня и не последуешь за мной, чтобы помочь мне осуществить мои мечты… — глаза Реджины наполнились слезами при упоминании письма, которое она оставила Эмме перед отъездом из Сторибрука десять лет назад. Она не могла поверить, что Эмма действительно выучила его наизусть. — Поэтому я должна сделать это одна. Подальше от этого города, где никогда ничего не меняется. Если когда-нибудь ты придешь искать меня, я приму тебя с распростертыми объятиями, потому что я знаю, что всегда буду любить тебя. Ты моя единственная родственная душа, моя единственная настоящая любовь, что делает это решение еще более болезненным для меня. Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь в своем сердце силы простить меня. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Когда-нибудь я вернусь. С любовью, Реджина.» Реджине было больно видеть, какими заплаканными стали глаза блондинки, когда она слово в слово повторила её письмо. — Ну, для тебя все действительно изменилось, Эмма. Раньше ты не могла представить, что у нас есть какие-то обязанности, связанные с рождением ребенка, но теперь выясняется, что ты ни капельки не возражала, когда это случилось с Лили. Не так ли? — Я бы не стала говорить о том, чего не знаю, Реджина. — Тогда почему бы тебе не начать с объяснения? — Реджина сделала паузу, ненавидя саму мысль о том, что, возможно, у Эммы все-таки были отношения с Лили. — Нет, вообще-то, не вдавайся в подробности. Просто… Просто скажи мне. В конце концов между вами произошло нечто большее, не так ли? — Ну же, Реджина, не делай этого, — Эмма отвела взгляд от своей любимой пары карих глаз. — Отвечай на этот чертов вопрос, Эмма. Хоть раз в жизни будь со мной честна. Зеленые глаза снова заглянули в карие. Эмма засунула руки в карманы джинсов. — Да, — ее ответ был быстрым, как сорванный пластырь. Ее глаза не отрывались от Реджины, даже когда они потемнели от гнева. Реджина отвернулась от нее и замолчала. Плечи Эммы опустились, и она вздохнула: — Реджина? Она направилась к брюнетке, но остановилась, когда женщина подняла руку и в полном молчании прислонилась к кухонному столу. Реджина не могла понять, почему она так рассердилась. То, что у Эммы было что-то с Лили много лет назад, когда они расстались, все еще злило ее так сильно, что ее хватка начала сжиматься вокруг ножки бокала, когда она стояла спиной к блондинке. Глаза Эммы расширились, когда она быстро пригнулась, избегая удара летящего бокала вина, который разбился о стену позади нее. — Я так и знала! — крикнула Реджина, бросая лопаточку рядом с блондинкой, которая чуть не задела ее. — Ого! Реджина, подожди минутку! — Эмма отодвинулась, подняв руки в защитном жесте, изо всех сил стараясь не получить по лицу. — Это ты хотела знать! Позволь мне объяснить тебе… — Что объяснить?! — она быстро подошла к блондинке и начала довольно сильно бить ее по руке. — Что, черт возьми, ты собираешься сказать, чтобы оправдать то, что ты сделала?! — Эй, подожди минутку! Кто из нас двоих уехал десять назад, полюбил другого и собирается выйти замуж? Это я должна быть по-королевски зла на тебя! Это у тебя в Нью-Йорке жених, а не у меня! — Нет, ты просто пошла и вырастила ее сына! — следующая реакция Регины была неосознанной, потому что она взяла бутылку вина и бросила ее в блондинку. Эмма была достаточно быстра, чтобы увернуться, бутылка разлетелась на миллион осколков за её спиной. Она повернулась, чтобы посмотреть на беспорядок прямо позади нее, ее брови нахмурились, когда она вновь перевела взгляд на Реджину, как будто она полностью сошла с ума. За все годы, что она ее знала, она никогда не видела ее такой сердитой. — Да что с тобой такое, черт возьми? — спросила Эмма, ее голос поднялся на октаву выше, чем прежде. — Что, черт возьми, с вами обоими не так? — обе женщины повернулись и уставились на Грэма, который стоял на кухне, уперев руки в бока, ожидая объяснений от них обоих. — Все слышат, как вы кричите в этом доме. Итак, что происходит? — Хорошо, что ты здесь. Не мог бы ты попросить эту сумасшедшую женщину покинуть мой дом? — спросила Эмма, глядя на Грэма. — О, теперь это твой дом? — усмехнулась Реджина, приподняв бровь. — Он всегда был моим, просто ты никогда не должна была об этом узнать, — возразила Эмма. — Мы все еще женаты, Эмма, так что это наш дом. Если ты подпишешь эти чертовы бумаги о разводе, то мы покончим с этой ситуацией. — Насколько я понимаю, мы не женаты, — усмехнулась Эмма. — Брак—это союз двух людей, которые любят друг друга и преданы друг другу. — Что, как я выяснила, ты выполнить не можешь, — Реджина скрестила руки на груди и уставилась на блондинку. — Послушайте, вы двое, — вмешался Грэм, — мне плевать, что у вас тут происходит из-за ревности, но вам нужно остыть. Я думаю, будет лучше, если вы проведете какое-то время или более порознь. Эмма сжала челюсти, уголки ее губ превратились в ухмылку, когда она посмотрела на Грэма. — Хей, Грэм. Ты когда-нибудь выяснял, кто был ответственен за убийство вашего кота в тот раз, задавленного машиной? У Реджины отвисла челюсть, она разозлилась еще больше, когда Эмма выдала ее за то, что она случайно сбила кошку Грэма много лет назад, когда Эмма учила ее водить машину. Она повернулась и посмотрела на Грэма, глаза которого потемнели от гнева и потрясения одновременно, в то время как ухмылка Эммы только росла. ____________________ Реджина наклонилась к решетке своей камеры, виновато глядя на Грэма за то, что она случайно убила его кошку много лет назад. — Да ладно тебе, Грэм. Это был несчастный случай. Несчастный случай много лет назад, — она вздохнула, когда он спокойно сел за свой стол. — Ты же знаешь, что она делает это только для того, чтобы отомстить мне за то, что у меня была жизнь и я была счастлива без неё. Грэм спустил ноги со стола и подошел к брюнетке с вопросительным взглядом: — Помоги мне понять одну вещь, Реджина. Если ты живешь своей шикарной жизнью в Нью-Йорке и больше не заботишься об Эмме, то почему ты так разозлилась на нее там, в доме? Из-за чего была ссора? Реджина уставилась на мужчину, уставшего от того, что его выставляют дураком. — Может, я и не была здесь десять лет, Грэм, но Сторибрук всё тот же маленький городок, где каждый знает все, что происходит в твоей жизни. Здесь нет ничего секретного, и ты это прекрасно знаешь. Грэхем кивнул в знак согласия: — Да, ну с Мэри Маргарет, которая была самой большой сплетницей, это правда. — Эмма действительно была с Лили? — спросила Реджина, не в силах оставить эту тему. Не тогда, когда она пожирала ее заживо. Он вздохнул, слегка почесал лоб ногтем большого пальца и отошел на несколько шагов от камеры брюнетки. Реджина хорошо его знала и понимала, что он всегда так делал, когда нервничал, даже в старших классах. — Грэм, я понимаю, что Эмма — твоя лучшая подруга, но ведь и я тоже, помнишь? Я все та же Реджина, какой была, когда уезжала. Грэм повернулся лицом к брюнетке за стальной решеткой, его лицо теперь было серьезным: — Потому что Реджина, которую я когда-то знал, никогда не вернулась бы сюда, чтобы развестись с единственным человеком, которого поклялась любить, чтобы потом выйти замуж за другого. — Дай мне передохнуть, Грэм, — вздохнула Реджина. — Это не похоже на то, что Эмма прыгнула в самолет и приехала искать меня. А что еще мне оставалось делать? Грэм усмехнулся, покачав головой на невежество брюнетки: — Вот тут ты ошибаешься, Реджина. Ты уже не тот человек, каким была, когда уезжала. Ты настолько ослеплена своей жизнью там, в Нью-Йорке, что уже действительно забыла, что такое жизнь здесь. — Нет ничего плохого в том, чтобы следовать за своими мечтам, Грэма. Не делай из меня плохого парня, — ее брови нахмурились от злости. — Нет, ты права. Ты не такой уж плохой парень. Но и Эмма тоже, так что ты можешь перестать так к ней относиться, — он сделал паузу. — Это причиняет ей боль, Реджина. У нее все болит с того самого дня, как ты уехала. Дай ей чертову передышку. — Передышку? Я приезжаю сюда и узнаю, что она воспитывает сына той девушки, с которой изменила мне, когда мы расстались. — Она была разбита. Итак, Эмма облажалась из-за пьяной ошибки. А у кого их нет? Никто не совершенен. Но не делай из нее обманщицу, потому что она ею не была. Я был там, помнишь? И да, Эмма решила дать Лили шанс, спустя два года после твоего отъезда, но это было только для Генри. Этот парень всегда почему-то смотрел на Эмму снизу вверх. Она для него как герой или что-то в этом роде, — усмехнулся он, — гораздо больше, чем я когда-либо буду для неё. На станции воцарилась тишина, а глаза Реджины расширились от осознания происходящего. — Подожди! Ты хочешь сказать, что ты…? Ты и…? Грэм провел рукой по волосам, его глаза сосредоточились на брюнетке, и он продолжал молчать. — Генри-твой сын, — прошептала Реджина, приоткрыв от удивления рот. Глаза мужчины наполнились стыдом. — Некоторые вещи могут оставаться тайными, — пробормотал он, — никто не знает, даже Генри. Кроме Эммы, конечно, — он вздохнул, не видя причин скрывать то, что произошло на самом деле. Он подошел ближе к решетке камеры и тихо сказал Реджине. — Той ночью на вечеринке, когда вы расстались. Эмма, Август и я пили всю ночь напролет, как обычно. Лили появилась, и она флиртовала с Эммой, это правда. Они поцеловались в тот вечер после нескольких рюмок, которые ты хорошо помнишь. Но она никогда не изменяла тебе, Реджина. Она не спала с Лили ни в ту ночь, ни в любую другую, — он сделал паузу, — это был я. Реджина сосредоточила все свое внимание на мужчине, который сейчас был для неё самым важным в мире. — Но всё быстро закончилось. Эмма прекратила это, потому что она не хотела целовать никого, кроме тебя. Потом ей было так плохо из-за этого поцелуя, который ничего не значил, а когда ты узнала об этом и начала ревновать, она знала, что ты ей не поверишь, потому что почти весь город знал об этом, поэтому она согласилась. Но правда в том, что именно я спал с Лили в ту ночь. Не Эмма, как все, в том числе и ты, думали. Дело в том, — усмехнулся он, — что она такая хорошая подруга, что решила взять вину на себя, чтобы избавить меня от неловкости и от тех взглядов, которые бросают на неё большинство горожан уже долгое время. — Тогда как вы объяснили Генри? И Эмма призналась, что за те десять лет, что я отсутствовала, у них с Лили было нечто большее, — спросила Реджина. Грэм кивнул: - Они встречались. Эта часть была правдой. После того, как ты ушла, потому что думала о ней то же, что и все остальные, примерно через два месяца мы обнаружили, что Лили забеременела. Итак, Лили уехала. И вот тогда Эмма сделала все, что могла, чтобы найти ее, потому что ты знаешь, что Эмма не была бы Эммой… — Если бы она оставила еще одного ребенка расти без единого шанса в этом мире, — Реджина закончила фразу почти шепотом. Грэм усмехнулся: — Точно. Я был трусом, слишком боялся признать свою ответственность, встретиться с Генри. Я всегда был популярен в городе, я был футбольной звездой, тем, кто добьется чего-то в жизни. Кроме того, Лили всегда нравилась Эмма, поэтому, когда она предложила присмотреть за Генри после того, как была рядом с ней в течение всей беременности, Лили тут же согласилась. Эмма была ему как мать и отец. Реджина нахмурилась, слегка смущенная одной вещью: — А как же Лили? Разве она не хотела Генри? — От всего сердца, — вздохнул он, — к сожалению, она умерла при родах, так что смогла увидеть его только минуту после рождения, — он помолчал. — Я до сих пор помню слова Эммы, сказанные мне в ту ночь, когда я постучал в ее дверь и сказал, что Лили беременна Генри. «Я не позволю тебе ходить с опущенной головой. Никто не должен знать, кроме нас. Я все исправлю. Ты все еще будешь героем города», — он усмехнулся, и единственная слеза скатилась по его щеке, которую он быстро смахнул. — Оказывается, это она всегда была настоящим героем. Она хотела сохранить мою тайну, выдумывая всем, что Лили уехала и забеременела, пока ее не было. Она не хотела, чтобы ее видели обманщицей, ты или другие, но сделала это, просто чтобы никто не узнал, что у меня с Лили была ночь страсти. Лили была так же смущена этим, как и я. Регина была в шоке. Десять лет назад она решила уехать, не встретившись с Эммой не только из-за того, чтобы осуществить свои мечты, но и из-за гнева, думая, что Свон изменила ей. Но реальность теперь предстала перед ней в ином свете. В течение десяти лет она думала о ней худшее, в то время как Эмма любила ее вечно и бесконечно. Эмма взяла на себя много обязанностей и ответственности, сохраняя тайну Грэма и Лили о той ночи, она взяла на себя воспитание Генри, чтобы он не рос без семьи, как она. Все это было огромным недоразумением, которое заставляло Реджину чувствовать себя самым тупым человеком в мире на этой планете. — Ты никому ничего не скажешь. Так ведь? — спросил Грэм, все еще уходя в страхе, что Генри узнает о том, кто его настоящий отец. Слишком боялся, что он не будет достаточно хорошим отцом для него. Не тот тип, который нужен Генри. Реджина покачала головой: — Нет, не волнуйся. Я ничего не скажу. Но тебе действительно стоит хотя бы начать сближаться с Генри. Я встречалась с ним всего один раз, и позволь мне сказать тебе, — она улыбнулась, — что он умный мальчик и очень красивый. Он может любить Эмму, но ты его отец. Я уверена, что у вас двоих будет связь, если вы просто дадите этому шанс случиться. И вот так, впервые после рождения Генри, Грэм задумался об этом.