Опережая рассвет

Тишину, царившую на озере, нарушили крики плескающихся в воде парней. Солдаты наслаждались прохладой после тяжёлого дня. Они обливали друг друга, словно дети, и смеялись. Лидо жестом указал всем не выдавать его и тихо нырнул в воду за спиной Гонхи. Вскоре послышался закладывающий уши визг второго. Гонхи подпрыгнул и побежал в сторону смеющихся Хвануна и Сиона. — Я испугался! — обиженно закричал он, когда понял, что это всё проделки Лидо. — Я же мог от страха ударить тебя и покалечить. — Да ладно! Все мы знали, что ты закричишь и убежишь, — парень протёр свои глаза, убрал мокрые волосы со своего лица и лёг спиной на водную гладь, закрыв глаза. Он полностью расслабился, наслаждаясь воздушностью своего тела в этот момент. Гонхи посмотрел на это, хитро прищурившись, и, недолго думая, подбежал, чтобы навалиться всем корпусом на Лидо, отчего тот погрузился под воду со вскриком, который перешёл в смешное бульканье. Когда они оба снова всплыли, началась шуточная потасовка, в которой, конечно же, победил Лидо, отправив противника снова под воду. Гонхи признал своё поражение и, бурча себе под нос, что он ещё отомстит, отплыл подальше. Рейвен и Сохо спокойно наблюдали за всем этим с берега. Они самые первые вышли из воды, когда смысли с себя всю грязь. Эти «детские развлечения», как выразился Рейвен, когда Сион забылся и в порыве облил его водой, не были им по душе и даже раздражали. Но запрещать другим их он бы не стал. Разве что иногда выкрикивал, чтобы они были потише, но парни всегда через пару минут начинали слова шуметь. Вскоре на берег вышел Сион. Он начинал замерзать: вода была прохладной, что никак не вязалось с дневной температурой, которая обычно бывает в этой местности. Температура воздуха постепенно падала вместе с тем, как темнело. Парень взял какой-то кусок ткани из своей сумки и начал быстро им вытираться, а после вытащил чистую рубашку, но та оказалась мокрой. — Чёрт, — выругался он и достал из сумки флягу с водой, которая оказалась пуста. — Что случилось? — рядом с ним возник Хванун. От его внезапного вопроса Сион вздрогнул. — Я плохо закрыл флягу. Вода вылилась и теперь моя запасная одежда и вообще всё внутри мокрое. — Парень достал брюки, которые тоже оказались местами с мокрыми пятнами, но всё же не так сильно, как рубашка. — А те вещи я уже постирал… Они тоже мокрые. — Ну, брюки можно надеть. Сион выдохнул и, надев брюки, понёс свою рубашку к сушащейся на ветке одежде. Он повесил её и зачем-то потрогал вторую, будто надеялся, что она уже высохла. Младший выдохнул и вернулся на берег. Он присел рядом с Сохо и Рейвеном, обхватив руками колени. Вскоре из воды вышли и Лидо с Гонхи, когда почувствовали, что становилось всё холоднее. Внезапно на плечи Сиона опустилась приятная на ощупь бархатная ткань. — Вот, можешь взять это, пока что-нибудь из твоих вещей не высохнет, — Хванун сел рядом с Сионом. — Это шарф моей мамы. Я его всегда с собой ношу. Это единственное, что осталось от неё. — Да мне нехолодно. И сейчас уже костёр разведут. — Сион начал стягивать шарф со своих плеч, но Хванун остановил его, перехватив чужие руки, и поправил ткань. — Я же вижу, как ты дрожишь, когда ветер начинает дуть. Когда разведут костёр, посушишь над ним свою одежду, а потом вернёшь мне шарф. — Угу, — кивнул Сион. — Спасибо. Они продолжили сидеть в тишине, провожая заходящее солнце, а когда оно совсем скрылось, пошли к остальным, которые уже успели развести костёр. Сион сел у самого огня, положив свою запасную рубашку на колени, чтобы она была ближе к теплу. Лидо тем временем начал готовить какую-то похлебку, которая выглядела не очень красиво и даже отвратительно, как сказал Гонхи, но на вкус оказалась менее противной. — Это на вкус не так отвратительно, как на вид, — Гонхи всё равно поморщился. — Зато это питательно! После этого вы ещё долго не захотите есть, — Лидо закатил глаза и демонстративно отправил в рот сразу несколько ложек. — Хорошо-хорошо, но мы все должны согласиться с тем, что готовка должна быть только на Хвануне, — продолжал лучник. — Ну, правда же, ребята? Все, кроме Лидо, согласно закивали. Горе-повар хмыкнул, обиженно отвернувшись от всех, и молча доел свою порцию. После ужина все снова собрались у костра. Сион, как всегда, с большим интересом слушал рассказы старших, подмечая, как горят их глаза, когда они вспоминают своих товарищей, с которыми они делили на этой войне всё: еду, одежду, радость и печаль. — Понимаете?! — смеялся Лидо. — Капитан весь красный от злости. Кажется, сейчас лопнет. Ну или вытащит меч и разрубит нас обоих пополам. А мы так смеёмся, что чуть ли не падаем. Хонсу всё поёт эту песенку про толстую бабку. Поёт сквозь смех, но это больше было похоже на писк. — Лейтенант попытался это повторить, но не смог, потому что новый взрыв смеха повалил его. Он схватился за живот, и из его глаз начали капать слёзы. И всем было смешно ни сколько с истории, сколько с катавшегося по земле солдата, который задыхался, но никак не мог успокоиться. — Мне кажется, он задохнётся, если сейчас не перестанет смеяться. — Гонхи смеялся громче всех с этого зрелища. — Хён, успокойся. Ты нам ещё нужен! — крикнул Сион, прокашливаясь. — Я не могу! А-а-а-а, помогите успокоиться. Последовал новый взрыв смеха. Даже Сохо прикрывал рот рукой и тихо смеялся, смотря прямо на лейтенанта. И только Рейвен сидел спокойно и глядел куда-то вдаль, иногда вздрагивая, когда Гонхи случайно задевал его плечом. — А ну прекратить это безобразие! — не выдержал он, когда Гонхи ударил его локтем в бок. Все резко перестали смеяться, хотя иногда слышались смешки, которые всё же не удавалось сдержать. Капитан окинул взглядом удивлённо смотрящих на него солдат и поджал губы. — Эта история — это яркий пример неуважения к своему капитану. Если бы вы не были так важны, я половину из вас отдал под трибунал. — Да ладно Вам, капитан, — всплеснул руками Лидо. — Будто у Вас никогда такого не было, что Вас пробирает смех, который невозможно остановить. — На этих словах он осёкся. Смотря на этого человека, было сложно представить его просто улыбающимся, а ещё и смеющимся без остановки… — Нет, я всегда серьёзно относился к войне и своему руководству. Здесь не над чем смеяться. — Скучно, — шепнул себе под нос лейтенант. — И как же вы тогда развлекались? Рейвен на секунду бросил на него удивлённый взгляд, а потом выдохнул и ответил: — Мы песни пели. — Какие? — то ли это смех придал ему такую уверенность, то ли капитан действительно немного открылся, но Лидо смело и уверенно, будто перед ним его друг, задал этот вопрос и готов был ещё что-то спрашивать. — Кхм, — прокашлялся Рейвен и оглядел солдат, которые с интересом смотрели на него, ожидая его действий. — «Пойдём же скорей в бой, парень». — А-а-а, — протянул Лидо. — Знаю её. — Мы тоже. Она, кажется, довольно известна, — сказал Хванун. — А что за она? — спросил младший. Он не знал никаких песен, кроме гимна королю. Все переглянулись. Старшие кивнули друг другу и под ритмичные хлопки солдат Лидо запел: Пойдём же скорее в бой, парень, Не сиди без дела, пока всё горит. Подождёшь немного — попадёшь под чары, Воздух спокойствия всегда ядовит. Твои товарищи бегут, иди же, Иди же с ними сейчас, Пока горит огонь на рубеже, Но все хотят, чтобы он погас. Наши сердца изранены потерями, На теле тысячи ожогов. Слезами боль не измеряйте! Достаточно крика немого. Мать отправила сына с надеждой: «Он вернётся, он же обязан». Теперь вы её утешьте: На его лице застыла смерти гримаса. Я хочу вернуться в свой родной край, Забыть всю ту боль и огонь. Но властный голос звучит: «Сердце отдай», И понимаю: умереть я рождён. Я вижу пламя, поедающее всё вокруг, Моя жизнь больше мне не принадлежит: Её охватил страшный недуг — Война — моя душа сейчас вопит. — Да, это она, — тихо проговорил Рейвен, когда они закончили. — Такая грустная. — Сион с печальными глазами подобрал руками колени. — Да, но таких мало. Среди солдат в основном распространены шуточные или вдохновляющие песни. — Хванун погладил младшего по спине, мягко улыбнувшись. — Просто эту, кажется, знают все. В моменты, когда особенно плохо после боя, её поют. — Наш младшенький сейчас, кажется, расплачется! — усмехнулся Лидо. — Давайте лучше что-нибудь весёлое споём. Солдаты ещё некоторое время вспоминали смешные песни и каждый раз под хлопки запевали их, заставив Сиона восхищённо улыбаться. Он пытался подпевать, хоть и не знал слов, и двигал ещё головой в ритм. Громче всех своим низким голосом пел Лидо. В какой-то момент он даже встал и начал странно танцевать. К нему присоединился Хванун, пока Сион, Гонхи и Сохо, который на моменте, когда его брат встал, начал улыбаться, но этого никто не заметил. Ближе к полуночи все валились с ног. Солдаты улеглись за землю и быстро захрапели. Первым, как всегда, дежурил Рейвен. Через два часа он передал вахту Гонхи, голова которого спустя полчаса опустилась на грудь, и он засопел. Все, кроме младшего, спали спокойно. Сион, постоянно хмурясь во сне, ворочался и что-то бубнил себе под нос. Ему снился кошмар. Но, наконец, он смог открыть глаза и очнуться от этого ужаса. Он привстал на локтях и осмотрелся. Все спокойно спали, пока второй лучник благополучно дремал на посту. Уставший от беспокойного сна, он улёгся обратно и закрыл глаза. Но снова уснуть он не смог, поэтому он просто продолжил лежать, иногда переворачиваясь с боку на бок. Он слышал, как Гонхи сменил Хванун, и решил, что если ему так и не удастся заснуть, составить тому компанию за дежурством. Вскоре послышался шёпот Хвануна, а после кто-то встал, и тихими шагами два человека начали отходить куда-то в сторону. Сион напрягся, но показывать, что он не спит, не стал. Он дождался, пока шаги отдалятся, и открыл глаза. Младший увидел, как чья-то фигура исчезает за деревьями рощи, которая находилась на берегу озера, и привстал на локтях. Хвануна не было у костра, а место, где спал Сохо, было пусто. Сначала лучник хотел обратно лечь, но внутри него заиграло любопытство. И именно оно заставило его подняться. Он очень тихо пошёл туда же, где и исчезли братья. Сион шёл очень тихо, стараясь не издавать никаких звуков. И вскоре он услышал взволнованный голос Хвануна: — Сразу же оттолкни меня, если я сорвусь. Сион осторожно подошёл дереву и прислонился к нему спиной, чувствуя, как его сердце бешено колотится от возбуждения. В тишине, появившейся после того, как Хванун замолчал, казалось, что его биение было слышно. В голове лучника звучал голос, кричащий, что он не должен следить, но любопытство после странных слов Хвануна стало раздирать его ещё сильнее. Младший мельком выглянул из-за дерева и начал всматриваться в темноту. Ночь выдалась почти безоблачной, и луна хорошо освещала, поэтому он смог чётко увидеть силуэты Сохо и Хвануна. Они стояли очень близко друг к другу, когда глаза Хвануна блеснули неестественным жёлтым цветом в темноте, и парень вцепился в голое плечо своего брата. Сохо дёрнулся, издав болезненное шипение, но остался стоять. Сион раскрыл глаза от удивления, когда услышал звук, какой издают вампиры, когда пьют кровь. Он слышал его всего раз в жизни: однажды во время охоты он наткнулся на вампира, пившего кровь старушки-соседки, которая утром на глазах Сиона ушла в лес собирать ягоды. Но этот хлюпающий звук запомнился ему навсегда, и он ни с чем его не перепутает. Парень в шоке начал быстро пятиться и в спешке, наступив на толстую ветку, упал. Хванун сразу же оторвался от плеча Сохо, который не стал мешкать и, вытащив меч из ножен, побежал на шум. Сион не успел даже начать вставать, когда Сохо оказался прямо перед ним с мечом в руках. Он держал его наготове, чтобы в любой момент нанести удар, поэтому парень остался сидеть на земле, хватая от страха ртом воздух. Хванун вышел из-за спины брата, вытирая уголок своего рта от капель крови. — Сион? — он положил руку на плечо Сохо, и тот опустил меч. — Я могу всё объяснить. — Т-ты пил его к-кровь, д-да? Я в-видел, — трясущимся голосом сказал Сион, а когда Хванун протянул ему руку, чтобы помочь подняться, начал в панике дёргаться, пытаясь отодвинуться от него. — Пожалуйста, Дончжу, не бойся меня, — Хванун убрал руку и присел на корточки, оказавшись примерно на одном уровне с испуганным парнем. Он стоял спиной к луне, поэтому было тяжело разглядеть его лицо, но оно точно выражало испуг вперемешку с волнением. — Я тебе всё объясню, но ты должен пообещать сохранить это в секрете. Сион ничего не ответил. — Я и Сохо… Мы дети вампира и человека, — начал Хванун. — Моя мама была вампиром. А отец — человек. Сохо полностью человек. А мне, к сожалению, не повезло. — Хванун замолчал, сжав кулаки и прикусив губу, но вскоре продолжил: — Я не выгляжу как вампир, да. Но я нуждаюсь в человеческой крови, как и вампиры. Сохо мне её даёт. Поверь мне, — Хванун заговорил как-то эмоциональней, надеясь убедить Сиона, — я никогда в жизни не пил другой крови и уж тем более никого не убивал этим. Только кровь Сохо, которую он даёт полностью добровольно. — И ваших родителей убили вампиры? — спросил Сион, вспомнив слова Хвануна, правдивость которых он теперь поставил под сомнение. Сохо внезапно дёрнулся, поджал губы и, отойдя на метр, провёл свободной ладонью по лицу, а после закинул голову вверх. Казалось, он сейчас заплачет или закричит. Но парень продолжать стоять спокойно, смотря на небо. — Да, — выдохнул Хванун, посмотрев на брата. — По-настоящему всё было немного не так, как я вам тогда рассказал. Моя мама сбежала с моим отцом. Они жили у леса рядом с рекой. Там же родились и мы. Я и Сохо убегали в лес играть и однажды наткнулись на группу вампиров. Они сразу почувствовали, что я не человек. Схватили меня и начали задавать вопросы. Мы молчали, но тогда один из них приставил мне нож к груди, и Сохо всё рассказал… Они заставили его отвести их к нашему дому. Я не видел, что там произошло. Меня оставили на улице. Я только слышал крики матери. А Сохо видел. Он там был. Снова воцарилась тишина. Хванун встал с корточек и снова протянул руку младшему. Тот не сразу, но всё же взялся за протянутую ладонь и поднялся с земли. Они посмотрели друг другу в глаза. Взгляд Хвануна был полон сожаления и чего-то ещё. По интонации, с которой он рассказывал историю, Сион понял, чего же именно: стыд. Хванун стыдится того, кто он есть. И в этом не было сомнения. — Этот секрет уйдёт со мной в могилу, — раздался голос Сиона в тишине, отчего братья вздрогнули и потом, переглянувшись, облегчённо выдохнули. Сохо, наконец, поправил свою рубашку. — Спасибо, — прошептал Хванун, еле заметно улыбнувшись. Они постояли вот так ещё минуту, а потом пошли обратно в лагерь. Сохо шёл впереди всех, за ним Хванун, а в конце Сион. Он смотрел на спину Хвануна и начал тянуть к нему руку, словно хотел позвать его, чтобы тот остановился и развернулся. Но ладонь застыла в нескольких сантиметрах от чужого плеча, и младший, закусив губу, убрал руку, опустив её вдоль тела. Когда они вернулись в лагерь, Гонхи подбрасывал дрова в костёр. Лучник сонно спросил: — Вы где были? — В туалет ходили, — буркнул Хванун и плюхнулся на землю, отвернувшись от лучника. — Все вместе? Что, без поддержки никак? — пошутил Гонхи. Но никто не засмеялся, поэтому он смущённо прокашлялся и сделал вид, что у него на руках есть что-то интересное. — Я проснулся, потому что забыл добавить дров в костёр перед сменой. Кхм, хороших вам снов. Никто ему не ответил. Ночь была тихая и спокойная, но связанная теперь одним секретом половина отряда так и не смогла сомкнуть глаз. С первыми лучами рассвета они поднялись и стали собираться в путь. Всё делали в тишине, хотя Гонхи сначала пытался всех разговорить, но быстро сдался. Ближе к полудню они уже пробирались через лесное болото. Давалось это тяжело, но шедший, как всегда, впереди всех Рейвен на своём вороном жеребце придавал остальным сил. Никто не хотел отставать от упорного капитана. Так что шли вперёд, выбираясь каждый раз из опасной трясины. — Нам повезло, что дождь был несильный, — говорил Гонхи. Недавно он попытался пойти пешком, чтобы помогать своей лошади идти, но через несколько шагов оказался в воде по самую грудь, запачкав чистую одежду. Ему повезло, и затягивать не начало, так что он выбрался и теперь снова сидел на животном. — Если бы был затяжной ливень, мы бы с головой ушли в эту трясину. — Может, лучше было пойти в обход? — спросил Хванун у капитана. — Кажется, идти становится всё сложнее и опасней. — Мы не можем. Если пойдём, не нагоним вампиров в ущелье. — Рейвен бил своего коня по бокам, заставляя того двигаться вперёд. — За ущельем начинается территория королевства вампиров. Там у нас очень мало шансов спасти принца. Достоверной карты их территорий у нас нет. Они около ста лет назад перенесли столицу из Ореа в какой-то другой город. И мы до сих пор не знаем в какой именно. — Да, людям уже давно не удавалось пробраться на их территорию. А наши лазутчики не возвращаются. Вампиры, чёрт бы их побрал, чувствуют людей, — добавил Лидо. Снова все замолчали. В такой ситуации никто не хотел тратить силы на разговоры. По расчётам Рейвена они прошли уже больше половины и примерно через час, если ничего не произойдёт, они выйдут к долине. Там капитан планировал устроить небольшой привал на отдых для людей и животных и на обед. Со временем идти становилось всё легче, и глубина уменьшалась, поэтому все начали немного расслабляться. Уже скоро некоторые — Лидо, Хванун и Гонхи — слезли со своих лошадей, чтобы облегчить им путь и шли рядом, держа их за поводья. Воды было примерно по колено. Раздался крик. Хванун угодил в яму, оказавшись по самый пояс в воде. Отряд остановился, и все обеспокоенно посмотрели на парня. Его взгляд выглядел испуганным, но он быстро успокоился и начал облегчённо на выдохе смеяться. — Я в порядке, — сказал он, улыбаясь. — Видимо, яма. Солдат стал продвигаться вперёд, что давалось тяжело, а после его ноги совсем погрязли в мягком дне, и идти стало невозможно. Но это была не самая большая беда. Сам того не замечая, за попытками выбраться, он погрузился в воду почти по грудь. — Хванун! Перестань дёргаться, — крикнул ему Лидо и тот, как по приказу, замер. — Тебя затягивает. Мы сейчас тебя вытащим. — Подходить к нему слишком близко опасно. Надо попробовать с помощью верёвки его вытянуть. — Гонхи заволновался. Но не успел кто-либо открыть рот, как послышалось чьё-то «лови» и на голову Хвануна упала верёвка. Сион держал другой конец, обвязывая его вокруг шеи своего жеребца. — Обвяжи вокруг пояса, — сказал он Хвануну. Когда тот всё сделал, Сион развернул коня, и они начали идти вперёд, вытягивая бедного солдата. Сначала дело шло очень туго, но резко Хванун вылетел и упал лицом в воду. От неожиданности он начал барахтаться, пока не почувствовал руками и коленями опору, и тогда смог встать. — Ты как? — Господи, эта вода на вкус такая отвратительная, — Хванун скривил лицо и начал выплёвывать изо рта остатки воды с гнилым привкусом. — Я в порядке. Спасибо. Только одежда теперь вся грязная. — Это ничего. — Сион начал отвязывать верёвку, затем, дождавшись, пока тоже самое сделает и спасённый, сложил её обратно в сумку. — Главное, что не с лошадью застрял. И теперь мы в расчёте за помощь на реке. — Не теряем время и идём дальше, — бросил Рейвен и пошёл вперёд. Сохо, шедший всё это время за Хвануном, помог провести его лошадь безопасным путём, и они все двинулись дальше. Выбравшись из леса и оставив чёртово болото, как выразился лейтенант, позади, все выдохнули полной грудью, завидев впереди открытую местность долины с твёрдой землёй, не затягивающей всё. Как и обещал, Рейвен разрешил устроить привал. Хванун сразу же приступил к готовке. Этот парень умудрился даже из самого скудного запаса еды сделать что-то не просто съедобное, а действительно аппетитное. — Отдыхайте и набирайтесь сил, — нарушил тишину во время обеда Рейвен. — На конце этой долины находится ущелье. Все знали, что это означает: совсем скоро мечи людей скрестятся с мечами вампиров в важнейшей битве их жизни. И проиграть они никак не могли. Не имели права. С этими мыслями обед прекратился на некоторое время, но солдаты не стали долго сидеть в давящей своим напряжением тишине, быстро пришли в себя и начали просить добавки. Хванун гордо наполнял их тарелки и улыбался сам себе. Сиону он положил больше всех, но лучник сделал вид, что не заметил этого.