So I Don't Hate You

Энни в каком-то смысле ожидала, что Микаса будет раздражать её тем, насколько она хороша в роли бариста, но она не ожидала, что та окажется настолько хороша. Микаса только что сделала десятую порцию идеального эспрессо подряд после того, как Энни прочитала ей лекцию о том, как трудно приготовить его правильно. Она и сама допустила ошибки в нескольких порциях, когда демонстрировала технику, так что Микаса не только раздражала, но и ставила Энни в неловкое положение. Со своей стороны, Микаса не выставляла напоказ свои навыки перед Энни. Однако её сдержанность и такт только ещё больше злили Леонхарт. После того, как Микаса без особых усилий сделала ещё один идеальный эспрессо, словно это было её врождённым навыком, Энни забрала у неё портафильтр. — Ладно, очевидно, суть ты уловила. Раз уж у тебя это так хорошо получается, можешь просто пойти домой. — Правда? — Микаса моргнула. — Нет. Но у меня заканчиваются вещи, которые я могу тебе показать, поскольку ты чудесным образом делаешь всё с первой попытки. Микаса не ответила, вместо этого она взяла тряпку и принялась протирать поверхность вокруг кофемолки для эспрессо. Место, которое Энни чистила всего несколько минут назад. — Я там уже протирала. Микаса бросила быстрый взгляд через плечо на Энни, прежде чем продолжить уборку. — Она всё ещё грязная. Ах, так теперь Микаса ещё и учит её работать? — Думаю, я сама могу определить, чистый прилавок или нет, — парировала Энни. Микаса резко остановилась (и слегка драматично, как показалось Энни), словно давая понять, что выполняет нелепую команду, и небрежно бросила тряпку на прилавок. Тряпка шлёпнулась на стойку. — Отлично. Она стояла, глядя на Энни с плохо скрываемым раздражением, её позитивный настрой угасал в течение дня. Это, конечно же, было делом рук Энни. Микаса пришла вовремя на свой первый день обучения, ей не терпелось на практике узнать, каково это — быть бариста. Она делала всё, что должен делать новичок: задавала вопросы, пробовала делать что-то сама, даже вызывалась помогать добровольно. Она была полна решимости показать себя с хорошей стороны, и если бы Энни была нормальным, более дружелюбным человеком, то Микаса определённо заслужила бы её расположение. К несчастью для неё, Энни была человеком сложным и мрачным, совсем не расположенным к похвалам. Когда дело дошло до Микасы, Леонхарт была полна решимости придерживаться своего девиза "Коллеги и ничего больше" после их диалога по телефону. Поэтому каждый раз, когда Микаса подавала ей чашку, Энни протягивала руку мимо неё и брала одну сама. Когда у Микасы возникал вопрос, Энни лишь молча тыкала пальцем в учебное пособие. Каждый раз, когда Микаса делала что-то правильно, всё, что она получала, — это закатывание глаз или презрительный взгляд. Энни даже перешла к саркастическим комментариям, и она могла сказать, что Микаса была действительно сыта по горло. Всё шло по плану. Если она сможет заставить Микасу возненавидеть её, тогда они будут связаны взаимной ненавистью и будут разговаривать друг с другом только при необходимости. Никаких трудностей и обязательств. Жизнь сразу станет проще. Но Микаса была настойчива. Она подошла к Энни, заметив её раздражённое выражение лица, и смерила её ровным взглядом. — Если я сделала что-то не так, что, судя по выражению твоего лица, должно быть, было чем-то ужасным, ты должна сказать мне, чтобы я не продолжала это делать. Я не хочу, чтобы меня уволили. Энни даже не удостоила её взглядом. Она прошла мимо, подошла к тряпке, которую бросила на прилавок, и сложила её, просто чтобы показаться мелочной. Каждое её движение было намеренно спланировано так, чтобы раздражать Микасу, но ей ещё предстояло добиться реакции, кроме одного-двух раздражённых взглядов. Ей нужно было довести её, поэтому она перешла ко второму этапу: поставить Микасу в ситуацию, в которой она наверняка потерпит неудачу. — Ты справляешься неплохо. Но следующего клиента обслужишь сама. Микаса не выглядела испуганной, даже несмотря на то, что ей ещё не приходилось разговаривать с клиентом, не говоря уже о работе с кассой. Энни это не удивило, но она знала, что уверенность Аккерман скоро испарится. Они несколько мгновений стояли в молчаливом противостоянии, пока знакомый звон дверного колокольчика не возвестил о новом посетителе. Глаза Микасы тут же метнулись к двери, а Энни, тем временем, лениво откинулась на стойку, скрестив руки. Она наблюдала, как Микаса встала перед кофейными термосами, словно готовясь сразиться со своим злейшим врагом. Посетитель, мужчина в мятом деловом костюме, которому на вид было около сорока, замер перед Микасой в неловком колебании. Он избегал зрительного контакта, изучая меню, написанное на доске за её спиной. Энни мысленно отсчитала целую минуту абсолютной тишины. Микаса не сводила с мужчины пристального взгляда, а он лишь раз взглянул на неё и тут же отвёл глаза. Энни была в восторге. Она и не знала, чего ожидала — раз уж Микаса справлялась идеально со всем, за что бралась, часть Энни полагала, что и с клиентским обслуживанием проблем не возникнет. Но теперь, учитывая её прямолинейность и суровую манеру общения, девушка поняла, что выбрала идеальный способ выбить её из колеи. Вместо того чтобы быть приветливой и услужливой, Микаса совершенно неосознанно буквально запугивала клиента. Когда прошла ещё одна мучительная минута тишины, и Энни уже была уверена, что клиент вот-вот взорвётся от неловкости, она коротко бросила Микасе, — Признай его существование. Микаса тут же ответила, — Разумеется. Здравствуйте, сэр. Чем я могу помочь вам? Энни едва сдержала смешок от её чрезмерно официального тона. Мужчина, казалось, даже не заметил этого, а лишь с облегчением воспринял тот факт, что с ним наконец-то заговорили. — Я... э-э... просто кофе, пожалуйста. Микаса заговорила ещё до того, как он успел договорить, — Разумеется. Вас интересует тёмная или мягкая обжарка? Также могу предложить вам декофеинизированный вариант, если это вам будет интересно. Она говорила так, будто выступала на деловой конференции, а не принимала заказ у клиента. Энни с интересом наблюдала за сценой, устроившись поудобнее на барном стуле. — Ну... думаю, мягкая обжарка подойдёт, — неуверенно ответил мужчина. — Сколько с меня? — Это зависит от размера порции. У нас есть маленький — двенадцать унций, средний — шестнадцатьунций и большой — двадцать унций. Какой вам будет удобнее? Микаса вновь посмотрела на мужчину своим пронзительным взглядом, и тот заметно занервничал. — Эм... ну, наверное, двенадцать унций... — пробормотал он, ковыряя рукав пиджака. Микаса кивнула. — Разумеется. Пройдите немного левее, и я подам ваш кофе сию секунду. Пока мужчина спешно отошёл к кассе, Энни с восхищением наблюдала за Микасой, которая готовила кофе с поразительной скоростью. Она мгновенно схватила стакан левой рукой, поставила его под термос и нажала на крышку, заполняя ёмкость. В то же время правой рукой потянулась за защитной манжетой и крышкой. Энни мысленно отметила её ловкость, сравнивая с собственной неторопливостью, когда она готовила напитки. Она любила заставлять клиентов немного поволноваться, а вот Микаса, похоже, старалась работать максимально оперативно. Едва Энни успела моргнуть, как кофе уже стоял на кассе, а Микаса принимала оплату. — С вас один доллар и восемьдесят девять центов за маленький кофе, — объявила она, ставя стакан перед мужчиной. Едва он полез за бумажником, как Микаса уже протянула ему сдачу в одиннадцать центов — ещё до того, как он передал ей деньги. — Ух ты... вы... очень быстро работаете, — пробормотал мужчина, забирая кофе и выходя из кафе. Микаса осталась стоять с двумя долларовыми купюрами в руке, задумчиво скользя пальцем по экрану кассы. Энни даже не думала ей помогать. Она наверняка ищет иконку «Точки продаж». В конце концов, найдёт. Может быть. На этом устройстве была куча бесполезного хлама: игры Саши, визуальные новеллы Жана, фоторедактор Хистории... В общем, иконка кассовой системы была буквально погребена под всем этим. Спустя несколько секунд Микаса, похоже, сдалась и попробовала просто открыть кассовый ящик вручную — безуспешно. Энни громко вздохнула. Ящик нельзя было открыть вручную — ключ был только у Леви. Он открывался автоматически при завершении продажи, но... поскольку Микаса понятия не имела, как это сделать, копаться в нём было бесполезно. Оставалось только ждать, пока её терпение лопнет и... — Здесь есть канцелярские принадлежности? — неожиданно спросила Микаса, не поднимая глаз. Энни нахмурилась от странного вопроса. — Что? Канцелярские принадлежности? Зачем? — Мне нужна резинка для волос, моя постоянно сползает. Энни подумала о паре запасных резинок в своей сумке, которые могла бы ей одолжить. Но это перечеркнуло бы всю её стратегию. Было бы куда веселее отправить Микасу на поиски резинки среди хлама в старом шкафчике. — В шкафчике под тобой, на верхней полке, — лениво ответила Энни. Микаса присела и начала рыться в хаосе старых канцтоваров, а Энни прикрыла глаза, мечтая немного вздремнуть. Она была мастером в искусстве отключаться от окружающего шума, так что грохот вещей в шкафчике её не беспокоил. Но через несколько секунд звук неожиданно прекратился. Неужели Микаса уже нашла резинку среди этого бардака? Любопытство взяло верх, и Энни приоткрыла один глаз. Микаса... разгибала скрепку и вставляла её в замок кассового ящика. Не может быть. Девушка хотела взломать кассовый аппарат. Сказать, что Энни была впечатлена — значит ничего не сказать. Обычные вещи вроде вежливости или хороших манер не вызывали у неё особого восторга. Но взлом замка? Это было нечто, что Энни считала настоящим талантом. Она сама несколько раз вскрывала дверь в кабинет Леви кредитной картой, чтобы украсть что-нибудь вкусное. Она расценивала это как жизненно важный навык и даже подумывала спросить у Микасы, откуда она умеет такое. Но, вспомнив свою миссию — вывести её из себя, Энни сдержалась. Она просто ждала, пока скрепка неминуемо сломается... и приготовилась добавить ещё одно саркастическое замечание в качестве последнего штриха. — Они слишком ржавые, чтобы ими можно было пользоваться. Хорошая попытка. Так что ты будешь делать теперь? Микаса сжала челюсти, подняла обломки сломанной скрепки и выбросила их в мусорку, — Мне бы не пришлось делать это, если бы ты помогла мне разобраться с кассой. Она, конечно, была права. Но помогать сразу было бы слишком великодушно. Наблюдая, как напряжённо трясутся плечи Микасы, качая головой от безразличия Энни, та вдруг с раздражением поняла, что её твёрдая решимость в своём плане начала давать трещину. Микаса злилась. Именно этого Энни и добивалась. Так почему же она не чувствовала удовлетворения или радости? Она отмахнулась от этих чувств и быстро нашла для себя логичное оправдание. Она поможет Микасе только для того, чтобы облегчить себе работу, чтобы та прекратила свои жалкие попытки разобраться с кассой. Тогда она сможет оставить Энни в покое. — Думаю, я могла бы помочь. Ты уже достаточно натерпелась, — заговорила Энни, не торопясь подходя к кассе. Микаса молча отошла в сторону, уступая ей место, но Энни заметила, как напряжение слегка покинуло её тело, и с удивлением почувствовала облегчение при виде этого. Энни повернула экран так, чтобы они обе могли видеть, и несколько раз провела по сенсорному дисплею, пока не добралась до экрана, заполненного значками ресторанов. — Нажми на значок в нижнем ряду, посередине, рядом с иконкой пиццы. Микаса сделала, как ей сказали, и перед ней появилось окно кассы. — Хорошо. Он будет всегда в одном и том же месте? — Должен быть, — Энни закрыла окно и жестом указала Микасе снова его открыть, — Ханджи запретила устанавливать любые нерабочие приложения, так что это должно быть всё. Но до этого правила, как видишь, некоторые увлеклись. Эта штука забита приложениями Саши для заказа фастфуда. — Нельзя удалить хотя бы некоторые? — нахмурилась Микаса, снова открывая окно. — Я бы не стала пытаться. Разве что тебе не жалко свою жизнь. Микаса приподняла бровь, — Она настолько любит еду? Энни фыркнула, вспоминая свою коллегу, которая могла бы поднять с пола картошку фри, сдуть с неё пыль и спокойно съесть. — Еще мягко сказано. Энни закрыла экран и пролистала до совершенно другого окна, чтобы убедиться, что Микаса сможет самостоятельно найти и запомнить, где находится нужная иконка. — Она не может заказывать с телефона? — спросила Микаса, просматривая хаотично расположенные окна, сосредоточенно сжав губы. Через несколько мгновений она снова нашла нужный значок и нажала на него с торжествующим выражением лица. Энни наблюдала, как Микаса расправила плечи, готовая изучать дальше, и с нетерпением взглянула на Энни. В животе у Энни затрепетали знакомые неприятные бабочки, и она резко отвела взгляд в пол, избегая холодного взгляда серых глаз Микасы. Это было абсурдно. Она вела себя нелепо. Ей нужно было избавиться от этих чертовых бабочек. — Вот и я так говорю. Но это было бы слишком просто, а люди, как известно, любят усложнять жизнь себе и окружающим, — Энни отошла, собираясь дать Микасе возможность самой разобраться с кассой, но остановилась, услышав ответ. — То есть, примерно как ты и твой способ меня обучать? — Это не одно и то же... — начала Энни, но резко оборвала себя, вспомнив, что не должна ввязываться в разговор. Она уже превысила лимит слов, которые собиралась сегодня сказать Микасе. Но без всяких раздумий она с лёгкостью втянулась в диалог, полностью саботировала свой собственный план, помогла ей и даже ощутила чёртовы бабочки в животе просто из-за её взгляда. Всё это разрушало её намерение создать вокруг себя атмосферу раздражения, а в конечном итоге – полного отвращения и избегания со стороны Микасы. Любая помощь, любая беседа только поощряли дружбу и способствовали формированию здоровых социальных связей. Это было совершенно недопустимо. И Энни срочно нужно было всё исправить. — Неважно. Её любимая фраза для завершения разговора была произнесена с равнодушием. Она снова отвернулась от Микасы. Микаса больше ничего не сказала, но заметно напряглась, когда зазвенел дверной колокольчик, оповещая о приходе группы подростков. Поскольку она едва успела разобраться, как открыть окно кассы, она оставила сдачу от предыдущего клиента на кассе и направилась встречать новых посетителей. — Здравствуйте. Парни даже не удосужились поздороваться в ответ, сгрудившись у меню. Энни бросила в их сторону мрачный взгляд. Парень с каштановыми волосами что-то пробормотал своему другу, и они, переглянувшись, тихо рассмеялись. Энни ощетинилась. Какого чёрта? По плану только она должна была вести себя с Микасой как сволочь, а не кто-то еще. Если бы у них были хоть капля ума, они бы просто заказали кофе и ушли. Но Энни знала, что они не настолько умны. Прошло уже две минуты, а они так и не сделали заказ. Энни заговорила, стоя позади Микасы, — Вы сегодня вообще собираетесь заказывать или как? Как обычно, когда Энни разговаривала с клиентами в таком тоне, они выглядели ошарашенными. Ее это нисколько не волновало. Их нерешительность бесила ее, а бездумное слоняние по кофейне было в ее личном списке раздражителей. — Да, мы просто не знаем цены, — пробормотал один из парней. Энни одарила его ледяным взглядом. Все позиции в меню были с ценами без учета налога, уж какое-то представление о стоимости у них должно было сложиться, учитывая, сколько времени они пялились в меню. Или, может, нет, если они действительно такие тупые, как выглядят. — Я могу помочь, — начала Аккерман, и Энни мысленно застонала, вспомнив ее предыдущий, чересчур вежливый, но совершенно безэмоциональный разговор с клиентом. Было даже хуже, чем она ожидала. Микаса с механической точностью начала перечислять каждый напиток, его размеры и точную цену, даже не глядя в меню. Что само по себе было странно. (Она что, учила меню наизусть? Кто вообще так готовится к подработке бариста?) Ну, если кто-то и мог так делать, то это точно Микаса, подумала Энни. Она говорила без интонации, почти как робот, перечисляя размеры и цены на чай латте. Один из парней усмехнулся, — Ты что, робот? Его друзья засмеялись и стали перешептываться. Микаса замерла, не зная, как реагировать. В глазах у нее вспыхнул опасный огонь, но она сдержалась. Энни догадалась, что в первый рабочий день та будет молчать и терпеть, скорее всего из-за какой-то глупой идеи, что «клиент всегда прав». Полный бред, по мнению Энни. К счастью, их босс думал так же. Энни собиралась преподать Микасе урок: если клиент ведет себя как мудак, то он заслуживает соответствующего отношения. По крайней мере, в их кофейне. Один из парней громко сказал другу, бросая косые взгляды на Микасу. — Да, она реально робот. Даже не отвечает. Может, мы сломали ее программу? — Осторожнее с такими, как она. Зануда, вообще не весело. Энни громко вздохнула и вышла к кассе, смерив каждого из них холодным взглядом. Микаса внимательно наблюдала за ней. — Может, наконец-то закажете что-нибудь? Меня уже тошнит слушать ваш бред, — сказала Энни. У парней глаза полезли на лоб. Похоже, они не ожидали, что с ними будут так разговаривать. Энни это было безразлично. Она хотела, чтобы они заткнулись и ушли. После нескольких секунд замешательства тот самый парень с каштановыми волосами попытался взять себя в руки, хоть и неуверенно. Гневный взгляд Энни был убийственным. — Т-ты думаешь, можешь так с нами разговаривать? Мы клиенты. Энни даже не моргнула. Чем быстрее она их поставит на место, тем быстрее они уйдут, а у нее перестанет болеть голова. — Думаешь, мне есть до этого дело? Ты находишься в моей кофейне. На собственности моего босса. Босса, который знает меня уже много лет и без колебаний поверит мне, что вы — идиоты, и не станет возражать, если я вас выгоню. Так что либо заказываете, либо проваливайте. Парни застыли, явно не зная, как на это ответить. Наконец, один из пареней пробормотал с напускной бравадой, — Ха, да пошло это место к черту. Они потянулись к выходу, бросая жалкие попытки испепелить их взглядами. По степени угрозы они напоминали щенка в свитере. Энни не впечатлилась. — Да, чувак, это место отстой, а эти девки — стервы. — Пока! Надеюсь, у вас будет ужасный день! И не возвращайтесь! — крикнула им вслед Энни. Она была рада, что они ушли. У неё не было ни времени, ни терпения на мудаков. Особенно если они пытались задеть Микасу. Потому что Энни уже и так достаточно доставала ее. Дополнительный стресс ей был ни к чему. Через несколько секунд после их ухода Микаса вздохнула, — Я… не люблю общаться с клиентами. Энни едва не рассмеялась, — Добро пожаловать в мой мир.