El Alma

      Демон взглянул на часы. Наконец, лакомство готово. Можно сказать, за то время, что он служит графу, в мастерстве приготовления десертов ему не было равных не то, что в Англии, во всем мире. Возможно, только мистер Агни мог бы составить ему конкуренцию, но индиец мало интересовался приготовлением сладостей ввиду того, что его господин был большим фанатом карри.       Демону же достался ужасный сладкоежка. И, к сожалению, настолько избалованный самим демоном за почти шесть лет их контракта, что угодить ему становилось все сложнее и сложнее.       Все прошлые недели стали для них обоих настоящим Адом. Его господин, видно, не разобравшийся в своих желаниях, требовал все новых и новых десертов. И, сколько бы ни изгалялся демон в приготовлении абсолютно идеальных пудингов, тортов, чизкейков, безе и марципана, его господин постоянно сидел с кислой миной. Будто бы на блюдце ему подали уксус.       И чем сильнее демон старался угодить господину, тем более раздраженным тот становился. Да не просто раздраженным, но еще и дерганным. Ежевечерний ритуал приготовления ко сну требовал поистине дьявольского терпения, потому что на любое прикосновение юный граф вздрагивал, морщил нос, поджимал губы и недовольно сопел. Демону приходилось делать все максимально деликатно.       А водные процедуры? Их время ограничилось с часа до пятнадцати минут. Его господин едва ли не с разбегу нырял в ванну, прячась от его взгляда под слоем плотной пены, требовал помыть его, как можно быстрее, и так же скоро, едва ополоснувшись от мыла, вырывал из рук халат, пряча свою наготу. Если бы их контракт не стремился к дате в шесть лет, демон бы решил, что его общества стесняются. Хотя едва ли это возможно, учитывая, сколько раз он видел своего господина обнаженным.       Пару лет назад он даже имел неосторожность застать милорда за весьма деликатным делом, с которым, пожалуй, знакомы все люди, вступившие в пору полового созревания. Молодое тело, начавшее познавать взросление, требовало к себе внимания, и милорд, не привыкший в чем-то ограничивать себя, пошел у него на поводу. В тот раз юный граф, немного озадаченный тем, что его прервали в столь сладостный миг, попросил демона подождать за дверью и в следующий раз стучаться громче.       Нынешняя ситуация озадачивала демона, но не была такой уж неразрешимой. Ему потребовалось всего пара вечеров, чтобы понаблюдать, проанализировать и осознать произошедшее.       Душа графа, отравленная печатью их завершенного контракта, так стремилась в объятья демона, что звала с собой и тело.       Демон ни разу не сталкивался с подобным. К сожалению, прошлые его контракты нельзя назвать столь же увлекательными, как этот. Все они были заключены уже со взрослыми людьми, вполне осознающими свои потребности и желания, и, к счастью или к сожалению, неспособными устоять перед демоном. Их контракт дополнялся физической близостью едва ли не через несколько суток.       Не сказать, что демон питал слабость к сексу. Он признавал это удовольствие, но не считал его обязательным. К тому же, было множество других способов занять свое время. С людьми, существами более хрупкими, никогда нельзя было полностью расслабиться, а значит и в полной мере познать наслаждение.       Потому демон чаще прибегал к этому действу только в тех ситуациях, когда необходимо было добыть какую-то информацию, соблазнив жену высокопоставленного чиновника или же монашку. Абсолютно безотказный способ.       Демон, заканчивающий приготовления к утру в темноте кухни, остановился и задумчиво взглянул в окно.       Какая прекрасная лунная ночь. Он мимолетно улыбнулся своим мыслям, вспоминая отчаянный, полный боли, крик, разорвавший саму сущность бытия. Он будто вцепился в него и на аркане тащил за собой, в человеческий мир. Проклятием и отречением от света прокладывая дорогу под ногами демона.       Конечно, его маленький господин испугался, впервые в жизни столкнувшись с истинной тьмой. Мало кто мог сохранить лицо в его положении, что уж говорить о ребенке, пережившем столь многое. Но, надо отдать ему должное, он быстро сориентировался, и уже через пару мгновений согласился заключить контракт. Без сомнений и сожалений. А что за великолепный приказ он отдал! Его первый приказ — не «спаси и забери меня отсюда», а «убей их всех». Для демона, живущего человеческой болью и страданием, это было поистине упоительное развлечение.       «Это будет однозначно интересный контракт» — подумал тогда демон, еще не зная условий и цели этого юного создания, но уже заочно восхищенный его решимостью и жестокостью. Столь близкой его темной природе и такой противоестественной для человеческого дитя.       — Себастьян…       Демон остановился в своих приготовлениях и, обернувшись, с удивлением увидел милорда в крыле для слуг. Что могло понадобиться графу в столь поздний час? Почему нужно было красться через все поместье, если было легче воспользоваться печатью контракта? Человеческая душа — загадка.       — Мой господин. Что-то случилось? Почему вы не позвали меня в свои покои, если вам что-то нужно?       По правде сказать, выглядел его подопечный неважно. Нездоровый блеск в глазах, лихорадочный румянец на щеках, сам растрепанный, в пижаме и босиком! Босиком по холодному полу, когда за окном середина декабря!       — Ты! Вот, что случилось! Ты во всем виноват, Себастьян!       Господин в два шага преодолел разделяющее их расстояние и с неожиданной силой толкнул демона в грудь. С тем же успехом он мог попытаться толкнуть дубовый шкаф. Демон не шелохнулся, обеспокоенно смотря на взбешенного графа. Тот продолжал свою пламенную речь, сыпля беспочвенными обвинениями и красочными оскорблениями, но не упоминая причину своего неожиданного визита.       — Милорд! — демон перехватил руку, уже готовую отвесить ему пощечину. К пощечинам он привык, но не тогда, когда его господину угрожала простуда из-за забытых в комнате тапочек. — Боюсь, вы не в себе. Позвольте проводить вас в вашу спальню, иначе…       — Да ты издеваешься?! — вновь вскричал граф, видно, не боясь быть услышанным другими слугами. — Ты что, действительно такой идиот?       С этими словами господин в свойственной ему решительной манере схватился за лацканы фрака и, судя по всему, вознамерился его поцеловать. Демон едва успел закрыть рот мальчишки собственной ладонью, чтобы, во-первых, не допустить этого действа, во-вторых, пресечь дальнейшие возмущения.       — Боюсь, это невозможно, мой господин, — прошептал он на ухо графа, прижимая его к себе свободной рукой, не давая вырваться. — Я не могу поцеловать вас, как не могу позволить сделать это и вам. Я не говорил вам, это моя оплошность, но именно через поцелуй демоны выпивают душу человека.       Демон втянул носом воздух. Упоительный аромат желанной души щекотал ноздри и разжигал его извечный голод, но теперь к этому запаху примешался еще один. Желание — столь сильное, что затмевало разум. И, если оставить его неутоленным, оно грозило выжечь своего носителя изнутри, оставив лишь глухую злобу и неудовлетворение.       Нет, демон определенно должен был помешать этому, и не дать греху плоти испортить качество прекрасной души.       — Но я знаю множество других способов помочь вам справиться с вашей проблемой, — вкрадчиво произнес демон, чувствуя дрожь юного тела под своими руками. — Позвольте показать вам, господин.       В глазах его хозяина блестели злые слезы от пережитого унижения, ведь его порыв не только не оценили, но и перевернули все с ног на голову. Но яд желания был в нем слишком силен, чтобы он мог остановиться сейчас. В стремлении за удовольствием его господин впервые перешагнул через собственную гордость. Не имея возможности говорить, он кивнул.