А давайте перепишем историю

У Лань Цижэня болела голова. Это явление уже было настолько обыденным, насколько унылым был рис в обеденной три раза в день. При откупоривании очередного пузырька чудо-микстуры, полученной от целительницы Нин, ему хотелось почесать бок. Но теперь даже такое простое действие он совершить не мог. Ответственность, необходимость поддерживать надлежащий внешний вид и придерживаться свода правил ордена Гусу Лань – вот что он теперь ел на завтрак, обед и ужин, запивая всё это микстурами. Уже десять лет прошло с того момента, как его старший брат разрушил свою жизнь. Разрушил он, а расхлебывать все пришлось Лань Цижэню. Не его всю жизнь готовили быть главой клана, так почему сейчас он должен всем доказывать, что справляется? Показывать старейшинам, что, несмотря на ошибки брата, их орден будет так же силен и он сделает всё возможное, чтоб он стал только лучше! Когда родился Лань Хуань, Цижэнь твердо решил, что воспитает племянника самым идеальным главой клана на свете! Он не допустит такой же развязности, которую допустил его брат. Он покажет, что, только следуя правилам, можно уберечь себя и своих близких от ошибок. Когда родился Лань Чжань, Цижэнь решил, что этот ребенок будет лучшей версией его самого! Будет строгим и справедливым, заклинателем, на которого все будут равняться! Он обязательно оградит этих детей от ошибок и сожалений, не допустит, чтоб они так же страдали. Учитель Лань искренне верил, что, если бы не их мать, его брат не сошел бы с ума от любви, не забросил бы обязанности главы ордена и всего бардака, что сейчас происходит, тоже бы не было. Именно поэтому он всячески поощрял наставления большинства старейшин о том, что детей от матери надо отделить, чтоб не оказывала тлетворного влияния. Запретить им видеться совсем и дело с концом! Думал так он и получил за это в нос! Больно так получил. Со словами: - Отрастил козлиную бороду и решил, что у тебя мозги появились?! А потом его протащили за эту самую бороду по полу Храма Предков в назидание. Ибо страшна его тётя в гневе! Но все уже было решено. Детям дозволялось видеться с матерью раз в месяц и то с условием, что поведение их будет безукоризненно, иначе придётся ждать следующей встречи. Цижэнь об этом не особо сожалел и, несмотря на сломанный нос, от мнения своего он не отказался. А потом эта женщина умерла. Породила кучу проблем, перевернула вверх дном весь орден и наложила на себя руки, оставив детей и сломав окончательно мужа. Лань Цижэнь стоял на коленях, умолял брата вернуться в орден, хотя бы видеться с детьми. Однако, ответ его брата не изменился. С тех пор прошло уже полгода. Сичэнь, вроде бы, мужественно (для своих девяти лет) перенес утрату и достойно нёс бремя наследника ордена, демонстрируя свои успехи на стезе заклинательства. Ванцзи же всё так же продолжал каждый месяц приходить к дому матери и ждать её выхода, скорее всего, не совсем понимая, что произошло. Да и какой ребенок в шесть лет будет понимать что-то о смерти? В общем, у Цижэня болела голова. Надвигался совет кланов, куда, в свете последних событий, не стоило брать своих драгоценных племянников. Ни к чему им напоминания о грустных вещах. Но и оставлять их одних сейчас в ордене ему совершенно не хотелось, большинство старейшин только и ждёт, чтоб подловить их да провести лекцию о том, в кого не следует влюбляться и чего делать не надо, да как ужасно поступила их мать. Была у него одна идея, как он мог бы решить эту проблему, и от этой идеи у него чесался бок, зудел нос, дрожали коленки и бородка тоже подёргивалась. Перед ним лежало исследование, требующее реформу питания в ордене Гусу Лань, и, кажется, Лань Цижэнь был готов идти на шантаж. - Хе, хе, хе… - он сложил ладони вместе и, как заправский злодей, потёр ими друг о друга, радостно сощурив глаза. Только вот он не рассчитал, что между делом зацепит руками бороду и от большого энтузиазма выдерет себе пару волос. Так что хихиканье злодея быстро перетекло в охи-вздохи. По крайней мере, - подумал он уныло,- тётя с дядей не будут их донимать и вкусненько покормят! Он еще помнил, как в детстве они с братом тайком приходили в дядин дом, и тетя Нин угощала их блюдами, которые готовили в ордене её матери. Местную еду она категорически отказывалась есть, благородно обзывая её помоями.

***

- Так, детский сад! – На неё тут же уставилось две пары внимательных глаз. – Мы не переступим порог Облачных Глубин, пока вы не повторите чего нельзя ни в коим случае делать во время нашего путешествия. - Нельзя далеко убегать от целительницы Нин или старейшины Тао и нельзя никуда уходить одним! – Хором проскандировала мелюзга, как два заправских солдата. - Иначе? - Иначе мы получим по попе! - Вы понимаете, что означает «получить по попе»? Две детские головки отчаянно замотали из стороны в сторону. Лань Нин вздохнула и легонько стукнула себя по лбу веером. В этом ордене никто по попе не бил. Зато ферулами они тут всех направо и налево лупили! Что такое бить ферулами, они точно знают! А вот слову «попа» их вряд ли научили - она закатила глаза и посмотрела на своего нерадивого племянника. - Если к нашему возвращению не будут введены изменения в питании адептов и прислуги, я тебе вместо микстуры от головной боли подсуну пузырёк для облысения! – С этими словами она развернулась и, кивнув всей компании, дала понять, что они уходят. Тьфу, старая карга! – поморщился Лань Цижэнь. - Я все слышу! И да, Цижэнь, передай Вэнь Жоханю мою новую настойку, ему точно понравится! Только ты не смей пить, а то отъедешь раньше, чем твоя борода отвалится.

***

И всё-таки он думал, что это будет происходить полегче. Первые два приюта они посетили все вместе, и это была самая большая их ошибка. Шок, который пережили два богатых ребёнка, впервые увидевшие мир за пределами их ордена, вряд ли назовешь приятным впечатлением. Как только они вошли в первый сиротский дом, на них сразу же кинулась толпа детей, которые кричали «Мама! Папа! Братик! Вы же заберете нас?», цеплялись за одежду и не хотели отпускать. Лань Тао быстро подхватил двух наследников клана Лань и вылетел на улицу. Несмотря на весь его серьёзный вид и саркастическую, в большей степени, манеру речи (если он соизволял вообще открыть рот), внутри он был достаточно мягким и понимающим человеком. Он осознавал, что они не смогут забрать всех детей, они не смогут взять даже нескольких. Да и как вообще можно из целой толпы выбрать одного ребенка и остальным сказать, что повезло только ему? У детей в сиротских домах была еще божеская жизнь. Нет-нет, богачи в честь порывов благотворительности отправляли солидные суммы на благо сироток. Страшно, что творилось с бездомными на улице. Его меланхоличный поток мысли прервали активные попытки вырваться. Младший ребёнок у него на руках пихался и брыкался, пытаясь выскользнуть на землю. - Лань Ванцзи, ты так хочешь искупаться в грязи? Что же ты молчал, дорогой? Надо было раньше сказать, отправил бы тебя с сестрой в то заведение с грязевыми ваннами, лечили бы оба засохшие пятки, – ибо стояли они сейчас аккурат в луже. Ванцзи нахмурился, но попыток не оставил. - Старейшина Тао, извините Ванцзи. Он очень не любит, когда к нему прикасаются посторонние люди, кроме меня, дяди и м… - начал было старший из братьев, вдруг резко оборвав предложение, и погладил младшего по голове, пытаясь успокоить. Лань Тао вздохнул. Всё-таки, хорошо, что его сестра более толстокожая. В это время пример толстокожести чинно вывалился из дверей приюта, предложив скрасить моральную травму детей, брата и свою у ближайшего ларька со сладостями.

***

Дело пахло головной болью! Подобрать подходящего ребёнка оказалось не так-то просто. С учётом того, что критерии к будущей девочке были самые высокие. Лань Нин даже подготовила специальные тесты на уровень интеллекта будущей горе-целительницы. Обычно это было что-то вроде: «собери настойку сам и не взорви свой дом», «запомни с первого раза миллионпятьсоттысяч ингредиентов снадобья», «сделай вскрытие крысы за 10 минут» и всё в этом духе. А девочка, при этом, должна была быть не старше четырёх лет, чтоб можно было воспитать ребенка. Понятное дело, с такой высокой планкой, даже после трёх недель поисков и десяти приютов, они все так же путешествовали из города в город, не достигнув цели. Благо, всем этим занималась Лань Нин лично, отправив детей и брата гулять по городу и исследовать окрестности. В одном из мест они даже наткнулись на адептов ордена Юньмэн Цзян и его главу, что было довольно странно, если учитывать, что это не их территория. Дети во время странствий вели себя прилично. Один молчал. Другой тоже молчал, но как-то вежливо. Иногда вежливый молчун что-нибудь спрашивал, но в основном с энтузиазмом слушал. Так они и переходили из города в город в поисках, видимо, гения зельеварения. Стояла зима. В Илине, куда они прибыли, земля промёрзла окончательно. Одна радость, всю грязь улиц запорошило снегом, и город можно было вполне называть милым. Белые одежды адептов Гусу Лань почти сливались с цветом улиц. Гулять было холодно, а сидеть на постоялом дворе осточертело. Так что из двух зол Лань Тао выбрал менее скучное. Зимой дети в городах устраивали сезонные увеселительные программы, катались по замёрзшим прудам или бегали друг от друга, играя в снежки. Так, по крайней мере, делали нормальные дети. Те же, что были с ним, похоже, решили, что детство — это какая-то болезнь. Маленькие взрослые, или им такими хотелось быть. Особенно младшему. Размышляя каждый о своем, вдруг они услышали пробирающий до костей детский крик. Их взору предстало, как по соседней улице стая собак гнала маленького ребенка. - Сичэнь, возьми Ванцзи на руки! – крикнул заклинатель и бросился в погоню. Он боялся, что не успеет и, когда добежит, увидит, как собаки раздирают ребёнка на части. - Уходите! Прочь! – орал ребенок надрывным голосом и сквозь слезы пытался отогнать собак палкой. - Кто-нибудь, на помощь! Помогите! Пожалуйста! Одна из собак вцепилась в конец палки и отбиваться ему было уже нечем. Голос охрип, и ребёнок перешел на писк, когда в его порванную рубашку вцепились зубы и повалили на землю. Лань Тао выпустил меч из ножен и направил вместе с потоком духовной энергии в стаю. От такой ударной волны псы разлетелись в стороны, ударяясь о стены зданий тупика и, поскуливая, разбежались. Мальчика, что лежал на растаявшем грязном снегу, трясло. Тем не менее, как только ребёнок почувствовал, что над ним никто не нависает, он вскочил на ноги, подхватил палку и стал бешено оглядываться. - Они ушли? Ушли? Ушли же, да? Большие серые глаза, полные слез, и лохматая спутанная голова крутились во все стороны, проверяя, нет ли вокруг опасности и не надо ли опять уносить ноги. - Ушли! Я их прогнал, – отозвался заклинатель. Глаза мальчика сфокусировались на группе людей, что стояла перед ним. Он грязной ладошкой утер сопли под носом, и только что заплаканная и сопливая мордочка расплылась в улыбке. На это было очень странно смотреть. Лицо все чёрное, под слоем грязи практически не видно кожи, отчего его широкая улыбка выглядела как сверкающий медный таз на солнце. Кажется, у Лань Тао закололо сердце. - Спасибо вам огромное, Господин! – Мальчик криво поклонился и стал рыскать по своим карманам в поисках чего-то. Этим чем-то оказался кусок такого же грязного маньтоу. – С-собаки очень страшные! Я увидел, как какой-то господин около рынка выкинул недоеденный маньтоу и так обрадовался! Зимой очень тяжело найти еду! И тут на меня напали с-с-собаки! – При упоминании стаи псов глаза мальчика опять наполнились слезами. Он так активно жестикулировал и с таким энтузиазмом вещал, как он перепрыгивал через прилавки, маневрировал между сугробами, при этом подкрепляя свое повествование визуальными демонстрациями, что три зрителя смотрели на него с открытым ртом и молча хлопали глазёнками. - И вот, вы меня спасли! Спасибо вам ещё раз! А я спас маньтоу! – И с таким счастьем он впился зубами в этот грязный кусочек булочки, что у присутствующих не возникло сомнений, что это была самая вкусная на данный момент еда. - Ты потерялся? – Неожиданно спросил Лань Сичэнь. - Потерялся? Нет! Я очень хорошо знаю город! – Дожевывая пирожок, рёбенок расплылся в такой улыбке, что у старика Тао закрались опасения, как бы ему не свело щеки. - Давай мы тебя отведем к родителям, чтобы ты больше не нарвался на собак, - всё еще шокированный тем, что улыбкой можно показать все зубы во рту сразу, предложил заклинатель. Моментально задор в глазах мальчика погас, он опустил глаза вниз и очень тихо сказал: - Они погибли на ночной охоте, и я их давно не видел… Но ничего! Я вырасту, тоже стану сильным, и буду прогонять собак! Сам! – На слове «собаки» мальчик опять запнулся, но после взглянул на старейшину с таким огнём в глазах, что Тао всерьез задумался, а не пора ли принимать сердечные микстуры. И действительно, внимательно посмотрев на ребёнка, старик удивился, как не приметил этого раньше. Мальчик был не просто чумазый, он был очень грязный. Видно, что он давно не купался. Волосы спутались в одно гнездо на голове, одежды разодраны, ноги босые. А, на минуточку, на улице зима полным ходом! Помимо очевидных вещей, ребёнок был очень худой, а сквозь дыры в одежде видны были еще не зажившие… укусы? Видимо, собаки гнались за ним не в первый раз, и не всегда находился кто-то, чтоб их отогнать. - Хочешь лепёшку? - Мм? - У меня есть тёплая лепёшка, хочешь? – с улыбкой на лице Сичэнь достал из своего рукава лепёшку, что они десять минут назад купили на рынке и подошёл ближе, протягивая мальчику. - Мне? - Тебе. Если до этого Лань Тао думал, что у него покалывает сердце, то от вида того, как мальчишка засиял от вида лепёшки, старик решил, что прямо тут отъедет в мир иной. - Спасибо, Гэгэ! – Мальчонка аккуратно взял в руки хлеб, стараясь не запачкать маленького господина, но вместо того, чтоб отправить еду сразу себе в рот, он начал делить её на части. – Вот! Это чумазое чудовище сунуло кусок Лань Сичэню в руки и радостно понеслось в направлении Лань Ванцзи, который настолько обалдел от всего увиденного, что лепёшка прилетела ему сразу в раскрытый рот. - Но это… - начал было старший из молодых господ. - Почему ты отдал им часть? – опомнившись, спросил Лань Тао. Чтоб голодный ребенок, живущий на улице, да едой делился? Уму не постижимо! - Мм? Щак федь, я шуш сташий! Ешли я нахошу побоше ефы, я фшегда отфаю шашть машеньким, меня так мама учила! – дожевав, гордо закончило чумазое чудовище. - Ты тут не один? - Ага! Есть еще пара детей помладше. Я о них забочусь, иначе им совсем тяжело будет, – нахмурился ребёнок и резко закашлял. Нехороший кашель, – подумал старик. - Как тебя зовут? И тут мальчик улыбнулся так, что если бы глаза смотрящих на него могли безболезненно покидать череп, они бы выкатились и покатились по земле в попытке не ослепнуть от столь ослепительного сияния. - Сянь-Сянь! Меня зовут Вэй Усянь! - А как твое родовое имя, А-Сянь? На вид мальчику было лет пять, не больше. Но, возможно, он так выглядел из-за недоедания. - Мм? Вэй Усянь. Но... мама звала меня А-Ин. Вэй Ин! – Мальчик радостно заулыбался и вдруг зашёлся сильным приступом кашля, согнувшись пополам. Снег окрасили маленькие бусинки крови, и мальчик повалился лицом вниз.