А давайте перепишем историю

- Это не девочка. - Чудеса проницательности! - Бездомный. - Непревзойдённое видение ситуации! - Пшёл вон! - Дальновидный совет! – с этими словами Лань Тао выплыл из комнаты, подхватив перепуганных… племянников… племянника?.. и закрыл дверь, предоставив сестре самой проводить осмотр без лишних охов и мельтешений. Спустя два часа их всё же позвали внутрь. Мальчик продолжал лежать без сознания, но теперь был переодет в чистые штанишки одного из детей и немного отскоблен от грязи, чтобы можно было увидеть повреждения на теле. В принципе, всё было очень ожидаемо. Рёбра торчат, живот впалый, по всему телу ссадины и шрамы от укусов собак. - Воспаление лёгких. Живой только потому, что уровень ци в его организме очень высок*. Но это ненадолго. Останется на улице - к весне отбросит коньки, - выдала заключение целительница. - Я уже влила в него кое-какие снадобья, но тебе придется докупить ингредиенты. А теперь, пока это недоразумение не проснулось, попрошу объяснений. - Мальчики, присмотрите за ним, пока я поговорю с этой страшной тётей? – два ребенка, в испуге не отрывавшие своих глаз от тощего тельца, с живостью закивали, а брат с сестрой ушли на серьезный разговор.

***

После пересказа событий началась самая интересная часть всех споров брата и сестры, когда один орал, а второй громко молчал. - Чего ты добиваешься? - … - …? - …! - …?! - …!!! - А если он окажется испорченным ребенком? Вдруг он вор? Давай мы его пристроим в какой-нибудь приют и дело с концом! Заплатим им денег, чтоб его не вышвырнули на улицу. Пройдет время, и с его уровнем ци какой-нибудь клан его обязательно заприметит и заберёт. - … Он мне понравился. Теперь настала пора громко молчать Лань Нин. Чтоб её брату понравилось что-то, кроме собственных высокопарных изречений? Видимо, старость брала своё и его рассудок покидал бренное тело. - В качестве компромисса, предлагаю тебе с ним пообщаться. То, что её брат выдал два предложения подряд без сарказма, насторожило её еще больше. - Ладно! Но если будет по-твоему, то на свою свадьбу он напялит все украшения нашей матери! На том и порешили.

***

Тем времен в соседней комнате Вэй Усянь сквозь пелену почувствовал, что к уголкам его рта приставили два пальца и пытались потянуть вверх, видимо, изображая... улыбку? Он резко распахнул глаза и увидел маленького господина, которому до этого засунул в рот лепёшку. - О, Красивый-гэгэ! Красивый-гэгэ от неожиданности пискнул и, унесясь в другой конец комнаты, спрятался за братом. Из-под белых одежд показалась половинка детского личика и принялась тихонько на мальчика посматривать. Картина оказалась настолько умилительной, что Вэй Усянь рассмеялся, позабыв подумать о том, где он и что он в этом месте делает. - Я сейчас позову старших, - доброжелательно сказал Лань Сичэнь и, не удержавшись, захихикал, когда заметил, что его младший брат понесся за ним, сверкая красными ушками. И тут Вэй Усянь пришел в себя. Он лежал на чём-то мягком, укрытый сверху чем-то таким же мягким. В комнате было тепло, и горели свечки. Мальчик не помнил, когда он в последний раз находился в помещении и лежал на чём-то, что было не полом. За окном было уже совсем темно, а комнату мягко освещали свечи. Долго осматриваться мальчику не дали, так как в комнату вкатилась внушительная фигура в белом. Женщина была неопределенного возраста. Вроде бы бабуля, но старушенций с такой идеальной осанкой и таких комплекций Вэй Усянь в своей жизни никогда не встречал. Белые волосы были собраны в какую-то замысловатую прическу, украшенную всевозможными заколками. Лицо у женщины было строгое, но страха не вызывало. По крайней мере, пока она молчала. Своими чёрными глазами она оценивающе смерила мальчика взглядом, постукивая голубым веером по ладони. Тем временем в комнату вошли в полном молчании знакомые уже ребёнку лица. Все четверо были одеты в абсолютно белые траурные одежды, и у всех на лбах были завязаны ленты. И тут-то до Вэй Усяня дошло. Он умер. Он умер, и его пришли хоронить! Точно, его тогда загрызли-таки собаки, и эти люди собираются отправить его бренное тело в загробный мир! И Она, по-видимому, сама Смерть! - Бабуля, стойте! Я не могу пока помереть! – запаниковал мальчик. На слове «бабуля» у Лань Нин дернулся глаз, а её брат и старший отпрыск Ланей прыснули со смеху. Тем временем ребёнок подскочил с кровати и затараторил: - Если я помру, А-Чжу и А-Юй не переживут зиму сами! Бабусь, пожалуйста, ну забери меня чуть-чуть попозже, когда зима закончится. Я честно, честно, сам приду! От такой сцены Лань Тао уже откровенно хохотал в углу комнаты, вытирая слёзы. - А ну сядь! – скомандовала ему Смерть. Дабы не гневить судьбу и не омрачать свою загробную жизнь, Вэй Усянь послушно присел, смотря глазами, полными слёз, на вершителя своего положения. - С чего ты решил, что ты умираешь? - Так, бабусь, вы же сама Смерть? Разве Вы не пришли, чтоб меня похоронить? – на этой фразе Лань Тао уже согнулся пополам в приступе хохота. Смерть тяжело вздохнула и задалась вопросом, за что ей всё это. - Как ты себя чувствуешь? – отмахиваясь от мирских треволнений, целительница сначала решила выполнить свой первостепенный долг. - Чув… ? - И тут до мальчика дошло. – Грудь больше не болит... – пробормотал он тихонько себе под нос. - Мм? - Грудь больше не болит! – крикнул ребёнок и засверкал улыбкой, как медный таз. Лань Нин решила, что у неё лопнули в глазу вены и в комнате наступил резко день. Не успев прийти в себя, она услышала топот детских ножек и обернулась на звук. Младший из Ланей проскользнул к брату, сунул ему лепёшку в руку, потом засуетился в сторону их гостя, попутно доставая из рукавов ещё две, и со словами «Вот!» протянул мальчику еду. Это недоразумение расплылось в ещё большей улыбке и собиралось, кажется, производить какие-то манипуляции с полученным куском, когда Лань Ванцзи сказал: - Уже есть, – и поднес свою лепёшку ко рту. Лохматая голова озадаченно повернулась к той, кого её владелец принял за Смерть. - Она не хочет, - не терпящим возражений голосом сказал ребёнок и с горящими ушами улетел за спину брата. - Ахахаха! – если бы Лань Тао не был бы старейшиной ордена Гусу Лань, он бы, наверное, катался уже по полу. - За что мне всё это?! – возвела вопрос небу Лань Нин и в немой скорби опустила свою бренную голову на руки, пока радостный ребёнок, которого, видимо, пока не собирались отправлять на тот свет, впервые глотал вторую лепёшку за один день.