А давайте перепишем историю

- Лань Чжа-а-нь… Обжигающее дыхание обдало ухо, опрокидывая в омут реальности. Руки мягко обвились вокруг шеи, погружая в аромат солнца. - А-Чжа-а-нь… - ласковый шепот уже у другого уха и тихий смешок, когда возмутитель спокойствия замечает алеющую мочку. Чужая голова аккуратно укладывается на его плечо, прикасаясь щекой к щеке, вышибая все благочестивые мысли. - Второй молодой господин Лань, - томно шепча, Вэй Ин заглядывает к нему за плечо, - и как только вы можете читать такие скучные вещи? Чужая грудь вплотную прижимается к его спине. От него, кажется, ждут ответа. Вдох. Выдох. - Благодаря тому, что я читаю такие скучные вещи, это не приходится делать тебе, - как можно более ровным тоном отвечает Лань Ванцзи. - Зануда, – разносится тихий смешок над его ухом. Пару мгновений спустя Вэй Усянь отводит от него одну руку, второй все еще приобнимая поперек груди, и кладет поверх книги листок. Ох. Рисунок. Вэй Ин с детства любил рисовать. А его бурная, неуемная фантазия прекрасно находила свое отражение на бумаге. Цзинши Лань Ванцзи было завалено его работами, которые Вэй Ин ему преподносил в качестве дара. От детских изображений животных до зарисовок из их жизни. Этот невозможный человек обладал талантом передать реальность на бумагу, удивительным образом сохраняя атмосферу момента. Так, Лань Ванцзи хранил картины их детства, где они втроем рыбачили, плавали или играли, улыбаясь и наслаждаясь моментом. Запечатлённые на бумаге уютные моменты их времяпровождения вдвоем, когда они были еще детьми. И много портретов его самого. С книгами, с цветами в волосах, которые Вэй Ин притаскивал со всей территории ордена, утверждая, что так от них больше толку, играющим на гуцине, улыбающимся, смущающимся. Лань Ванцзи предпочел бы, чтоб Вэй Ин рисовал себя и отдавал ему свои портреты. Но откровенно просить об этом стеснялся. Однако, в последнее время Лань Ванцзи стал замечать, что рисунки Вэй Усяня приобретают легкий оттенок… откровенности? Он боялся ошибиться, но каждый раз с заходившимся сердцебиением подмечал мелкие детали, соседствующие с гранью приличия. Вот и сейчас, он смотрел на себя самого, стоящего по щиколотку в воде, в одних нижних одеждах. Штаны закатаны до колен, рубаха намокла и чуть развязался пояс, открывая ключицы и часть груди. Волосы влажные, прилипают к лицу и телу. И взгляд совершенно счастливый. Это был их поход на озеро. Значит, вот каким его видит Вэй Ин? - Нравится? – чуть отстранившись, но не размыкая объятия, Вэй Усянь внимательно следил за его реакцией. Дышать. Точно. Нужно дышать. Ресницы задрожали, губы слегка приоткрылись, и Лань Ванцзи опустил взгляд в пол, совершенно очаровательно засмущавшись. - Лань Чжань! Ты такой милый! – заголосил в порыве счастья Вэй Усянь, еще крепче стиснув вокруг него руки. - Одно удовольствие тебя дразнить! Опять попался. Совершенно растерявшись и не зная, куда себя деть от смущения, Второй Нефрит произнес: - Займись… займись делом. - Милый, но такой зануда! – недовольно буркнул негодник и отлип от Лань Ванцзи, к облегчению последнего. Второй молодой господин Лань никогда не сопротивлялся стремлению Вэй Усяня к телесному контакту по отношению к нему. Наоборот, гипертактильность этого ребенка помогла ему самому стать более открытым. Правда, работала эта открытость только в сторону самого нарушителя личного пространства. Вот и сейчас, он с замиранием сердца ждал очередного объятия или невольного прикосновения, местами даже поощряя этого великовозрастного ребенка, который, казалось, совершенно не понимал, что творил. Он жаждал узнать, куда заведет Вэй Усяня вседозволенность с его стороны. И каждый раз нестерпимо страдал, когда негодник вытворял что-то новое, вознося его до небес и окуная в пучину мук одновременно. Чем дальше, тем терпеть было сложнее. В последние время Лань Ванцзи вообще зачастил на холодный источник, успокаивающий дух. Ходил он туда чуть ли не чаще, чем мылся. Подобную прыть его друг трактовал по-своему, думая, что Второй Нефрит там самосовершенствуется за счет медитаций. Вэй Усянь шумно плюхнулся напротив, подперев голову одной рукой и постукивая пальцами другой по столешнице. Он был чем-то обеспокоен. Брови нахмурены, взгляд сосредоточен, губы недовольно поджаты. Лань Ванцзи протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядку ему за ухо. Юноша моментально расслабился и потерся щекой о его ладонь, довольно щурясь. Руку обдало теплом чужой кожи, унося второго молодого господина Лань куда-то в астрал. Полетав немного вдали от бренного тела, его душа все-таки вернулась в материальный мир. Спросить. Он же хотел что-то спросить. - Что-то случилось? - все еще приходя в себя, спросил Второй Нефрит. Вэй Усянь потупил взгляд и активнее застучал пальцем по столу. Ему никогда не нравилось делиться переживаниями, и он нервно закусил губу. Лань Ванцзи осторожно накрыл его руку своей ладонью, нежно поглаживая костяшки большим пальцем. Раньше он себе такого не позволял. Если, конечно, не брать в расчет детские безобидные касания. Но эти новые ученики…. Только подумав о них, Лань Ванцзи сжал свободный кулак так, что хрустнул каменный стол. И если бы он себя не контролировал, стол бы треснул. Благо Вэй Усянь был настолько погружен в свои мысли, что ничего не заметил. В последнее время Лань Ванцзи стал позволять себе чуточку больше. Вроде вот таких маленьких ласк, когда никого не было рядом. Он упивался собственной мелочностью, думая, что так до Вэй Ина дотрагивается только он. А не всякие там непонятные заездные наследнички… Что ж, наверное, не так уж и плохо, если он побудет немного эгоистом. Да. Очень хорошо. Определенно хорошая идея. Вэй Усянь скривил губы и со вздохом произнес: - Бабуля…. Знаешь, она уже несколько лет над чем-то работает… Что-то крайне важное. Какое-то очень необычное лекарство. - Случай с «Покаянием»? Часто, возвращаясь домой, Вэй Усянь слышал, как из рабочего кабинета доносились звуки дедушкиного гуциня, играющего одну и ту же мелодию. Юноша кивнул и нахмурился еще сильнее, неосознанно переплетая пальцы с Лань Ванцзи. У последнего сперло дыхание. Кажется, он вообще забыл, что они обсуждают. - Понимаешь, она ведь ничего не рассказывает! И все время злая! Нет, Лань Чжань, больше чем обычно! - отвечал он на скептический взгляд друга. Как решать проблемы словами, Лань Чжань не знал. Единственное, что он мог, это молчаливо его поддержать, легонько поглаживая костяшки большим пальцем. - Не волнуйся! – заметив его реакцию, виновато заулыбался Вэй Усянь. – Это я так, просто несу чепуху и переживаю по пустякам! - Вэй Ин, - со всей серьезностью произнес Лань Ванцзи и, помедлив, добавил. - Я с тобой. - Ох, Лань Чжань! – возликовал Вэй Усянь. - Ну что за очаровательный человек! В конец растаявший юноша кинулся обнимать и щипать друга за заалевшие щеки.

***

- Ну, что у нас плохого? – сидя в засаде, Цзян Чэн пытался разгладить образовавшуюся за полтора месяца морщину между бровей. - Генерал Цзян, рапортует первый шиди. Докладываю. Объект пару фэнь назад двинулся на северо-запад. Предположительно в направлении рынка. Объект находился в сопровождении. Сопровождающим лицом является Лань Ванцзи, под кодовым именем «Каратель». Наши люди оцепили рынок со всех сторон, если Объект изменит траекторию, мы сразу же вам доложим. - Чудесно, просто замечательно, - злорадно выдал Цзинь Цзысюань, сидя подле Цзян Чэна. - Будем двигаться в противоположном направлении, во избежание контакта. Продолжать наблюдение! - Слушаюсь, генерал Цзинь! – отрапортовал старший шиди и скрылся из виду. - Можно вопрос? Почему я тоже прячусь с вами в кустах? – озадаченно спросил Не Хуайсан. - Я вообще-то веера пришел посмотреть. - Уф… На этот раз обошлось, - поднялся на ноги Цзян Чэн, отряхивая от пыли штаны. - Хуайсан-сюн, мне прискорбно тебе это сообщать, но ты наш заложник. Если столкновения будет не избежать, мы вынуждены будем отдать тебя на растерзание. - Наивно было полагать, что свободный от занятий день, свободный только у тебя, Цзян-сюн, - обиженно выдал Всезнайка. - Да, но почему они тоже тут? Я же специально в город сбежал! - хныча над своей горестной долей, причитал когда-то гордый сын клана Цзян. - Цзян-сюн, пристрастия молодого господина Вэя к местам скопления людей предполагают, что он захочет посетить Цайи в такой чудесный погожий денек. - Все это добром не кончится, – тоже поднимаясь и отряхиваясь, генерал Цзинь смотрел по сторонам, не теряя бдительности. А началось все с того, что Цзян Чэн, морально истощенный и до конца неоценённый, в свободный от занятий день решил уйти подальше от главного стрессового элемента. А именно позорно сбежать в город. Ему хотелось развеяться, отвлечься, выпить. Словом, хоть немного расслабиться. Только вот он совсем не взял в расчет, что расслабиться захочется не только ему. В Цайи обнаружилась целая толпа учеников с Облачных Глубин, включая парочку их с Цзысюанем шиди. Что же. Большая компания тоже хорошо! Будет что вспомнить. Они уже накатывали по второму сосуду «Улыбки Императора» сидя в харчевне с утра пораньше, как вдруг Цзян Чэн в дверном проеме увидел приближающуюся жизнерадостную фигуру Вэй Усяня и его вечного компаньона, имя которого наследник Цзян даже произносить лишний раз боялся. Так что, Цзян Чэн как был с сосудом вина, так и вышел в окно. В воду. А за ним и Цзинь Цзысюань, только его мозгов хватило хотя бы приземлится на лодку, пришвартованную рядом. Онемевшие от такой сцены шиди тут же поспешили на помощь своим шисюнам. Так и был организован импровизированный полевой лагерь, целью которого было выживание знати. Агенты были засланы по всему периметру, неустанно патрулируя окрестности и ища пути отступления. Так же был обнаружен и захвачен в плен Не Хуайсан, как потенциально ценный заложник. - Вот уж два брата не разлей вода прям… - бурчал себе под нос Цзинь Цзысюань, пока они направлялись подальше от рынка. - Они вообще передвигаются по отдельности? Вся эта ситуация его откровенно раздражала. Богатый наследник клана Цзинь привык, чтобы его почитали, чтобы его превозносили, чтобы восхищенно и томно бросали на него взгляды, всенеприменно падая, как минимум, в обморок от его великолепия. В этом же горном захолустье он только и успевал, что правила переписывать да по кустам с Цзян Чэном прятаться. Он надеялся, что хоть в городе возместит уязвленное самолюбие. Но нет! И тут они! Все торговки как будто вмиг забыли о других покупателях и, восхищенно хлопая глазенками, провожали двух юношей в белом. Те, что были посмелее, пытались даже заигрывать с этим Вэй Усянем, немедленно получая мысленную стрелу в глаз от его товарища. - Конечно. Они, в отличии от вас, вместе не спят, – заметил недовольный своим пленением Не Хуайсан. - Т-т-так, спокойней! – Заикаясь, затараторил Цзян Чэн, которому уже снились кошмары, в которых его догонял Вэй Усянь и, злорадно улыбаясь, конвоировал к Лань Ванцзи на расчленение. - Генерал Цзян, генерал Цзинь, беда! – выбежал из-за поворота шпион, задыхаясь. – М-мы пытались их задержать! Они направляются сюда! И действительно, не успел Цзянь Ваньинь отойти к праотцам, он услышал за спиной радостный крик: - Цзян Чэн! - Вот и пришла моя смерть… - покрываясь холодным потом, бормотал себе под нос наследник клана Цзян, смотря куда-то в небо. - Цзян-сюн! - Мать, отец… Видят боги, я старался! - лил он горючие слезы. Не Хауйсан тем временем достал из своего рукава тыквенные семечки, готовясь к представлению «Трагедия в трех актах». - Как прекрасно, что мы тут все встретились! – На плечо Цзян Чэну легла дружелюбная ладонь, и он буквально спиной почувствовал, как золотые глаза сажают его на кол. - Э-т-т-то… Вэй-сюн! Какая неожиданность… - выдавил бедный юноша, разворачиваясь. На него смотрел, сверкая ослепительной улыбкой, Вэй Усянь, позади которого весь город в мгновение ока превратился в ледник от убийственной ауры особы, стоявшей рядом. Цзян Чэн попытался было отшатнуться, но крепкая рука парня только притянула его ближе, дружески обхватывая за плечи. - Вот и отлично! Наконец-то будет время поболтать. Мы с Лань Чжанем как раз собирались в одно местечко, где очень вкусно готовят. Почему бы нам всем туда не пойти? – сверкая как медный таз, Вэй Усянь потянул за собой бедное создание, которое, кажется, и ногами передвигать уже не могло. Цзинь Цзысюань попытался скрыться с места преступления, но его присутствие очень невыгодно обозначил Не Хуайсан, спросив о чем-то. Сочувственно пригорюнившись, вся армия потянулась за своими парализованными генералами, и только один Не Хуайсан радостно шагал и что-то бодро напевал себе под нос. А этот Вэй Усянь-то оказался душой компании! Вот уж, действительно, человек-праздник! Вэй Усянь и вправду мог разговорить даже труп. Шутки летели как горячие пирожки из печи китайской бабушки. Добрая половина компании как-то вмиг обмякла, рассерчалась, расслабилась и уже с удовольствием развесила уши, слушая небывалые истории, нескончаемым потоком лившиеся из его уст. И не таким он уж и казался недосягаемым гением, совсем он не был надменным или высокомерным. Даже Цзян Чэн ловил себя на мысли, что хочет рассмеяться, но Каратель, бдивший коршуном, останавливал того от необдуманных поступков. Да что говорить, под таким пристальным взглядом, бедный юноша даже выпить не мог. Вино лилось мимо рта, заливая сидящего рядом Цзинь Цзысюаня, который настолько проникся атмосферой летящих в него копий, что даже не возникал. Так, шумной компанией, молодежь вывалилась на улицу и направилась в сторону каналов, где торговки на лодках предлагали всякую всячину. - Вэй-сюн, Вэй-сюн. У вас тут такие красивые девушки! Одно загляденье! А какой у них говор! Точно птицы щебечут… - совсем расслабились ученики и уже почти спокойно разговаривали с Вэй Усянем, во многом благодаря тому, что весь гнев «Карателя» приходился не на их бедовые головы. - Даже не знаю, какая краше! – сказал один из адептов. - Вэй-сюн, как по-твоему, какая самая красивая? - А? Что за вопрос? Лань Чжань, конечно! – даже не задумываясь, ответил Вэй Усянь и ухмыльнулся. Вмиг галдёж прекратился. - Э? Чего вы на меня так уставились? Сами посмотрите! – в недоумении парировал юноша. Все посмотрели на Лань Ванцзи. Потом на торговок. На краснеющего Лань Ванцзи. И опять на торговок. «Ну да», «Да», «И правда», «А он прав», «Эх, и где после этого девушек хорошеньких искать?!» В общем, день для всех прошел по-разному. Кто-то так и не купил веер, кто-то незапланированно искупался и решил, что отдыхать впредь будет исключительно в комнате, у кого-то произошла переоценка ценностей, а кто-то очень сильно смущался и сгорал от радости. Один Вэй Усянь был безмерно счастлив и наслаждался такой быстрой и скоротечной юностью.