Лучшая причина не быть вместе

Утром Гермиона проснулась от музыки, доносившейся с первого этажа. Девушка спросонья хотела крикнуть Малфою, чтоб убавил. Он разбудил ее в шесть утра. А учитывая, что они целыми днями ни черта не делали, вставать так рано значило прибавить пару лишних часов к бесполезному существованию. Но вдруг до нее дошла шокирующая мысль. Девушка начала быстро одеваться, разговаривая сама с собой — Это что, сон? Малфой включил радио? Какое радио, он разбил его вчера! Она даже забыла умыться и в таком растрепанном виде спустилась вниз. Малфой, как ни в чем не бывало, пил чай, грыз какие-то сухари. Готовить-то Чистейшее Высочество не умело. — Ты что, сам починил радио? — она до конца в это не верила, хотя собственными глазами смотрит на прибор, который перетянут резинкой (где он ее откопал?!), и мурлычит попсовую мелодию. — Нет, в мастерскую сбегал — Малфой закатил глаза, как-будто разговаривал с семилетним ребенком, который задаёт дебильные вопросы, что не требуют ответа. — Это… — она даже не знала что сказать — Это прекрасная утренняя новость — ведьма резко развернулась и пошла в ванную. «Прекрасная утренняя новость? Пойду в ванной утоплюсь, пожалуй» — подумала Гермиона, ругая себя за ответ. Хотя… а что надо было сказать? Он разбил, он и починил. Просто девушка никогда бы не подумала, что Драко Малфой - несносный высокомерный аристократ-белоручка, умеет открыто признавать ошибки. Или ему стало жаль Гермиону, за ее непозволительную слабость? «Доброе утро, доброе» — улыбнулась ведьма, и пошла завтракать. Однако, на кухне ее ждал менее приятный сюрприз. Малфой опять был связан и сидел на диване, только теперь на него наложили силенцио. Перед ним сидел высокий, темноволосый мужчина. Он был… стандартно красивый. Именно такое словосочетание пришло в голову Гермионе, когда она его увидела. Ровное лицо, красивые глаза, высокий лоб, средней полноты губы, прямой нос. В общем, он был красивый и статный, но с какой-то не запоминающейся внешностью. Только пахло от него снова болотом и тиной, как и от похитителя, который приходил первый раз. — Что вам нужно? — ровным голосом спросила Гермиона, хотя тряслась она, как профессор Трелони, когда на ту накатывали видения. — О, мисс Грейнджер, мы вас ждём, проходите. «И голос приятный». Мужчина указал ей на кресло. — Мистер Малфой манерами не отличается, сквернословит, вот пришлось его немного успокоить — разговаривал мужчина так, как будто они были хорошие знакомые с Гермионой. Она на негнущихся ногах прошла к креслу. Поймав взгляд Драко, немного приободрилась. Он был зол и презрителен, как всегда. Значит его не пытали. Пока. — Объясните, что вам нужно, может у нас и нет того, что вы ищете? Зачем вы нас здесь держите? Это как-то связано с Волдемортом? — страх понемногу отступал, Гермиона говорила решительно, заваливала вопросами мужчину. — Умная девушка. Ну как приятно с вами разговаривать. Вы хоть и грязнокровка, а куда воспитаннее этого юноши — если бы Драко мог, и даже если бы у него была палочка, он бы все равно, как магл, задушил говорящего своими руками. Гермиона видела напряжённое лицо и тело юноши. Он изо всех сил пытался хотя бы пошевелиться, но напрасно. — Я знаю, что Вы и Ваши друзья искали крестражи — продолжил похититель, как если бы вел лекцию — Вы их нашли и уничтожили. Мне нужна вся информация по этому темному заклинанию. — Но мы не создавали их. Мы знаем всё о том, как их уничтожать, но не создавать. Это очень темная и опасная магия! Драко хмыкнул. Про себя. Вот тупица, просто невыносимая. Сидит и учительским тоном втирает опасному преступнику (у которого отбита, по всей видимости, голова раз он знал, кого похищает), что это темная магия. В своем репертуаре. — Я верю вам мисс. Но вот какое дело — Гермиону начал жутко раздражать этот приторно дружественный тон — Заклинание я знаю. Однако, чтобы сотворить несколько частичек души, нужно кое-что ещё, ещё какое-то условие должно быть соблюдено. Но какое, я не знаю — с сожалением вздохнул мужчина — Поэтому нам пришлось встретиться в таких условиях — он виновато пожал плечами. — Я все равно не понимаю, чем мы можем быть вам полезны — девушка и правда искала причины, по которым похитителю был толк от них. — Не утруждайтесь. Вы, действительно, ничем. Вы лишь приманка. Мне нужен мистер Поттер. За вами он обязательно придет, это вопрос времени. Тем более, я дам ему небольшую подсказку, где находится их подружка. А то без вас они долго будут искать — Малфой на этих словах, если бы мог, зааплодировал. А приятный мужчина злорадно улыбнулся — А пока меня интересует лорд Малфой. Если вы не будете упрямиться, мы быстро закончим нашу встречу. — А что потом — резко спросила Гермиона. — Это я ещё пока не решил — широко улыбнулся мужчина. — Итак, Драко, начнем? Мужчина применил легилименцию, но Малфой был непреклонен. Ни одна лишняя мысль не выскользнула за стену. Он мысленно готовился к круцио. Его снова попытаются ослабить. Не забыл похититель и про Грейнджер, он незаметным движением палочки связал ее, но рот не закрыл. — Драко, а ты любишь боль, наверное? Что, у богатеньких свои причуды? Понимаю — мужчина театрально кивнул головой — Ну, если ты так просишь. Круцио! Малфой упал в бездну боли. Когда иголки попадают под ногти, или когда с живого человека срезают скальп — это можно назвать щекоткой, по сравнению с тем, что испытывал Драко. Гермиона неистово кричала, ее лицо было все в слезах и это помогало слизеринцу не терять связь с реальностью, хотя лучше бы потерял. Но это опасно для разума. При круциатусе нужно непременно оставаться в сознании и ясном уме. Он опять смотрел в упор на нее и мысленно просил, чтобы она не отводила глаза. А она смотрела на него и кричала, молила, угрожала, обзывала, только чтобы он прекратил упрямиться. Драко понимал, что силы у него на исходе, ещё чуть-чуть и ему крышка. Но тут мужчина опустил палочку. Драко попытался вдохнуть воздух полной грудью, но не получилось. Перед глазами все плясало. — Крепкий мальчишка! Достойный сын своих родителей, настоящий Пожиратель смерти, а? — мучитель улыбнулся. И вдруг — Круцио! Драко приготовился, однако не почувствовал боли. Он открыл глаза в непонимании, а потом его пронзил невозможный визг Грейнджер. Мозг услужливо нарисовал картинки в голове, где полумертвая Грейнджер валяется на полу в Малфой-мэноре, как он беспомощно смотрит на нее, ощущая себя последним трусом. Вот и сейчас, она неистово кричала, а слезы, что катились по ее красным щекам, казалось, были не просто горячими, а огненными. Драко хотел пошевелиться, но снова не мог ничего поделать. Ярость огненным водопадом бурлила в груди. Стало ещё больнее, чем от круцио на себе. Второй раз он этого не переживет. — Думаю достаточно — похититель отпустил палочку, Гермиона как-то странно сникла. У Драко градом лился пот по спине. От перенапряжения, казалось, закипит мозг. Потом Малфой понял, она потеряла сознание. Внутри поднималась ненависть. Такая жгучая, неистовая, всепоглощающая. Он ненавидел этого ублюдка, так же, как когда-то Темного Лорда и его верную собачонку, тётку Беллу. Он твердо решил, что если выберется из этой передряги живым, найдет этого ублюдка. Он подключит все связи, потратит все деньги, а найдет эту мразь. — Представление не будем продолжать? — вопросительно и одновременно утвердительно произнес мужчина — Драко, не упрямься, ты же видишь, к чему это привело. Умнейшая ведьма нескольких поколений без сознания, по твоей милости. Что ты творишь, ай-ай! Нехорошо — он поднял палочку — Легилименс! И Драко начал выдавать воспоминания связанные только с Волдемортом. Он аккуратно вычленял картинки, минуя любые личные воспоминания: о родителях, доме, школе и так далее. Исключить дом получалось не всегда, ведь там была штаб-квартира пожирателей. Он чувствовал, как похититель быстро пролистывает сборища по поводу получения кем-то метки, светские приемы с участием змееголового, обсуждения наступлений. И тщательно просматривает воспоминания, где Драко наедине с Темным Лордом. — На сегодня достаточно. Я думаю, ты прекрасно понял, какие именно воспоминания я ищу. Постарайся к моему следующему приходу подготовить их. Все о крестражах. И ещё, Реддл был отличным легилиментом, это все знают. Однако, и ты не промах. Вспомни все моменты, когда тебе удавалось самому попадать к нему в сознание. Всем ведь известно, что во время использования заклятия легилименции, защита своего сознания падает. Хотя, кому я это объясняю, ты сам все знаешь. Ну, приятного дня — высокий мужчина поднялся, подошел к камину и исчез. Как и в прошлый раз, все заклинания на Драко и Гермионе спали. Без веревок девушка начала падать ниц, но Драко успел ее подхватить. Он на руках отнес ее в комнату, набрал воды и брызнул в лицо. Никаких изменений. Он хотел побить ее по щекам, но не смог, рука не слушалась. «Какого черта, блять! Ты ее неделю назад чуть не избил, а теперь что изменилось?!» Как Драко себя не старался пристыдить, а ударить Гермиону не смог. Он снова и снова брызгал водой в лицо, тряс за плечи. Тишина. Драко видел, что она дышит, но в панике решил послушать, бьётся ли сердце. Он осторожно наклонился, и прильнул к ее груди. Стук-стук. Стук-стук. Его бросило в жар. Такое тепло от нее исходило, такая нежная, хрупкая, беззащитная. «Наконец-то молчит, не слышен ее нравоучительный тон» — не к месту острил на нервной почве Малфой. Вдруг она застонала, Малфой резко выпрямился и уставился на нее во все глаза, как будто гипнотизируя: «вставай, вставай, очнись». Гермиона открыла глаза — Сколько времени прошло? — Наш дражайший гость покинул нас около часа назад, ты всё пропустила. — О боже, он что, опять тебя пытал? — в ее глазах плясал дикий испуг. «За меня переживает. А сама еле на локтях держится, подняться не может. Вот дура» — подумал Драко. — Нет, я показал ему воспоминания, которые он просил. Ему нужно знать все, о чем мы говорили с Темным Лордом наедине, а особенно те воспоминания, где мне удавалось проникнуть в его мозг. — Ты что, и правда копался в голове у Реддла? — Гермиона не сумела скрыть восторженного удивления в голосе и взгляде. Она всегда с интересом раздумывала, что на самом деле творится в голове у этой безумной твари. Он псих и маньяк, это понятно. Но он ведь испытывает какие-то чувства, эмоции, что-то же под лысиной толкает его на все деяния, которые он совершил?! А тут такой поворот — живой свидетель сознания Волдеморта. Хотя, Гарри тоже проникал к нему, но он там выискивал исключительно сами крестражи. — Не то чтобы копался, но это получалось само по себе. Он влезал мне в голову, я выставлял щит, чем сильнее он давил, тем щит становился шире. И несколько раз, скажем так, мой щит достигал и его сознания. — И что там было? — Гермиона отодвинула слабость в теле на второй план. Она села на кровати, жадно посмотрела на Малфоя, пытаясь все проанализировать. Свежие факты — просвет в их обреченном положении, вдохнули в нее силы жить и бороться. — Да ничего особенного. В основном, это были какие-то прошедшие собрания пожирателей. Несколько раз я видел воспоминания, когда он был школьником. Скорее всего, это были счастливые моменты в его жизни, если вообще этот человек мог испытывать такую эмоцию, как радость. Лишь однажды я видел какой-то незнакомый дом, мужчина-магл, и его убийство. Нет, я видел много убийств в его голове… — Было бы странно, если бы не увидел — перебила Гермиона. — Нда. Но это отличалось от остальных. Это воспоминание вызывало абсолютно противоположные чувства. Он был безумно рад, и ужасно огорчен, что убивает его. Причем, убивал он мужчину в очень юном возрасте. В руке он держал тот самый медальон, из-за которого ты и твои дружки наделали много шума в министерстве. — Странно. Очень странно. Ну теперь хотя бы понятно, зачем ему Гарри, и что здесь делаю я. — А при чем здесь Поттер? Они с Реддлом обменивались личными дневниками на каникулах? — съязвил Малфой. — Нет, Гарри ведь был последним непреднамеренным крестражем. — Я в курсе — холодно ответил Малфой — Но вряд-ли он помнит, как правильно сохранить осколок души, ему тогда ещё и года не было, насколько я знаю. — Нет, я к тому, что Гарри часто проникал в голову Реддла, иногда сознательно, иногда нет. При чем на расстоянии сотен миль. — Как Поттер не лопается по швам, таская в себе столько сюрпризов? — И не говори — не обратила внимания на сарказм ведьма, углубляясь в свои размышления. — Грейнджер, я смотрю ты вроде оправилась. — Что? А да, я в порядке, небольшая слабость в теле — соврала ведьма. Ощущения были, если бы по ней стадо гиппогрифов пробежало. — Тогда я хочу есть. У тебя есть комната и кровать. А завтрака и обеда у меня, почему-то, нет — язвительно и недовольно заметил юноша и вышел из комнаты. — Лучше бы и дальше без сознания лежала — сказала в пустоту Гермиона и поплелась следом.

***

Утро Минервы Макгонагалл не задалось сразу. Она плохо спала, встала разбитая и уставшая. В это же время в окно постучалась сова с Министерским письмом. Пока волшебница открывала форточку, в ее комнату ворвалась серебряная коза — патронус от Аберфорта: — Буду у тебя через полчаса. Что за дурацкая привычка постоянно отправлять патронуса, если дело не срочное? Впрочем, Минерва была уверена, что сегодня Дамблдор-младший принесет документы. Она одновременно и радовалась и грустила. Она наконец-то решит проблему с безопасностью Хогвартса, но больше никогда не увидит Аберфорта. Он ведь угрожал покинуть страну. Женщина была страшно рада, когда узнала, несколько десятков лет назад, что он поселился в Хогсмиде, и открыл паб. Она ведь надеялась с ним помириться, пока не поняла, что открыть питейное заведение это его план, отравить ей жизнь. Наспех собираясь, приводя волосы в порядок, разглаживая мантию, Макгонагалл вспомнила о письме из министерства: «Доброе утро. Дело срочное. Буду у тебя после обеда. Изучи, пожалуйста, документы, которые принесет Аберфорт. Но их никто кроме тебя не должен видеть. Никто. С уважением, Кингсли.» Коротко и по делу. Это качество в министре магии директриса очень ценила. Он, в отличие от прошлых чиновников, что занимали этот пост, не сотрясал почем зря воздух высокопарными словами. И если сказал, что дело срочное, значит так и есть. Что ж. День будет нелегким сегодня. Минерва в принципе-то и забыла, когда они у нее были лёгкие. Она вошла в свой кабинет и вызвала эльфа. — Директор Макгонагалл звали Варди? Варди слушает. — Варди, мне неловко тебя просить, но я сегодня не успеваю на завтрак. Мне нужно что-нибудь обязательно поесть, иначе мадам Помфри запрет меня в больничном крыле. — Если нужно, чтобы Варди открыл дверь для директора Макгонагалл, когда ее запрут, Варди всегда придет на помощь — эльф важно махнул головой. — Ах нет, что ты — Минерва рассмеялась — Я прошу тебя принести мне завтрак, но если вдруг что, я буду иметь ввиду — она с серьезным видом посмотрела на эльфа. — Будет сделано, директор Макгонагалл. Хлопок — эльф исчез. Хлопок — на столе блинчики, тыквенный пирог, горячий кофе со сливками. Последнему Минерва обрадовалась особенно. Она до жути любила кофе. Но с ее слабым сердцем ей было запрещено пить кофе и крепкий чай. «Ничего, теперь меня есть кому спасти, если Поппи увидит, что я пью кофе» — по-детски хихикнула ведьма, принимаясь за блинчики. Только завтрак был окончен, как в кабинет вихрем ворвался Аберфорт. Впрочем, ничего нового. — Получите, распишитесь. Все средства, что оставил мой богатенький братец, я перевел в приют Святого Валентина. Ты знаешь, что это за место? Впрочем, неважно. Вот твои важнючие документы — он бесцеремонно бросил их на стол директрисы — Все, я больше не нужен? — с издёвкой в голосе спросил Аберфорт. — Ты мне всегда был нужен. Может подумаешь ещё раз, и останешься? — Нет. И перед тем, как начнёшь читать, выпей успокоительное зелье. Я конечно, в который раз убедился, что Альбус не святой. Но это уже переходит все границы А самое мерзкое, что он не один такой. Прощай — Аберфорт ушел также шумно, как и вошёл. Минерва с трудом перевела дух. Прошлась по кабинету. Взглянула на конверт. Но решимости открыть его не было. «Что он там сказал про приют Святого Валентина? Надо будет разузнать. Что за тайны, непонятные речи? Это у них семейное наверное». Всегда спокойная и уравновешенная Макгонагалл металась, как тигр в клетке. Что-то в словах Аберфорта ее задело, и она боялась открывать документы. Но в конце концов, это сделать придется, не зря же Кингсли так обеспокоен. Волшебница выдохнула и села за стол. Открыла конверт, углубилась в чтение договора. По мере того, как она перебегала глазами по строчкам, ее брови поднимались все выше, челюсть отвисала все ниже. Она даже не дочитала до конца. От ужаса у нее поднялись на руках волосы. К горлу подкатывала тошнота. Ее бил озноб и жар одновременно. Она поспешно встала и подбежала к полкам с зельями, что стояли в шкафу, прикрытого от посторонних глаз. Она вытащила успокоительное зелье и выпила бутылек залпом. А затем, трансфигурировала из своей мантии софу прямо посередине кабинета и легла, уставившись в потолок. Голова кружилась, как на карусели, у которой сломались тормоза. Аберфорт был прав. Видимо, она ошибалась, если думала, что знала хотя бы наполовину Альбуса. Мир сходит с ума. А она не понимает, как ещё до сих пор находится в здравом уме и чистой памяти.

***

Прошедшей ночью Гарри и Рон прочитали больше книг, чем за все время обучения в Хогвартсе. Хотя, запретная секция была восстановлена не полностью. Много полок пустовало. После войны, министерство шерстило всю библиотеку, проверяя на наличие книг, где упоминалось заклятие Крестражей. Абсолютно любое упоминание подвергалось уничтожению. Сейчас в магической Британии не осталось ни одного фолианта, в котором написано об этих темных чарах. Также, не осталось ни одного мага, знающего руны и текст, которые нужны для разрыва души. Гораций Слизнорт сам попросил министра уничтожить знания, хранившиеся в его голове. Волдеморт никому не доверял, и о своих достижениях рассказал лишь определенному кругу лиц. Это была Беллатриса, Северус, и скорее всего Малфой-старший. Однако, никто из них эту тайну уже не расскажет. Вкупе уничтожили и записи о наитемнейшем заклятии «ритуал обретения нового тела». Вернуться из мира духов или мертвых — значит нарушить устои мироздания, этого впредь нельзя допустить. Какого бы мага это не касалось, даже супер могущественного и светлого, не говоря уже о гнилых душонках, таких, как Волдеморт. Гарри и Рон не теряли надежду, что фолианты-поисковики не изъяли из школьной библиотеки. Юноши вообще были удивлены, почему их относят к запретной секции. Однако, вскоре поняли. Все же мир магии изучить и понять полностью никогда и никому не удастся. — «Поиски от иголки до параллельных миров» — прочитал название Гарри — Ничего себе… Рон посмотри. — Параллельного мира? Я думал, параллельный мир это мир маглов и все, оказывается нет — бегло просматривая страницы бормотал Рон — Вот ещё " Живые и мёртвые» — О, эту я знаю, ну вернее слышал. Когда началась война, мама просила папу найти такую книгу и принести — сказал Рон — Она хотела знать о близких людях, если вдруг от них не было вестей, живы ли они. Но там нет заклятия на координаты нахождения. Друзья переглянулись, но промолчали и не высказали мысль, возникшую одновременно. Проверить жива ли Гермиона. Но им было слишком страшно допустить такой исход, что ее больше нет. Она так просто не сдастся, она обязательно найдет выход, или они ее найдут. Спустя четыре часа поисков, когда надежды не осталось, Гарри заметил ничем неприметную, темную книжку, даже не в кожаной обложке, а просто в твердом переплете. «Основы магического поиска посредством родовых артефактов, любовной магии или кровного родства». Гарри со скучающим видом раскрыл книгу. Его ужасно клонило в сон, глаза слезились, а голову постоянно лезли мысли об Астории, которые были совсем некстати. После их поцелуя они больше не виделись, и Гарри чувствовал за собой какую-то вину, и даже немного тосковал по ней. Выглядело так, будто он с ней просто хорошо провел время и исчез. Хотя они просто мило попили чай и поцеловались. Ничего из ряда вон выходящего, однако гриффиндорец совсем не хотел, чтобы бойкая девчонка подумала именно так. Мысли путались, а строчки приходилось читать несколько раз. «.....чистокровные браки совершались …… муж имел право следить за женой, для этого на фамильных украшениях, подаренных молодой жене часто наносили следящие чары, чтобы супруга не замарала чистокровный род изменой, и тем более, ребенком от другого мужчины….муж имел право казнить жену….осуществить обряд поиска может только муж, или кровный родственник мужа. Обычно используют фамильный перстень или кольцо….» Гарри со злостью отшвырнул книгу. Последняя надежда угасла. У Гермионы, к счастью, не было чистокровного мужа ревнивца, который бы следил за ней по пятам. Хотя, сейчас может это и очень бы помогло. Уж он бы не допустил, чтобы она поперлась по дебильному заданию любимого преподавателя с чёртовым хорьком. Гарри грызло чувство вины. Это ведь они виноваты. Если бы они с Роном не вели себя как трудные подростки, дорвавшиеся до свободной жизни, то они бы все вместе пошли к Аберфорту, и уж точно смогли бы отбиться. Не то что этот Малфой. Поттер после войны даже немного зауважал чистокровного Пожирателя. Ведь не струсил, в последний момент, когда все думали, что исход предрешён, и Том точно победит, он ведь к нему не вышел. А ещё, как потом рассказал Грюм, он и Нотт, в тайне друг от друга, сообщали важную информацию о готовящихся нападениях Пожирателей. Гарри думал, что просто прикрывают свой зад, но в решающей битве эти два слизеринца открыто выбрали сторону, так сказать, добра, отдавая себе отчёт, что идут на смерть. А вот теперь Гарри опять начинал ненавидеть белобрысого. Как он допустил, что Гермиону украли? Хотя это понятно, ему на нее глубоко плевать. Но как он себя-то позволил утащить?! Ведь изворотливый, как уж. Высокомерный выскочка, только кичился своей меткой, баран пустоголовый, Пожиратели даже не смогли обучить его драться по-настоящему. — Все, Рон, пойдем, нет здесь ничего, Рон? Роооон? — рыжий откровенно дрых на стопках старинных книг. Видела бы Гермиона, придушила бы несчастного. — А? Нашел? Нашел? — мотая головой спросил друг. — Нет, последнее что я прочитал, это как следить за своей чистокровной женой, если она мне вдруг решит наставить рога. — Ааа, у мамы тоже такое есть — хохотнул Рон — Они же с папой чистокровные. Конечно, папа никогда не следил, но это семейная традиция. Два перстня почти одинаковые, для супругов. Папа и мама носят их, в основном папа. Маме он мешает заниматься домашними делами, боится что испортит его, хотя это невозможно. Там столько чар наложено, и против воровства, и чтоб не потерять и не поцарапать. Передаются из поколения в поколение. Гарри задумался. Все же Рон всегда будет отличаться от него и Гермионы. Пусть он и простой в общении и в образе жизни, и все же, он чистокровный. Эти традиции, семейные легенды… Если бы Гарри остался с родителями, и они не погибли? У них бы тоже была куча страшных или прекрасных историй о предках папы? Ведь его род тоже был знаменит и богат, и там было много чистокровных волшебников. Однажды и Гарри бы надел такой же перстень своей жене, смеясь над тем, что теперь она у него под колпаком. Если бы на ее месте была Гермиона, то она бы зашвырнула это кольцо так далеко, насколько бы смогла. Она никому не даст право усомниться в ее верности или посягнуть на свободу. А вот Астория носила бы его с гордостью, и всем бы показывала, что принадлежит……стоп! Гарри резко остановился. — Рон, возвращаемся в библиотеку, нам нужна та книга. Заберём ее, пока совсем не рассвело. Бежим, нет времени объяснять. Рон отгоняя сон пыхтел рядом, под мантией. Двоим взрослым парням было до неприличия тесно. Спустя полчаса Гарри и Рон ввалились в свою комнату. Джинни на удивление их не ждала, однако парни на это не обратили внимания. — Ну и зачем тебе эта белиберда? Что серьезно, хочешь изучить, как наносятся чары на цацки для будущей миссис Поттер? — состроил саркастическую гримасу Уизли. — Мы забыли про Малфоя — отмахнулся Гарри. — Да что ты, я с утра до вечера только о нем и думаю. — Ты не понял. Гермиона скорее всего сейчас находится с Малфоем. Мы этот факт упускаем. Найти хорька - значит найти и ее! А я больше чем уверен, что этот маменькин сынок обложен всевозможными заклинаниями. Ты же помнишь почему Северус убил Дамблдора. — Потому что они договорились заранее — безапелляционно ответил Рон. — Да, но Снейп дал непреложный, и ещё поэтому должен был сделать грязную работу за змееныша. Ни за что не поверю, что Нарцисса после всего, не нашпиговала его защитными чарами. — Не забывай, министерство ограничило магию ее палочки, темные заклинания ей не под силу, а я думаю, что она владеет исключительно такими искусствами — с сожалением проговорил рыжий. Ведь это был реальный шанс, и он рассыпался. Гарри расхаживал по комнате, заложив руки за спину, его мучила какая-то неоформившаяся мысль. — Тут ты прав, но должно же быть что-то. Перстень! Точно, перстень! Ты помнишь, как этот придурок таскался с фамильным украшением со второго курса! Да в это кольцо у него могло два пальца поместиться, а он ходил и всем в морду им тыкал, бахвалился, что отец ему на двенадцатилетие такой подарок сделал. Да он же с ним не расставался! — выпалил Поттер. Глаза Гарри смотрели на Рона с надеждой и облегчением, он нашел зацепку. — Точно, я помню, как он и его свита, как девчонки охали смотря на перстень, только всем, кроме хорька было смешно от его важности, но вида не показывали. Но как мы проведем обряд. Мы, слава богу, не родственники, и не супруги — не к месту во весь голос заржал Рон. Его бил мандраж, он не верил, что они найдут что-то полезное в библиотеке, а теперь ведь появился шанс найти их Гермиону. Их третья часть, без который они не были целыми. — Мы пойдем к Нарциссе. Я больше чем уверен, что она ничего не знает о похищении. Она сделает все, что в ее силах. Она Волдеморта ради него предала, что уж теперь говорить. — Да, материнская любовь слепа, и безгранична — философски отметил Рон. Гарри смешила недавняя привычка Рона изрекать что-нибудь глубокомысленное. Но сейчас было не до смеха. Гарри прекрасно знал, что значит любовь матери. Благодаря ей он сейчас жив. А то, что слепа, это чистая правда. Для матери свой ребенок самый умный, самый добрый, самый красивый, лучший на свете. По крайней мере, для нормальной матери. А не как, например, мамаша Сириуса Блэка, которая прокляла сына за инакомыслие. Или Астории Гринграсс, которая хочет продать дочерей подороже, выдавая их замуж по расчету. Хотя, это же тоже любовь, такая, своеобразная. Она желает видеть дочерей в достатке, почете, с пресловутым чистокровным статусом. Кто знает, если бы на месте Малфоя-младшего была Астория, то и миссис Гринграсс пошла бы на смерть за нее. — Надо попасть в Малфой-мэнор, это можно сделать только через Кингсли, либо если бы мы были близкими родственниками опять же, и спасибо Мерлину он нас избавил ….- начал Рон. — Нарцисса же урождённая Блэк — перебил Гарри. — Но ты не Блэк, хоть и владеешь их семейным домом на Гриммо. — Но у нас есть Кикимер, который служил их семье. Нужно спросить у него, что нужно сделать, чтобы попасть в Малфой-мэнор — ответил Гарри. — Да, домовики вообще многое умеют и знают. Я честное слово не понимаю, как ими можно было так пренебрегать. Да с помощью одних эльфов можно выиграть войну, и почему они так преданы этим чистокровным извергам, я не понимаю — горячо произнес Рон. — Я смотрю, кто-то собирается вместе с величайшей защитницей ущемленных Гермионой Грейнджер воплощать Г.А.В.Н.Э. в жизнь — рассмеялся Гарри. — Упаси Мерлин, но Гермиона во многом права — Рон тоже улыбался. Время уже подошло к завтраку, и друзья поспешили в Большой зал, надеясь не уснуть лицом в тарелках. Сквозь сонливость и кучу мыслей Гарри скользнул взглядом по слизеринскому столу. А его там ждали — глаза цвета мутного омута смотрели не отрываясь. Наплевать, что ее толкает в бок старшая сестра и что-то шепчет на ухо. Она его не видела несколько дней, а показалось вечность. Что Гарри увидел в тех глазах? Не осуждение, не печаль, не ненависть. Он не мог понять, что она хочет сказать, но на душе отлегло. Она не обижается. «Потерпи, милая девочка, скоро все закончится» — вздохнул мальчик-который-всегда-по-уши-в-дерьме и поплелся за другом. Им сегодня предстояло невозможное: добраться до Гриммо, попасть в Малфой-мэнор, и вернуться незамеченными. Да должны сойтись все звёзды на небе, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Однако, Святая Троица всегда отличалась поразительным везением. Вдруг им и сегодня тоже повезет?