Лучшая причина не быть вместе

Пара дней прошла без происшествий. Гермиона радовалась и боялась одновременно — похититель не появляется, значит готовится нанести удар. За это время они с Драко установили хрупкий мир. Вынужденные «наслаждаться» обществом друг друга, парень и девушка стали разговаривать. Много. Они обсуждали все подряд, лишь тема семьи Малфоя была вроде табу. Но им было на удивление интересно друг с другом. Беседуя в очередной раз, они выяснили, что у Гермионы завтра большой день. — Грейнджер, а тебя не бесит, что ты старше всех на курсе? — Серьезно? Это как-то должно волновать меня? Или вообще, какого-нибудь здравомыслящего человека? Я не виновата, что родилась в сентябре, когда учеба началась — сказала Гермиона и как-то странно замерла, глядя в окно. Драко резко обернулся, он думал что снова явился похититель. Ему тоже не нравилось это затишье перед бурей. — Что случилось? Грейнджер? — он легонько пнул ее ногой под столом. — Обалдеть … у меня завтра день рождения — Гермиона горько улыбнулась. Родители в очередной раз не знают, что с ней случилось, и будут уверены, что единственная дочь предпочла их общество своим школьным друзьям. Хотя, Макгонагалл наверное обдумала этот вопрос. Грейнджерам отправят какое-нибудь объяснение, или хотя бы подделают ответное письмо. Ведь мама и папа обязательно пришлют подарок. Гермиона грустно размешивала чай в чашке, за окном темнело. — Печалишься, что проведешь такой знаменательный день без Поттера и Уизли? Зачем они тебе, Грейнджер, ведь у тебя теперь есть я — язвил Малфой, пытаясь рассмешить девушку. Он понимал, что она чувствует. Это он привык к одиночеству, и что он сам по себе, сам за себя. А ей, видимо, и правда важно видеть этих остолопов рядом. — И правда, равноценный обмен — ответила шуткой Гермиона — Ладно, я спать. — Спокойной ночи. — Спокойной. Утром Гермиону разбудил запах гари. Она резко встала и принюхалась — нет, точно, дым! Девушка слетела вниз, и увиденное ее поразило. На кухне орудовал Драко Малфой. В одних штанах, жонглируя ножом и вилкой он стоял у плиты, а его мышцы в этот момент бессовестно напрягались в нужных местах. Футболка бессовестно висела на стуле. Он как будто знал, что Грейнджер считала одной из самых сексуальных частей тела в парнях широкие плечи. Громко играло радио, а на столе дымились, буквально дымились, блинчики. В кружках налит чай и кофе. Сковородка, а также ещё множество кухонной утвари лежало в раковине. А сколько побитого было в мусорном ведре? Гермионе было подумать страшно. Когда она спустилась с лестницы, ее наконец увидел Малфой. — Доброе утро, Грейнджер. Восхитительно выглядишь — сморщил нос Драко, оглядывая растрепанную ведьму. — Доброе — промямлила Гермиона — Что ты делаешь? — она осторожно приблизилась к столу и села, как если бы перед ней стоял террорист с пистолетом в руках, а не Малфой с деревянной лопаткой для сковороды. — Готовлю праздничный завтрак. Что, не понятно? Действительно. Гермиона даже сначала и не заметила, а на столе оказывается стоял букет белых роз. Из салфеток. Оу, кто-то владеет оригами, причем очень недурно. — Господи, Малфой — Гермиона положила ладонь себе на грудь — Это удивительно! Спасибо — она широко улыбнулась и, не помня с кем имеет дело, бросилась к слизеринцу на шею, с благодарными объятиями. Драко приобнял ее свободной рукой, и похлопал, как старого друга. Он просто растерялся, видя бурную реакцию ведьмы, но такую искреннюю, живую. Он не привык, что люди умеют открыто радоваться. Да ещё таким мелочам. — Ладно, Грейнджер, задушишь раньше времени. Садись, а то остынет. — Что же у нас сегодня на завтрак? — Гермиона была в восторге. Не от бумажных роз, естественно. Но Малфой ее удивлял все больше. Да он и впрямь хорошо играет роль отъявленного мерзавца в школе. И ей было приятно думать, что именно она понемногу вытаскивает из него добрую сущность, которую он так рьяно прячет. — Как тебе чай? — спросил Малфой. Гермиона сделала глоток и удивлённо подняла глаза — он был великолепен. Она сама ежедневно заваривала его, но получался он каждый раз плохо — просто мутный кипяток. Чай был дешёвый. Видимо, семья маглов, что жила здесь, предпочитала кофе. Как удалось Малфою сотворить чудо? Или он просто нашел другую пачку? — Он восхитителен! Что ты с ним сделал? — спросила Гермиона. — Просто умею заваривать. То, что наливаешь ты, пить невыносимо — Малфой даже в день рождения Гермионы оставался собой. — Почему же ты терпел столько дней? — недоумевала девушка. — Я тебе не домовик, сам себе чай наливать. Сегодня исключение, твой день. Но завтра, если мы останемся живы, кухня снова станет твоей обителью — блондин криво усмехнулся. — Нахал — ответила Гермиона и принялась за блинчики. Вот здесь лорда Малфоя ждал провал. Блины хоть и подгорели сверху, внутри были ледяные. Даже вилка не могла их проколоть. Творог высыпался из начинки, словно снег. — Почему ты не ешь, тебе не нравится? — испуганно и разочарованно спросил Малфой. — Что ты... конечно, нравится, спасибо — девушка начала усиленно давить ножом, чтобы отрезать кусочек. Малфой сложил руки на груди и наблюдал. — Стой — сказал парень, как только вилка с содержимым оставалась в нескольких миллиметрах от губ девушки  — Ты совсем что ли!? Я же их испортил! — Малфой громко рассмеялся — Ненормальная? Ты же видишь лёд. Я забыл сначала положить их в штуку с кнопками, которая пищит. — Микроволновка — подсказала Гермиона, и опустила обратно блинчик с облегчением. Вот же гад, опять издевается над ней. Ведь ей показалось, что он и вправду расстроен, раз она не ест его кулинарный шедевр. — И что, ты бы правда съела? — Драко не мог поверить. Девушка не хотела задеть его чувства, и готова была давиться этим. Глупая наивная гриффиндорка. — Да ну тебя — надула губы Гермиона. — Не злись. Я правда хотел приготовить хороший завтрак. Просто не получилось, а ты уже проснулась. Грейнджер и не думала злиться. Это, конечно, не день рождения в Норе и с любимыми друзьями, но все же ей приятно. Она счастлива смотреть на улыбающегося Малфоя, который вот уже два дня ведет себя, как настоящий мужчина. Ни разу не подколол по поводу ее неопытности в сексуальных утехах и вообще всего, что недавно между ними произошло. — Так тебе что, девятнадцать сегодня? — спросил очевидную вещь Драко. — Какой умный мальчик, умеет считать — съязвила Гермиона. — Грейнджер, ты же понимаешь, что у тебя пенсия не за горами, а ты до сих пор не познала нектара любви — засмеялся Драко. «Молодец, Грейнджер, сглазила» — подумала про себя Гермиона. — И не говори, прямо беда — она облизала чайную ложку, нагло глядя на слизеринца. Малфой опешил. Он надеялся пошутить над гриффиндоркой, посмотреть, как алеют от стыда ее щеки, но нет. Интересная, однако, штучка. — И что же будешь делать? — продолжал игру аристократ. — Дождусь, пока мои друзья вытащат меня отсюда, а потом брошу монетку. Орел — Гарри, решка — Рон — и все же девушка начинала злиться. Она кажется высказала свое мнение насчёт отсутствия у нее сексуального опыта. — Ммм, а все же Поттер — орел — издевался Драко. — Драко, к чему это разговор. Такое прекрасное утро, зачем ты портишь его. Лучше потанцуй со мной — Гермиона протянула ему руку. Ей не хотелось сегодня упражняться в остроумии со своим «соседом», она вообще не хотела ни о чем думать. Слишком устала. Малфой, как и в прошлый раз, исполнил просьбу. Они медленно кружились в гостиной, Гермиона даже подпевала магловской песне. Но вдруг она закончилась и началась ритмичная музыка. И вот, два взрослых человека, прошедших войну, без пяти минут выпускники школы чародейства и волшебства принялись выплясывать дикие танцы на ковре. На удивление ведьмы, Малфой очень красиво двигался, даже под такой клубный трек. Она ему тоже не уступала. Хотя Гермиона и не участвовала в вечеринках, но танцевать любила. Особенно когда бывала у родителей. Она запиралась в комнате и отрывалась до умопомрачения. Наконец, обессилев, они упали на диван. Благо, песни прервала реклама. — Я никогда так не веселился. Ей-Мерлину. Только не смей никому об этом говорить — улыбался Малфой. — А то что? — хмыкнула Гермиона. — А то знаешь что… — Драко резко навалился на Гермиону, прижимая ее всем телом. Девушка весело завизжала, но оттолкнуть парня не получалось. Тогда она поцеловала его в шею. Потом ещё, и ещё. Малфой замер, и резко встал. Гермиона покраснела — ей стало стыдно за свою выходку. — Прости, что-то я совсем границ не вижу — она нервно поправила волосы и пошла в свою комнату. «Что ты творишь, Гермиона? Ведёшь себя, как последняя шлюха. Малфой за два дня даже не пошутил пошло, ведёт себя, как настоящий джентльмен. А ты что вытворяешь?! А может, он просто не хочет меня. Ни капельки. Поэтому и такой сдержанный. Ну ещё бы. Где уж, нам уж " — грустно размышляла Гермиона, и отправилась в душ. Драко все стоял и смотрел на лестницу, где только что шла Грейнджер. Его распирало от желания, но что-то сдерживало. Он раздумывал минут пять. А потом понял — либо сейчас, либо никогда. Драко буквально в две секунды поднялся и оказался в комнате девушки. По шуму, что доносился из ванной, слизеринец понял, что она в душе. Воображение сразу же нарисовало ее голой, под струями воды. Нет, теперь ничего уже не остановит Малфоя. Он резко открыл дверь, на ходу стягивая с себя штаны, и зашёл к ней. Гермиона даже не вздрогнула. Как будто ждала. Как бы она себя не ругала, а поделать все равно ничего не могла. Впервые ее желание затмило разум и логику. Он прижал ее голую, мокрую, такую горячую к себе и поцеловал ее, как только умел: чувственно, страстно, вызывающе. Ни одной девушке он не желал так сильно угодить. Ему хватило секунды чтобы возбудиться до предела. Прижиматься к нужному телу гриффиндорки было каким-то сверхнаслаждением. «Что, Грейнджер, нравится играть с огнем? Хотела удовольствий? Ты их получишь, в лучшем виде, и ни один обливиэйт не вытравит воспоминания об этом дне» — со злорадством подумал Драко. Внутри него: самолюбие, раздутое мужское эго и гордыня танцевали вальс-фокстрот. Со всеми его пассиями Грейнджер не сравнить. Он хоть и повторял себе как, мантру что она зануда, книжный червь, форменное чучело безвкусное и асексуальное, и прочее и прочее, а уважал ее. Отдавал должное ее уму и принципам, которым она вдруг изменила с ним (!) — врагом номер два, после Волдеморта. Как бы то ни было, а Драко принял это за откровенное признание своего превосходства над всеми мужчинами, окружавшими Грейнджер. Аристократ ни в коем случае не допускал мысли, что желание ведьмы обусловлено простой физиологией, они ведь слишком долго находятся вместе. И этот слишком страстный поцелуй, чересчур бурные ссоры пару дней назад. Здесь замешано что-то большее. Люди, которые на самом деле питают к друг другу невыносимое отвращение, не закатывают таких эмоциональных сцен между собой, как Малфой и Грейнджер. Он знал это на примере тетки Беллы и Снейпа. Когда они находились рядом, по вынужденным обстоятельствам, от холода их обоюдной ненависти вяли цветы. Крестный вообще старался никак ее не касаться, ни словом, ни упаси Салазар, телом. Он сразу ретировался, если мог, как только она появлялась. Нет-нет. Между слизеринцем и гриффиндоркой другой случай. Эти показные стычки должны были во что-то вылиться. И их ни в коем случае нельзя было оставлять в замкнутом помещении. Были бы палочки, на полу в гостиной лежали бы два трупа. А в ином случае, имеем то, что имеем — возбуждённую, опьяненную, зацелованную лучшую ведьму столетия. И Лорда Драко Малфоя, который больше не хозяин своему мозгу. А похож на сгусток похотливого желания, приправленного злорадством. Ведь вот она, подружка Поттера в страстных объятиях бывшего Пожирателя Смерти. А ещё у Малфоев благородства, как у Уизли галеонов. И свой лимит Драко исчерпал, отказав ей первый раз. Теперь его никто не остановит, даже сама Грейнджер. Обо всем, что случится сейчас, он подумает потом. А после, похоронит этот день под мраморными плитами, на глубине в несколько тысяч миль. И эту тайну из него не вытащит ни один круциатус. Гермиона прикоснулась к его голому торсу, нежно провела кончиками пальцев до шеи, встала на носочки и ласково поцеловала ямку над солнечным сплетение. Он тяжело вздохнул. В комнате было сумрачно, ведь Гермиона не раздвинула шторы, бросившись вниз на запах дыма. Как удачно. Его глаза в темноте казались темно-синими, такими страшными и зовущими. Драко требовательно прикоснулся своими губами к ее, сплетая языки. Гермиона не к месту вспомнила поцелуи с Роном. Они были другими. Прекрасными, чувственными, от которых хотелось улыбаться от счастья и умиротворения. С Гарри был один единственный поцелуй. Но то был поцелуй отчаяния, поддержки, который вызывал желание насладиться теплом друг друга в последний раз, потому что «завтра» могло не наступить. Но ни один из этих поцелуев не поднимал такого кипящего внутри коктейля эмоций, как с Малфоем. От нежностей Драко хотелось вести себя, как самая развратная девка, и кричать, чтоб он взял тебя немедленно, потому что нет сил терпеть. Она не поняла, как они оказались на кровати. Плевать, что полностью мокрые. Девушка не стесняясь стонала от его ласк. Он осторожно целовал грудь, облизывая соски, гладил своими длинными красивыми пальцами ее тело во всех укромных местах. Он осыпал ее такими ласковыми прикосновениями губ, как-будто она была самым драгоценным для него на земле. Может он со всеми так? Отличный любовник, знает как завести и свести с ума любую, особенно совсем не искушенную, как Грейнджер? Ну и что, все равно! Ей все равно! Сейчас он ее, с ней, на ней, в ней, в любых смыслах. И она живёт этим «сейчас». Разум Гермионы был в полном тумане, и не выходил на связь. Она ни капли не жалела, что совершила такой безбашенный, вообще ничем не обоснованный поступок. Малфой поцеловал ее в губы, и тихо прошептал — Расслабься, и немного потерпи. Гермиона кивнула, и без того румяные щеки залила алая краска. Она попыталась расслабиться, закусила губу. Все же стало немного страшно. Юноша сначала погладил пальцами промежность, мокрую от нетерпения, вводя сначала один палец. Гермиона судорожно простонала. Так сладко… Он медленно повторял поступательные движения, подготавливая девушку, и доводя ее только руками до точки кипения. Чувствуя, что она на грани, он начал медленно входить в нее. А потом резкий толчок, и боль пронзила низ живота. Но Гермиона лишь сильнее сжала его плечи, не издав ни звука. Боль не была сильной, скорее ноющей, тянущей и не утихала. Однако, вскоре неприятные ощущения заглушили волны наслаждения. Это было что-то невероятное. Гермиона и представить не могла, что люди так красиво и чувственно умеют выражать любовь. Любовь ли? Это было просто сумасшедшее наваждение, но назвать происходящее громким словом "любовь" она не хотела, просто другого эпитета не подобрала. Гермиона за себя-то не могла ответить однозначно, а уж за Малфоя… Она, скорее всего, войдёт в его коллекцию диковинных трофеев. Типа, вот была мулатка, китаянка, у этой были разным цветом глаза и татуировка на спине, а эта грязнокровка. А может и не вспомнит даже. И плевать. Она имеет право делать, что хочет, пусть эти желания граничат с безумством. В конце концов, жизнь ее. А уж отвечать Гермиона за свои поступки и брать ответственность умела. А главное, об этом все равно никто и никогда не узнает. Его Чистейшее Высочество ни за что не признается, что спал с грязнокровкой, а она тем более, будет хранить этот секрет и унесет его с собой в могилу. В том, что после этого раза, их годами выстраиваемые отношения никак не изменятся, если не станут ещё хуже, Гермиона не сомневалась. А пока она с головой отдавалась умелому слизеринскому принцу. И, как говорила Скарлетт О’Хара, в книжке, которую Гермиона читала лет пять назад: «А об этом я подумаю завтра». Драко не помнил, когда последний раз так возбуждался. Его буквально трясло от желания. Постыдное вожделение взрывалось в теле только от малейшего прикосновения к худой, никчёмной, некрасивой, несексуальной, самой прекрасной и желанной Грейнджер. Он хотел бы вбиваться в ее хрупкое, невинное тело грубыми толчками часами напролет, кусать до крови, слушать ее стоны, чтобы звенело в голове. Но из последних сил сдерживался. Знал, что такие нагрузки она сейчас не потянет. Поэтому медленно двигался в ней, постепенно ускоряясь, но без грубости. Она же, буквально таяла под ним. Мерлин, да он в жизни не видел чтобы так чувственно предавались сексу. И ведь не играет, она в постели с мужчиной впервые. А уж у него-то был большой опыт. И он видел любое притворство, картинные закатывания глаз, смущение и прочее. Правда, кончали они все у Малфоя по-настоящему, иначе быть не могло. А сейчас он действительно волновался за то, что испытывает Грейнджер. Самомнение у младшего, да и вообще у всех Малфоев, было размером с Юпитер. И он не сомневался, после этой ночи, будь в Грейнджер меньше принципов и гриффиндорской гордости, она ходила бы за ним по Хогвартсу с матрацем, ибо никто не сможет подарить ей наслаждение такого уровня. Его заводила и подстегивала мысль о том, что золотая девочка принадлежит сейчас ему. И как бы глупо не звучало, а это «первое место» у него уже никаким способом отнять невозможно. Она стонет под ним, как не будет стонать больше ни с кем. А ее оргазм достоин всяких похвал. Драко просто наслаждался глядя на нее на «финальных аккордах». Так аккуратно, без надрывов, лишних криков, а с таким сладостным стоном и блаженным выражением лица она узнала, зачем люди занимаются сексом. Он откровенно любовался ей, пока Гермиона находилась в прострации, и перед тем как кончить, его посетила совершенно отвратительная мысль — он не хочет, чтобы кто-нибудь кроме него владел ею. Никогда.

***

Малфой лежал в постели, и смотрел в потолок. Гермиона мирно сопела у него на плече, по хозяйски закинув руку и ногу на него. А он так и не смог сомкнуть глаз. За окном совсем стемнело, а в его голове набатом били мысли. «Ты переспал с Грейнджер! Ты был ее первым мужчиной! Ты спал с заучкой и занозой, которую ненавидел всю жизнь! Что ты натворил?! А главное, зачем!?» Как только эйфория после крышесносного секса спала, он пришел в себя. И впервые заносчивый, высокомерный, мнивший себя хозяином жизни слизеринец не знал, что делать. Он был в полной растерянности. «Чем ты, блять, думал вчера? Понятно, что не головой. А тем, что гораздо ниже. Это пиздец, это полный, блять, пиздец!!!» — эти несколько предложений крутились в голове Драко последние минут двадцать. Он не знал, как вести себя. Да даже то, что он остался с ней спать в одной постели, уже дикость. А что говорить об остальном? Она сейчас откроет глаза, и что сказать «привет?». Или смыться сейчас, как последний трус, как будто все, что произошло, это так, ничего не значит. «А и правда, не значит ведь ничего? Ее же никто не заставлял?» — успокоив себя такими рассуждениями, Драко осторожно поднялся с постели, подоткнул одеяло вокруг девушки, и зачем-то поцеловал в висок. От неосознанного действия его как током шибануло. Юноша быстро оделся, прошмыгнул в ванную, а оттуда, также бесшумно спустился вниз. Давненько он не вставал так рано, или поздно. Который час? Чувствуя опустошение и усталость во всем теле, он снова прилёг на диван. Но уснуть не мог даже спустя час. Вдруг лестница заскрипела. По ней спускалась Грейнджер — помятая, немного заспанная, с лохматым хвостиком на голове, который вроде расчесали, но получилось так себе. Она шла с видом человека, у которого вообще ничего из ряда вон выходящего не происходило последние лет десять. Они молча смотрели друг на друга… — Привет? — она неопределенно пожала плечами. — Привет — ровно ответил Драко. Игра продолжалась. Она уже привычно заварила чай, Драко вздохнул, видя эти помои у себя в кружке, но промолчал. Поведение Грейнджер его обескураживало. Завтрак проходил в полной тишине. Спустя полчаса парень не выдержал. — Слушай, Грейнджер… — начал он смотря, в кружку. Драко Малфой и растерялся, вот это новости. — Я ни о чем не жалею — перебила его девушка, напряженно выпрямив спину — Было и было. Я сама этого хотела. Ты не обязан на мне жениться — едко выплюнула она — Если бы у меня был мой маховик времени, я бы все равно не изменила произошедшее с нами — она густо покраснела. — Твой маховик? — Драко удивленно посмотрел на девушку, впервые за последний час. Он знал, что это за вещица, но думал, что их больше не существует в волшебном мире. Слишком опасная штука, и Министерство в свое время их все уничтожило. — Долго рассказывать — отмахнулась Гермиона. Драко закатил глаза и с раздражением подумал: «Эти трое вообще в школе учились, или все шесть лет искали приключения на свои задницы, а весь преподавательский состав им потакал?!». Он не сомневался, что Золотое Трио непременно использовало маховик в своих целях. — Распространяться о нас — она с каким-то сомнением произнесла «нас» — Ты не будешь, по понятным причинам. Я тоже. Если хочешь, можешь стереть себе это воспоминание — вернулась к сложной теме девушка. Она громко поставила чашку на стол и ушла. Когда Гермиона проснулась, то почти заплакала. Она не хотела чтобы этот день вообще когда-нибудь заканчивался. Она бы отдала полжизни, чтобы ещё раз увидеть такого доброго и ласкового Драко Малфоя. Но наступил рассвет и вместе с ним реальность. Она одна в постели, а его, как ветром сдуло. Так и должно было быть. Тогда ведьма собрала волю в кулак и спустилась вниз. Да ей бы Оскара смело могли вручить за роль мисс-мне-глубоко-наплевать-на-мой-первый-незабываемый-самый-прекрасный-секс-в-моей-жизни с ублюдком, который ненавидел меня последние шесть лет. Она уверенным шагом маршировала едва не развалив лестницу, но стоило ей встретиться с Малфоем взглядом, как вся собранность и боевой настрой испарились. Выжимая последние капли гордости, она вскинула подбородок и поздоровалась. А теперь она, как последняя истеричка, почти устроила ему сцену и по сути даже не выслушала его. Но выходить из комнаты она не хотела. Ей было стыдно, а ещё она больше всего на свете сейчас боялась, что он скажет что-нибудь обидное, мерзкое, и она окончательно разочаруется в себе. А Драко так и сидел за столом, постукивая ложкой. Что ж, все случилось куда лучше, чем он предполагал. Ни истерик, ни разговоров на тему «что нам делать дальше». Но по-настоящему его заботили ее слова о том, что она ни о чем не жалеет. И от этого Драко почувствовал себя счастливым. Да да, просто неимоверно счастливым. Несмотря на всю абсурдность ситуации— где они заложники какого-то психа, сидят в старом магловском домишке и не знают останутся ли в живых завтра, а он думает о том, что Грейнджер ни о чем не жалеет. Теперь слизеринец и сам хотел задуматься, а что дальше? Только его мыслям не суждено было оформиться в голове — послышался треск в камине и явился «виновник» нынешнего положения Грейнджер и Малфоя.