Дракон, башня и прекрасная дева

      Когда Гилтиас был еще совсем маленьким, без единого шипа и гребня, отец часто рассказывал ему предания и сказки других народов и миров. Была среди них история о Сонном королевстве, все в котором — от мухи до короля — погрузились в зачарованный сон на сотню лет. Тогда Гилтиас счел ее небылицей, ведь не может же замереть на месте все живое на долгие годы. Сейчас же молодому дракону чудилось, что он очутился посреди того королевства, той сказки.       На всем острове не найти никого, кто бы бодрствовал. Уснуло все племя, от едва научившихся летать крохотных детенышей, до исполинов с потускневшей от старости чешуей. Потух вместе с ними вулкан — сердце Твердыни. Не вился над жерлом дым, и даже сами камни острова, казалось, немного остыли.       Башня, где он оставил гостью, встретила Гилтиаса полной тишиной, когда он вернулся с вновь наполненной чистой водой бочкой. Закрыв глаза и прислушавшись, он различил тихое размеренное дыхание Стеллы внутри стен. Из узких окон-бойниц свисали платья — синие с блестящими вставками и простое белое. У Гилтиаса мелькнула было мысль, в чем же тогда осталась гостья, но сразу же он понял, что не хочет знать. Бочку он оставил под лестницей внизу.       Дельвиэта Гилтиас тоже вновь застал спящим. Кристалл шепота показывал его фигуру, распростертую ничком на земле у невысокого серого камня. На голос Гилтиаса он по-прежнему не реагировал, и молодой дракон начал сомневаться в том, что артефакт исправен. Однако поиски другого способа передать сообщение Дельвиэту, он решил отложить еще на день.       Вершина башни оставалась все такой же безмолвной и тихой. Платье Стеллы синело неопрятной кучей на камнях руин у подножия. Гилтиас повертел его в руках, размышляя. Войти в комнату спящей он не решился. Приняв обратно свой истинный облик, Гилтиас осторожно подцепил платье когтем, встал на задние лапы и забросил одежду в окно. Мельком он все же увидел закутанную плотно в его золотистый плащ свернувшуюся калачиком фигуру на кровати.       Сердце пламени — алый камень в самом центре Твердыни огня — Гилтиас проведал еще днем ранее. Обернулся вокруг него клубком и дышал огнем. На всякий случай — барьер, что охраняет остров, был прочен и без того.       Гилтиас вздохнул и, сощурившись, с тоской посмотрел на небо. Ни одного облака, и даже солнце, казалось, светит тускло и лениво. Вздохнув еще раз, он развернул крылья. Пора наконец сделать то, чего он избегал с момента возвращения на остров.       С высоты спящие сородичи выглядели спокойно и мирно. Пары свернулись рядом, а некоторые, те, что помоложе, переплелись в единый клубок. Детеныши сопели под боком у матерей. У самого жерла, где теплее всего, поодаль от остальных, виднелись одиночные громадины старейшин. Гилтиас на втором круге рассмотрел нужную фигуру и спикировал вниз.       Мать уснула на склоне неподалеку от их семейной пещеры. Позади нее, в нескольких метрах виднелись силуэты ее сестры с супругом и маленькой дочерью, а выше по склону можно было рассмотреть два золотых бугра бабушки и дедушки, что касались друг друга краями крыльев. Фигура матери выглядела одинокой и покинутой. Гилтиас заворчал и двинулся к ней. Голову драконица, против обычного, не спрятала под крыло, а уложила на передние лапы. Будто ждала до последнего. Сердце Гилтиаса сжалось от вины. Он порывисто уткнулся в морду матери, соприкоснувшись с ней лбами и тихо заурчал, вкладывая в звуки все свое сожаление. Что не успел вовремя вернуться домой. Что покинул остров так невовремя. Усталость насыщенных последних дней накатила волной и Гилтиас свернулся рядом с матерью и позволил дремоте, владеющей островом, опустить тяжелые веки.                    ***              Тревога гнала Гилтиаса вперед. Ей будто вторил ветер, толкая в спину так, что будь на его месте человек, сбил бы его с ног. Когда дракон проснулся, приятно палящее солнце уже начало свое путешествие от зенита к Западу. А это значило, что он оставил Стеллу одну по меньшей мере на целый день.       Завидев синюю точку среди красноватых скал, он ринулся навстречу почти бегом. К счастью, Стелла не лежала на земле без сознания, но сидела, закрыв руками лицо. Наверное, плакала. И эта мысль сбила Гилтиаса с шага, заставила замедлиться. Как утешать плачущих дев, он не представлял. Плачущих драконов, впрочем, тоже.       Драконы рыданиям подвержены не были. В любом облике. Порой матушка Гилтиаса грустила: подолгу недвижно лежала на месте, вздыхая. Но в таких случаях было достаточно ткнуться лбом в ее плечо и ласково заворчать — она сразу довольно жмурилась. А стоило полежать с ней бок о бок на солнце, и хандра проходила вовсе. Веселили маму и пируэты, которые Гилтиас мастерски выделывал в воздухе, приглашая разделить с ним полет.       Гилтиас совсем остановился в попытках представить, что из этого может утешить эльфийку. Примерился было к плечу и животу, насколько удобно и уместно будет в них ткнуться эльфийской неуклюжей головой. Но, как только Стелла открыла лицо, он ринулся к ней бегом. Щеки и лоб гостьи стали еще краснее, чем когда ее мучила лихорадка в домике травника, губы потрескались, а глаза влажно блестели. Гилтиас собирался подхватить ее вновь на руки, размышлял попутно, не придётся ли нести обратно в Энию, но остановился, услышав голос чуть хриплый, но спокойный:       — Жарко. Здесь очень жарко. Как в печке, — пробормотала она и прикрыла щеки ладонями. — Тебя долго не было, и я пошла искать…       Гилтиас в замешательстве обернулся на вулкан, клубящийся светлой дымкой, такой внушительно огромный, довлеющий с этой стороны острова, и неловко указал на него рукой.       — В недрах Твердыни огня артефакт, не дающий ей потухнуть. Это источник магии. И жара.       Сам молодой дракон о том, насколько тепло или холодно на острове, не задумывался. Замечал только, что ближе к центру Твердыни, у Сердца пламени, тело наполняется энергией, кровь бурлит, побуждая двигаться больше, летать быстрее, но вместе с тем и накатывает странное беспокойство, а разум полнится видениями. Потому жилые пещеры обустраивались на склонах, подальше от ядра острова. От жара же защищаться никому в голову не приходило, и о том, как помочь гостье, Гилтиас понятия не имел. Только, что стоит увести Стеллу обратно в башню. Которую ей, похоже, не стоит покидать. Даже когда она охладила пылающую кожу водой из бочки, ее лицо все еще пунцовело вареным раком.       Затеянный разговор шел вяло. Стелла слушала ответы Гилтиаса, глядя в окно. Время от времени принималась ходить по комнате, предметы в которой, похоже, поменяли места. Вопросы об острове и драконах задавались все тише, пока Стелла не уселась на лодку-кровать. Голова с потускневшими темными локонами склонилась, тонкие, как веточки, пальцы сжали деревянный каркас. Она походила на птицу, что металась по клетке браконьеров, пока совсем не обессилела и отчаялась.       Ей здесь не место. А разговор о Твердыне и все ее вопросы — лишь вежливость. И спросить она хотела совсем о другом. Эльфы славились манерами и тактом. Поэтому Гилтиас упомянул Дельвиэта первым. Стелла сразу подняла голову, а ее глаза загорелись живым блеском.       Пока он ходил за кристаллом и всю дорогу обратно к сокровищнице общины с несработавшим от чего-то артефактом, он невольно чувствовал себя тюремщиком. Ему все еще виделось её красное лицо с потрескавшимися губами, согбенная фигура и пустые глаза, устремленные на океан. Ее синее платье среди пыльной башни казалось слишком ярким пятном. Наверное, как и сам Гилтиас в своем золотом наряде. Однако, в отличие от молодого дракона, Стелла и острову, на котором чуть ли не горела заживо, оказалась чужда.       Однако, когда Гилтиас вдохновленным находкой быстрым шагом поднимал на верх башни серебряное зеркало, хорошо отполированное его огнем и песком, мысль о том, что Стелла скоро покинет Твердыню, кольнула его предчувствием одиночества. Осознанием, что как только Дельвиэт заберет возлюбленную, заботиться Гилтиасу будет не о ком. Спящим сородичам уход не нужен, артефакты молодой дракон проверял больше для острастки. Сокровищница, книги и тренировки в магии — вот и все, что будет отвлекать его от мыслей о недождавшихся родных и бесконечных размышлений о том, когда они уже проснутся. И от затхлой тишины с мерным шумом волн.       Гилтиас замер на пороге, пораженный этим откровением. Под полным недоумения взглядом Стеллы зеркало он заносил в комнату уже не так резво.       Заклинание, на удивление, сработало сразу, даже раньше, чем прозвучали последние его слова. Серебристая поверхность подвернулась, пошла кругами, словно растревоженная водная гладь. Снова серый камень и лежащий Дельвиэт. Но обстановка показалась другой, и эльф лежал лицом вверх. Стелла кинулась к зеркалу со вскриком и коснулась поверхности. По глади вновь прошлась рябь, и изображение пропало. Гилтиас подумал было отговориться от повторной попытки, сказать, что магия исчерпана — очень уж странно лежал эльф на камне со сложенными на груди руками. Слишком чинно и неестественно. Но солгать заламывающей руки от беспокойства эльфийке он не решился.       И в итоге с зудящим в груди чувством смотрел, как лицо Стеллы становится таким же бледным, что и у ее возлюбленного в отражении. Как приоткрывается рот, выталкивая тяжелый вздох, заостряются черты лица от легших на него теней. Гилтиас будто вернулся в день их знакомства, когда она лежала едва живая у Делвиэта на руках.       — Гилтиас, пожалуйста, отнеси меня к нему! — посеревшими губами тихо проговорила Стелла, отрывая взгляд от мутной поверхности зеркала.       — Я не могу покинуть надолго остров. Мой долг Хранителя — оставаться здесь, пока собратья не проснутся, — со вздохом ответил Гилтиас и дезактивировал зеркало. Ему показалось, что в последний момент в нем промелькнула синяя чешуя и огромный желтый глаз.       — Ты ведь летаешь так быстро! Разве до нашего дома далеко?       — День, ночь и еще день. Это если лететь без остановки. Но это невозможно — отдых нужен всем. И еще путь обратно…       — Выходит всего несколько дней. Это не так долго.       — Стоит мне улететь, барьер ослабнет, и ничто не помешает злоумышленникам проникнуть на остров, — Гилтиас наконец оторвал свой взгляд от зеркальной поверхности и посмотрел в полные мольбы глаза Стеллы. — Драконий сон крепок. Мои собратья не проснутся, даже если их…       Он не закончил фразу, лишь плотно сжав губы в тонкую линию и мотнул головой. Стелла смущенно опустила голову.       — Давай еще подождем. Я поищу другие способы связаться с Дельвиэтом. Рано или поздно он точно откликнется, — без особой уверенности предложил Гилтиас.       — А если нет? — ответила эльфийка, обхватывая себя руками. — Это так странно, что сразу два артефакта не сработали. Я чувствую неладное, чувствую беду. С каждой минутой все сильнее — время словно истекает как песок в часах. Неужели нет никакой возможности вернуть меня домой? Может, портал?       — Звездный портал работает только как дверь между двумя мирами, а других я не знаю.       Стелла промолчала в ответ — все также стояла, понурив голову. Ее лицо стало совсем белым, между бровей залегла глубокая складка — от такого зрелища сердце болезненно сжималось. Порванный синий рукав сдвинулся, обнажая длинный розовый рубец. Тот, что оставили когти Гилтиаса на ее тонкой коже.       Ей здесь не место.       — Я могу ускорить свой полет. Есть специальный амулет. Так я смогу донести тебя за день. Но эта магия отнимает очень много сил, и после нужен долгий отдых — сон. А если переборщить с ней, можно не проснуться вовсе.       — Ты можешь отдохнуть у нас, — с надеждой подняла голову Стелла.       — Тогда мое отсутствие все же будет долгим, и от применения амулета не будет никакого толка, — возразил Гилтиас.       — Дельвиэт так много учился, он стал искусным магом. Он наверняка найдет способ придать тебе сил. Может даже, он уже умеет открывать порталы по всему миру, — спешно стала перебирать варианты эльфийка, пока собеседник смотрел на нее с сомнением. Телом все больше овладевала слабость, и Стелла в поисках опоры прислонилась к стене. — Гилтиас, пожалуйста!       — Хорошо. Только возьми свои снадобья — ты все еще не здорова.       Суетливые сборы в дорогу, поиск и активация заклинанием из тяжелой старой книги артефакта, размышления как лучше нести Стеллу — в покрывале или в лодке, что ей служила кроватью — заняли ненадолго ум, не пуская все прочие мысли. Во всяком случае, ум Гилтиаса. Стелла же настолько растревожилась и вымотала себя переживаниями, что ее вновь пришлось нести на руках до удобной для взлета площадки.       Однако же в полете ничто не мешало Гильтасу нырнуть в пучину размышлений о своем предстоящем одиночестве.              ***              Усталость стала непереносимой: все тело словно налилось свинцом, каждый взмах давался все труднее, а полуприкрытые глаза больно резал солнечный свет. Пальцы свело настолько, что, казалось, их уже вовсе не разомкнуть. Что к лучшему — в приступе слабости он мог бы выронить свою ношу.       Покрывало, в котором Гилтиас нес ее с острова, он впопыхах оставил на траве перед замком, и теперь с тихим ужасом предвкушал, сколько новых царапин оставил на ее теле. Стоило развернуться и улетать, едва они завидели траурные полотнища на стенах замка. Они издалека предупреждали о беде. Об уже свершившейся и ещё надвигающейся. Стало ясно уже на подлете, что Стелле не к кому уже возвращаться. Но не убедиться в этом эльфийка не могла - бессмысленно и уговаривать. Ей нужно было убедиться самой. Услышать черную весть и увидеть самой могильные камни.       В итоге Гилтиасу вновь пришлось решать за нее. Так же, как до того за нее решал Дельвиэт, когда отправил в Энию, и Скай, когда уводил в другой мир. Но под взглядом желтых глаз, казалось, нет иного выхода. Синий не показался молодому дракону ни вежливым, ни терпеливым, каким рекомендовала его Стелла. Говорить спокойно, без срывов в откровенную грубость, Скаю еще хватало выдержки, но когти его с каждой фразой глубже врезались в землю, все шире становился оскал. Гилтиасу чудилось в нем злорадство. Торжество. Издевательские нотки в голосе. Особенно когда Скай говорил о трагической кончине своего ученика. На Стеллу синий поглядывал часто. Искоса, пристально и с почти плотоядным оскалом. Потому, едва с его темного языка сорвалось предложение унести эльфийку, Гилтиас без лишних размышлений подхватил ее бесчувственное тело и устремился домой.       К счастью, уже тогда полет его вымотал настолько, что сомневаться в правильности своего поступка, вспоминать недавнее убеждение, что Стелле не место на острове драконов или думать о том, как вернуть ее в Энию, не нашлось сил. Как и печалиться о гибели знакомого эльфа или сетовать на напрасность своих усилий.       Амулет ускорения пришлось дезактивировать еще над горами гномов — Гилтиас чувствовал, что ещё немного и он рухнет камнем вниз. Мелькнувшая уже на горизонте полоска океана стала приближаться медленнее, но надежда в скором времени оказаться дома не угасала и придавала бодрости. Чувствуя близость к цели, Гилтиас взмахнул крыльями с новой силой и поймал попутный сильный воздушный поток. Наконец внизу засверкала водная гладь. Почти дома!       Золотистые блики на гребнях волн приближались. Сливались в одно, пока не замелькали сплошным полотном. Золотая чешуя. Изящный бок матери со светлыми пластинами на груди. Она рычала ободряюще, призывала не сдаваться. Пока не скрылась из виду, напоминая о себе только далекими раскатами рева, а темная бугристая поверхность океана не сменилась полной темнотой.       Из тьмы Гилтиаса резко выдернуло ощущение надвигающейся беды. Он поморщился, тяжело вздохнул и разомкнул отяжелевшие веки. Чуть не ослеп от ярких лучей. Пришлось сощуриться, но это не помешало заметить, что полуденное солнце отдаляется, а воздушные потоки бьют в спину. Крылья неприятно выгнулись под силой ветра, их кончики трепетали. В разум неожиданно ворвалось осознание происходящего, и, в панике, Гилтиас издал рёв, изогнулся и с усилием перевернулся. Падение замедлилось, но окончательно встать на крыло удалось уже у самой глади океана. Хвост чиркнул по воде, подняв фонтан брызг. Стелла какими-то чудом оказалась на месте — в когтях.       Испуг придал сил, и до башни на окраине острова драконов они добрались благополучно. Изнеможение настигло Гилтиаса уже у входа в убежище Стеллы: ноша в руках неожиданно потянула вниз, колени встретили землю. Желание свернуться в клубок прямо здесь и сейчас почти было неодолимо, но знойный ветер беспощадно развевал волосы Стеллы, а башня была так близко…       Гилтиас отдышался. Когда привык к гулу в голове, собрался с силами и поднялся на ноги. Внутри строения удалось прислониться плечом к стене и двигаться стало чуть легче, хотя каждая ступенька все равно казалась недостижимой вершиной. Однако подгибающиеся ноги выдержали восхождение. Подвела рука. Едва Гилтиас оторвался от спасительной стены и сделал шаг по направлению к девичьей кровати, плечо свело болью, конечность разом онемела и повисла плетью. Ноги Стеллы стукнулись об пол. Гилтиаса повело в сторону, равновесие едва удалось удержать. Он перехватил другой рукой так и не очнувшуюся эльфийку поудобнее, прижал к себе, и из последних сил добрел до цели. Стеллу кое-как удалось сгрузить на кровать, и сознание тут же заволокло темнотой. Своего падения на пол Гилтиас уже не почувствовал.