Горький привкус реальности. Восстание против судьбы.

Посвящено очень дорогому для меня человеку, без которого эта история не была бы закончена.

Мне от любви покоя не найти. И днём и ночью — я всегда в пути. (Уильям Шекспир)

Завтрак в семье де Фьюз был единственной своеобразной церемонией, на которой обязан присутствовать каждый член семьи. Они виделись друг с другом, а уж тем более общались (хотя то, что происходило между ними, трудно было назвать общением), а затем разбегались по своим делам. Отчасти во всем был виновен глава семьи — Александр де Фьюз, который держался холодно даже за обеденным столом в своем самом близком окружении. Де Фьюз разбогатели три поколения назад. Причем никто из потомков до сих пор не может назвать внятную причину не пойми откуда взявшегося богатства. Их предок был обычным деревенским жителем, который в одночасье превратился в одного из самых обеспеченных людей во всей округе. До сегодняшнего дня члены семьи лишь приумножили свой капитал, тем самым закрепив за собой статус «до неприличия богатых людей». Однако у де Фьюз не было самого важного — истинного благородства, аристократизма и даже высокомерия, присущего местной элите от рождения. С членами этой семьи считались лишь потому, что они были до безумия богаты и незамедлительно приходили на помощь всем, кто к ним обращался. Однако местная аристократия не упускала случая, чтобы напомнить Александру, что он купил себе титул, а не приобрел по праву рождения. Это жутко раздражало главу семейства, поэтому он всегда и везде вел себя так, словно находился на светском приеме, в окружении высокомерных лордов. Он одевался в самые дорогие шелка, был очень образован и никогда не останавливался на достигнутом. Прослыл любителем устроить прием хотя бы раз в неделю и потратил на это уже целое состояние. Но местная элита все равно улыбалась ему в лицо, а за спиной от души посмеивалась, обрекая Алекса на то, что он никогда не сможет стать истинным аристократом. За огромным обеденным столом, сделанным из красного дуба, восседали всего четыре человека. Известный каждый собаке в городе — Александр, его прелестная жена Лилит и двое детей — Себастьян и Аделаида. У де Фьюза была ещё одна дочь — Аврора. И как только та вступила в брачный возраст — сразу же была отдана замуж за очень влиятельного при королевском дворе человека. Это ещё один из огромнейших недостатков Алекса — он использовал любые методы, чтобы стать хоть капельку благороднее, поэтому отдал свою Аврору замуж за родственника короля, который, к слову, был старше самого Александра на десять лет. Лилит не сильно расстроилась, предрекая то, что ее дочь вскоре станет богатой вдовой и вернётся в отчий дом. Остальных детей ждала такая же участь. Воспитаны они были так, что всю жизнь Александр исполнял их самые сокровенные желания, чтобы они, в свою очередь, в будущем отблагодарили его за счастливое детство и стали верными марионетками в его руках. Лилит сильно раздражало желание мужа во всем походить на их снобов соседей. Она поражалась его умению выгодно вложить капитал и приумножить его, и не могла понять, почему такой образованный человек ждёт признания от кучки высокомерных ничтожеств. Лилит сама происходила родом из благородной семьи, хотя и не была родственницей короля и вообще никакого отношения к нему не имела. Но при первой их встрече Александр был ослеплён красотой будущей жены и поклялся себе, что эта женщина будет принадлежать только ему. Лилит была не только красавицей, но с рождения очень хитрой интриганкой, поэтому вертела мужем настолько ловко, что тот об этом и не догадывался. — Аделаида, мне доложили о том, что ты пропустила урок музыки. Наверное, младшая дочь была самым неудачным капиталовложением де Фьюза. Вся ее красота меркла на фоне своенравности, которая явно досталась от матери. Юная леди была с детства избалована излишним вниманием со стороны Лилит, которая не желала отойти от нее и ни на шаг, заботясь, словно о недееспособной кукле. Отец же всегда покупал детям то, о чем им только стоило попросить, чтобы те и не думали отказать ему, когда придет время рассчитаться за доброту. Де Фьюз старался дать детям хорошее образование, однако делать это было трудно, когда Аделаида посещала лишь те занятия, которые были ей интересны. — Извини отец, я заболела. — сказала девушка, не поднимая глаз от тарелки. Однако она чувствовала недовольный взгляд матери и представила в своей голове ее слова о том, что нужно было придумать что-нибудь получше. — Третий раз за неделю? — в разговор вступил старший брат, которому просто стало скучно, и он решил повеселиться, наблюдая за намечавшейся ссорой родственников. — У меня мигрень. Себастьян закончил завтрак и с огромным желанием хотел покинуть стол, прежде чем это сделает глава семейства. Однако парень прекрасно понимал, что поступить так — проявить неуважение к правилам, которые отец сочиняет на протяжении всей своей жизни. Он был намного умнее своей сестры, и не собирался терять статус любимчика Александра, который зарабатывал годами, ограничивая себя во многих желаниях. — Очень жаль, значит, на встречу с братьями Мерсьерс ты не идёшь?! Себастьян использовал запрещённый прием, чтобы добить свою сестру и быстрее подвести это затянувшееся дело к кульминации. Аделаида на упоминание фамилии отреагировала молниеносно, чуть ли не подпрыгнув на стуле. Затем, увидев на лице братца самодовольную ухмылку, она, отчего то залилась румянцем, и снова уткнулась в тарелку, так и не ответив на его вопрос. Лилит, расстроенная поведением обоих своих отпрысков, тут же попыталась сменить тему. Но Александр был непреклонен, он, как и другие члены семьи был в курсе того, почему Аделаида чуть ли в обморок не падает, всего лишь услышав фамилию их старых друзей. Отец всегда был очень внимательным и заметил симпатию дочери к старшему отпрыску Мерсьерс, однако он надеялся, что со временем девчонка выкинет эту дурь из головы. Ведь она была обязана выполнить то, что прикажет отец, иначе быть не могло. Хоть семья Мерсьерс и была благородного происхождения, но с каждым годом лишь все больше разорялась. Де Фьюз нашел для своей красавицы дочери более выгодную партию. Однако со временем эта влюбленность Аделаиды не только не угасла, а напротив переросла в нечто настолько сильное, что ее заметили даже слуги и растрезвонили об этом далеко за пределами поместья. Алекс уверял всех, что это всего лишь постыдные слухи, чтобы унизить его, но Аделаида невольно опровергала его слова своими действиями. — Сын мой, пожалуй, ты прав. Аделаиде стоит остаться дома и прийти в себя, чтобы впредь не пропускать занятия. Аделаида уже собиралась что-то сказать, и это явно не входило в планы ее матери. Нельзя было позволить дочери злить отца пуще прежнего. — Но, Алекс, если наша дочь откажется, то это можно будет счесть за оскорбление. Она и так пропустила именины Майкла из-за того, что ты брал ее на смотрины к жениху. Если часто отказываться, то люди просто перестанут приглашать нас куда-либо. Это был веский аргумент и де Фьюз сдался без боя под напором своей мудрой жены. — Хорошо, пусть идёт. Но затем я вызову тебе лекаря, нам не нужны слухи о том, что ты больна, тем более перед предстоящим замужеством. Аделаида тотчас выдохнула и улыбнулась матери в знак благодарности. Но Лилит одним лишь взглядом дала понять, что дочь ещё получит за своё поведение. Алекс же встал из-за стола, за ним последовали все члены семьи. Ужасно скучный завтрак окончен, теперь каждый будет заниматься тем, что его действительно интересует. Аделаида сломя голову побежала в свою комнату, дабы за ужасно короткий срок успеть привести себя в идеальное состояние. Огромное зеркало в пол было подарком отца, чтобы потешить тщеславие дочери. Девушка и вправду была красавицей, к тому же ее самоуверенность в купе давали гремучую смесь и делали ее той, которая могла свести мужчин с ума лишь при одном своем желании. Родись она чуть раньше, ее непременно сожгли бы на костре, как ведьму, за то, что у девушки отсутствуют малейшие недостатки. На самом деле дефекты внешности есть у всех, просто Аделаида умела скрывать их, что стоило девушке огромных трудов. Нет идеальных людей, но Аделаида пыталась сделать себя такой. От рождения она обладала длинными волосами, которые крупными волнами приходились ей почти что до ягодиц. Цвет их тоже был необычным, на самом деле они были шоколадными, но на солнце отливали золотом. Идеальный профиль и лицо без изъянов тоже не подвели девушку, а вот кожа казалась ей слишком бледной. Из-за постоянных синяков под глазами она могла показаться слишком болезненной, поэтому накладывала на лицо очень много пудры, отчего вовсе становилась почти что белого, неестественного цвета. Глаза ее были совершенно обычного зелёного цвета, в книгах, которых она перечитала слишком много для своего возраста, писатели очень часто восхваляли глаза девушек, как нечто божественное, она же была уверена, что настолько красиво цвет ее глаз описать невозможно. Фигуру тоже приходилось исправлять с помощью туго затянутого корсета. Девушке с четырнадцати лет постоянно не хватало воздуха, но красота была ей важнее, чем способность нормально дышать. Не будь у Адель мудрой матери, которая знала, как правильно себя преподнести, и с раннего возраста обучала девушку всему, что знала сама, также огромных денег на наряды и косметику, юная де Фьюз могла бы сойти за обычную горожанку. В своем же положении Аделаида считала себя божеством. Единственное, что она успела сделать, это поправить платье и достать из шкатулки лучшее украшение, которым она располагала на данный момент. Колье из самых дорогих камней в мире — изумрудов, которые, кстати, прекрасно подходили к ее глазам. Такое разве что могло быть у королевы, и то навряд ли, отец сказал, что шея его дочери намного достойнее этого произведения искусства. Когда Аделаида спускалась по лестнице, где ее уже ждал недовольный брат, она чуть ли не слетела со ступеней от нетерпения. Ещё бы, девушка не видела объект своего обожания уже больше двух недель. Из-за дурацких смотрин, которые ей устроил отец, она пропустила именины одного из братьев и за это чуть не испортила все планы отца. Аделаида еле сдерживала слезы, когда приехала в другой город к своему будущему супругу, чтобы тот, так скажем, посмотрел товар лицом. К слову, покупатель, несмотря на капризы девушки, все равно остался доволен. «Несмотря на то, что она бледна, как смерть и все время плачет, девушка очень красивая» — только эти слова жениха отпечатались в голове Аделаиды, в остальном же она почти ничего не помнит о поездке, так как все время думала о Ричарде. Встреча друзей детства была назначена в парке, который соединял поместья Мерсьерс и де Фьюз друг с другом. Аделаида просто обожала проводить время на природе, так она чувствовала себя немного ближе к любимому, и не ощущала жёсткого контроля отца и матери, который пропитал каждый уголок в поместье де Фьюз. Она словно была птичкой, которая пускай на время, но упорхнула из клетки. Силуэты двух братьев становились все более различимы по мере приближения Аделаиды и Себастьяна к озеру. Кажется, Мерсьерс о чем-то бурно спорили, Майкл отчаянно жестикулировал и пытался что-то доказать брату, он был слишком темпераментен, особенно это выделялось на фоне вечно спокойного Ричарда. Аделаида замерла в паре метров от знакомой фигуры, каждый изгиб которой она видела во снах уже тысячу раз. Себастьян же не испытывал такого ступора при виде старых друзей и сразу же поспешил к ним, забыв про сестру. Казалось, Аделаида может простоять так вечно, если её не вернуть с небес на землю. Она просто вглядывалась в любимое лицо, Ричард как раз что-то рассказывал её брату и при этом улыбался. Даже собственное отражение в зеркале было не столь прекрасно для Аделаиды, нежели его улыбка. Юная де Фьюз полностью погрузилась в свои мечты, она представляла, как запускает пальцы в его шелковистые чёрные, как перспективы ее будущего замужества с нелюбимым человеком, волосы, как проводит рукой по его стальному телу и замирает на том месте, где бьётся сердце… — Адель, что ты думаешь насчёт этого? — де Фьюз прочитала тысячу романов, но герой ее истории был совершенно не похож на остальных. Ричард был особенным во всех планах, даже голос звучал его по иному, словно не из этого мира. Из его уст Аделаида готова была слушать, что угодно и словно ведомая этим чарующим баритоном выполнять все его приказы. — Определенно да. –сказала она, следуя своему принципу быть согласной на все, что пожелает Ричард. — Я же говорил, что свадьбу следует играть на высшем уровне, пусть это и влетит в копеечку. Слово «свадьба» опустила девушку с небес прямо в грязь лицом. Кажется, она пропустила мимо ушей что-то очень важное. Аделаида всегда находилась во власти своих желаний, и даже здравый смысл не мог им противостоять, поэтому девушка в который раз позабыла о приличиях и закричала на все озеро, пытаясь понять, в чем дело: — Какая ещё свадьба? Если бы наша юная леди видела мир не только в старшем Мерсьерс, но и замечала окружающее вокруг, то взгляд Майкла определенно заставил бы ее задуматься. Младший из семьи Мерсьерс смотрел на нее с ненавистью. Он прекрасно знал, что любовь красавицы к его брату вовсе не слухи, потому что испытывал подобные чувства сам. Только была в братьях отличительная черта и заключалась она не в том, что один шатен, а другой блондин. Майкл был сродни Лилит, только в мужском обличии. Хитрость и изворотливость в кипе с мужской силой, наглостью и решительностью делали его очень противоречивым человеком. Даже в данный момент он любил и ненавидел Аделаиду за ее чувства одновременно. Ричард же всегда сохранял спокойствие, чтобы вокруг не происходило, он был по настоящему благороден тем, что держал обещанное слово и в первую очередь думал о жизни других, а не о себе любимом. Вот так, казалось, совершенно две противоположности объединились под одной фамилией. Возможно, поэтому Аделаида и полюбила именно старшего брата. — Опять ты все пропускаешь мимо ушей. — высокомерному Себастьяну было стыдно перед друзьями за легкомысленное поведение его сестры. Ему казалось, что невнимательность Адель сошлют либо на глупость, либо на наивность. И то и другое не к лицу их семье. — Буквально пару дней назад Ричард посватался к Элеоноре. Аделаида бросила вопросительный взгляд на всех присутствующих и вновь погрузилась в ступор, на этот раз лишь на несколько секунд. Девушка сморозила несусветную глупость о том, что ей плохо и срочно требуется идти домой. Все произошло настолько быстро, что когда смысл несвязных слов дошел до парней, Аделаида уже бежала в сторону поместья де Фьюз. Себастьян хоть и понимал, что причина такого поведения сестры далеко не в болезни, но все равно отправился за ней. Так требовали приличия. На данный момент сестра могла пробежать марафон и парень удивился сколько сил человеку придает любовь. Он догнал Аделаиду, когда они скрылись из предела видимости Мерсьерс. Когда Себастьян сильнее, чем хотел развернул хрупкую девушку за локоть, то заметил на ее щеке слезы. — Прекрати, а то я посоветую отцу выдать тебя замуж прямо завтра и не ждать ещё год до вступления тебя в брачный возраст. Себастьян никогда никого не любил больше, чем себя, поэтому не понимал чувств сестры. Он считал, что Ричард для Аделаиды — желанная игрушка, которую она мечтает получить с детства. Оттого она и ревет, что привыкла иметь все, что пожелает, а в случае с Мерсьерс это не сработало. — Извини, мне действительно плохо. Девушка смахнула с лица слезы, но тщетно, взамен тут же выступили новые. — Сейчас же приведи себя в порядок и не попадайся никому на глаза, не хватало опять по твоей глупости стать посмешищем. Себастьян развернулся в сторону озера, он не собирался отменять прогулку с друзьями из-за полоумной сестры. Аделаида же стояла, держась за место чуть выше локтя, где остался красный след от сильных пальцев ее братца. Это ещё один недостаток девушки — она слишком чувствительна к повреждениям и к физическим, и к моральным.