Глава 2.
10 августа 2020 г., 10:00
— Последний шанс, — Алекс прижимается плечом к плечу Зака, — отступить.
Зак оглядывается вокруг: окрестности ресторана достаточно крошечны и убраны. Ресторан красивый, зеленого цвета, похожий на хипстерский, и это именно то место, которое выбрали бы студенты с деньгами. У этого района, похоже, нет никакой истории, никаких страхов и открытых ран. Зак чувствует себя здесь не так; не совсем неуютно или неприятно, но все же по-странному неправильно.
— Зак?
Он моргает и смотрит на Алекса, который нервно наблюдает за ним.
— Я не собираюсь отступать, если ты об этом беспокоишься, — плечи Алекса тут же опускаются. Он тихо выдыхает, смеясь.
— Прости. Я даже не знаю, почему нервничаю. Мы лгали о гораздо худших вещах. В полиции, по большей мере.
Но Зак не лжет. Не по-настоящему, в любом случае. Это все, чего он хочет; по крайней мере, он медленно начинает осознавать этот факт. Это как-то усложняет задачу — притворяться должно быть легко. Но с другой стороны, быть честным и уязвимым — это ужасно.
Зак некоторое время изучает Алекса: его нахмуренные брови, дрожащую ногу. Он качает головой, решая на этот раз быть храбрым.
Он берет Алекса за руку и ободряюще улыбается.
— Милый, — его голос срывается на последнем слове, — если мы не поторопимся, то опоздаем. Я не думаю, что это то впечатление, которое я хочу произвести.
Он чувствует, как Алекс расслабляется под его прикосновением, как тот сжимает его руку, будто успокаивая.
— Закарри Демпси, дай угадаю, родители тебя любят, да?
— Не только родители, Стэнделл. Твои друзья тоже, — он подмигивает Алексу, — пошли. Я хочу есть.
Он практически тянет Алекса за руку, подталкивая его двигаться дальше. Алекс качает головой, но кажется более расслабленным, чем за последние два часа. Зак открывает дверь ресторана свободной рукой. Их сразу же охватывает запах итальянской еды. Ресторан кажется более повседневным внутри, интерьер — гостеприимным и домашним. Зак осматривает помещение: оно не особо заполнено для вечера пятницы, но и не пустует. Есть несколько пар, некоторые старше, некоторые моложе, группа друзей и несколько парней, которые здесь только на обеденный перерыв. В общем, это кажется довольно подходящей обстановкой для встречи с друзьями твоего фальшивого бойфренда.
Алекс сжимает его руку. Зак улыбается, надеясь, что это выглядит искренне. Происходящее кажется слишком реальным. Они держатся за руки уже две минуты, и Зак начинает бояться того момента, когда ему придется их отпустить. Ему нравится иметь физическую близость с Алексом, всегда нравилось. Но держаться за руки гораздо интимнее, чем касаться друг друга плечами.
Алекс прислоняется ближе к его уху, и Зак автоматически наклоняется.
— Они здесь, — шепчет он, и Зак не может остановить мурашки, которые появляются вдоль его рук. Он слегка дрожит и молится, чтобы Алекс этого не заметил.
Его взгляд прикован к группе из трех человек — двум парням и девушке. Зак изучает их мгновение — они кажутся совершенно нормальными, вообще-то. Они определенно не спортсмены и уж точно не первые люди, с которыми Зак решил бы тусоваться. Но они кажутся добрыми — даже издалека, и Зак чувствует, что некоторые его тревоги исчезают. Алекс заслуживает добрых друзей.
Он чувствует, как рука Алекса слегка дрожит. Зак снова наклоняется.
— Мужик, ты в порядке?
Алекс кивает, похоже, все еще благодарный за заботу. Он смотрит в сторону своих друзей, потом снова на Зака. Что-то мелькает в его глазах, взгляде, что-то, что Зак не может толком понять. Часть его сравнивает этот проблеск с той ночью на крыше, но он отличается: Алекс не улыбается.
Прежде чем Зак успевает отреагировать, Алекс целует его в щеку, на одну, две или три секунды, а затем тянет к столу друзей. Зак проводит свободной рукой по щеке, его сердце выпрыгивает из груди.
Всего несколько сантиметров вправо — и Алекс бы снова поцеловал его. Зак почувствовал бы его мягкие и теплые губы на своих, его дрожащее дыхание. Все было бы так же, как и раньше — только они, руки Зака вокруг его талии и ветер, мягко касающийся их лиц. Это было тем, о чем Зак мечтал последние несколько месяцев; иногда воспоминанием, которое он пытался подавить, а иногда единственным, что поддерживало его.
Алекс прижимается плечом к плечу Зака, мягко подталкивает его. Зак моргает и садится. Друзья Алекса улыбаются ему, явно взволнованные, но все еще пытающиеся скрыть это.
Вот тогда-то Зак и понимает. Такого больше никогда не будет. Ведь та ночь была настоящей. Алекс поцеловал его, потому что хотел этого. Там никого не было. Только они на крыше и их смех, эхом отдающийся в темноте; приглушенные звуки машин и ветер — единственное, что можно было разобрать. Теперь они не одни. На самом деле, ничто из того, что они сейчас делают, не предназначено только для них. Это спектакль, жалкое представление, и оно не для Зака. Алекс не поцеловал его, потому что хотел этого. Когда-то так было, да. Но больше он никогда этого не сделает.
Зак качает головой, пытаясь войти в роль. Просто смешно, как сильно он жаждет этого. Как же ему хочется быть тем парнем, которого он играет. Он улыбается друзьям Алекса, протягивает им руку и пожимает их в ответ, стараясь выглядеть как можно естественнее.
— Итак, — в голосе Алекса слышится легкое раздражение, но Зак не думает, что кто-то, кроме него, замечает, — это мой… парень, Зак, — а затем жестом показывает на своих друзей, одного за другим, — Это Бен, Лилли и Паркер.
Зак сглатывает.
— Приятно познакомиться, ребята.
Девушка — Лилли — наклоняется через стол и бьет Алекса по руке. Он кричит в знак протеста, но все еще улыбается, забавляясь. Зак снова моргает, захваченный их динамикой.
— Неудивительно, что ты не захотел показать нам фотографию, — она смотрит на Зака, ее взгляд скользит вверх и вниз, — я бы, несомненно, приударила за ним.
Зак смеется, его плечи опускаются. Он сам не знает почему, но теперь он чувствует себя гораздо спокойнее.
— Ты флиртуешь с моим парнем?
Сердце Зака замирает — парнем. Зак думает об этом факте — о том, что он никогда не был настоящим парнем для кого бы то ни было. Он почти стал им для Ханны. Но они так и не обозначили свои отношения, и все закончилось, даже не начавшись. Он всегда будет лелеять воспоминания о ней; всегда будет рад, что был чем-то хорошим в ее жизни; пусть даже в течение нескольких недель. Но он никогда не был чьим-то парнем по-настоящему. Он был другом, лучшим другом, братом, сыном, капитаном команды, парнем, с которым спишь — но он никогда не был парнем в привычном понимании этого слова. Это странно для него — никогда не иметь такого опыта. Должно быть, для Алекса это не новость — называть кого-то своим партнером. Джесс, Уинстон, Чарли. Но Зак? Зак всегда был почти бойфрендом, почти кем-то.
Это отрезвляющая мысль; мысль о том, что он каким-то образом добивается чего-то только наполовину. Что все, кажется, находится прямо перед ним, чтобы он мог дотронуться; дотянуться, только если осмелится. Но он никогда не осмелится. Зак может ясно видеть свой потенциал прямо перед собой, и все же — все же он достигает вершины только наполовину. Он — идея, которая никогда не будет реализована. Точно так же, как он мог показать Алексу только часть своей любви — часть этих огромных чувств в его сердце — он молчал, когда должен был противостоять другим.
Зак так и не научился быть чем-то большим, чем кем-то наполовину. На самом деле, он никогда не научится. Единственное, чему он научился — следовать, осторожно идти своим путем, не наступая никому на пятки. Эта безопасная дорога, чтобы идти — Зак никогда не был хорош в этом.
Алекс мягко тянет его за руку, брови нахмурены, глаза умоляюще смотрят. Зак вздрагивает, качает головой и пытается взять себя в руки. Он хочет сделать это. Он хочет преуспеть в чем-то. Не хочет, чтобы это закончилось на полпути; план, который почти сработал. Он хочет быть кем-то большим для Алекса. Больше, чем почти парень, больше, чем неудачная попытка.
— Извините, ребята, — улыбается он им, — я просто нервничаю.
Парень справа, Паркер, улыбается в ответ. Он кажется более замкнутым и мягким, полностью уравновешивая энергию двух других.
— Тебе не нужно нервничать, правда.
Лилли воодушевленно кивает.
— Ты уже превзошел все мои ожидания. Какое-то время я думала, что он тебя выдумал, чтобы избежать приставаний.
Зак со смехом качает головой. Он наклоняет ее набок, игриво оглядывая Алекса сверху-вниз.
— А много людей к нему пристают?
Встревоженное выражение лица Алекса проясняется, и он откидывается назад:
— Это похоже на вопрос с подвохом, не отвечай ему.
Прежде чем он успевает подумать об этом, Зак обнимает Алекса за плечи, притягивая его ближе.
— Разве я не имею права спросить, Алекс Стэнделл?
У Алекса на секунду отвисает челюсть, но он сдерживается и нежно улыбается.
— Только если ты справишься с ответом, Зак Демпси.
Зак улыбается, чувствуя, как улыбка смягчается на его губах. Должно быть, он выглядит так нелепо. Совершенно влюбленным. Он был бы в ужасе, появись такое выражение на его лице, если бы они на самом деле не притворялись влюбленными. Это возбуждает и освобождает в некотором роде; быть в состоянии показать все это, всю свою любовь. В глазах, позе, жестах. Он всегда тяготел к Алексу так, что сам не мог этого объяснить. Но предпринимать что-то по отношению к нему? Показать это средь бела дня? Не стыдиться, не бояться или страшиться? Это заключение он не осмеливался сделать. Даже близко. Никогда.
Он поцеловал Алекса в ответ на крыше. Закрыл глаза, расслабил руки и ответил на поцелуй. Только на секунду, всего на мгновение. Но он позволил себе это почувствовать. Лишь на несколько вдохов, всего на миг. Это было единственное, что он осмелился сделать. А дальше? Он не смог.
До сих пор не может. Зак нежно проводит пальцами по плечу Алекса. Улыбается, наклоняется и целует его в висок.
— Да, я смогу.
Зак моргает и поворачивает голову к друзьям Алекса. Он забыл, что они здесь. Бен качает головой, но Лилли непреклонна. Она заставляет того замолчать, наклоняется вперед и жестикулирует Заку с Алексом, ухмыляясь.
— Вы — та самая парочка старшеклассников, которая… ну, вы знаете… действительно смогла, — сердце Зака выпрыгивает из груди, — сначала я волновалась. Ну, знаете, он ведь нам ничего не рассказывал. Но Алекс явно любит тебя, — она пожимает плечами, — это действительно трудно не заметить.
Зак открывает, а затем закрывает рот. Он чувствует, как его рука вспотела и слегка дрожит. Он хочет быть ближе к Алексу и в тоже время хочет оказаться далеко-далеко.
На какое-то время становится тихо. Официантка вручает им меню, принимает заказы на выпивку, и Зак расслабляет руку на плече Алекса. Паркер наблюдает за ними; вопрос явно вертится у него на кончике языка. Алекс закатывает глаза и жестом указывает на него.
— Ну что?
— Ты никогда не рассказывал нам об этом. Как вы двое сошлись, — глаза Алекса расширяются, он нервно смеется. Алекс поворачивается к Заку и сглатывает, раз, другой. Зак вздыхает, решает рассказать историю, которую он хотел бы, чтобы это была правда. Историю, которую он расскажет, если будет достаточно храбр. Если он когда-нибудь научится быть чем-то большим, чем кем-то наполовину.
— Мы… мы… — все трое поворачиваются к Заку; он видит, как Алекс мгновенно расслабляется, — ну, мы были довольно близкими друзьями. Ну как, лучшими друзья. Какое-то время я боролся со всем этим. Я не до конца понимал, что чувствую. И он… просто поцеловал меня, — Зак не смотрит на Алекса в течение следующего времени, боясь, что он увидит его лицо, — я сначала отверг его. Не потому, что я не хотел быть вместе, а потому, что чувствовал, что не смогу. Он встречался с другим парнем в районе нескольких недель, и я ревновал, и… — он сглатывает, а затем убирает руку с плеча Алекса; он вдруг не выдерживает этой близости, — признался во всем, ну, как-то так.
— Не ожидала, что именно Алекс сделал первый шаг, — говорит Лилли, улыбаясь.
Зак пожимает плечами и секунду смотрит на Алекса. Что-то переворачивается в его животе, когда он видит его лицо; выражение предательства и разочарования в глазах. Зак хмурит брови, но не спрашивает. Они оба должны продолжать играть свои роли в этой нелепой пьесе. Он поворачивается к друзьям Алекса и забывает о любых последствиях, о любой лжи или не лжи и о смущающем и уязвимом признании, которое он завернул в подарок для друзей Алекса, чтобы открыться перед ним.
Интересно, осознает ли Алекс это сейчас? Зак чувствовал то же, что и он. Зак никогда не был тем, кем его считал Алекс: добрым, умным и внимательным. Трусость текла в его крови: он надевал на себя хорошую репутацию, словно щит, и принимал нейтральную позицию. Он хотел быть очень добрым, смелым и честным. Но похоже, ему это никогда не удавалось. Может быть, именно поэтому сейчас у Алекса такое выражение лица. Может быть, он наконец-то смог увидеть Зака таким, какой он есть — экспериментом, который пошел не по плану; аргументированным эссе, которое развалилось на второй странице. Кем-то, кто может только стремиться ко всему лишь наполовину, к победам, которые всегда ощущаются как потери, и любви, которая должна закончиться разбитым сердцем.
У Зака дрожат руки. Он снова дотрагивается до плеча Алекса — молчаливое извинение. Надеется, что это поможет ему успокоиться, расслабиться и каким-то образом изменить каждое слово, которое поразило сердце Алекса так, как оно не должно было этого сделать.
— Алекс полон сюрпризов, — говорит Зак со всей искренностью, на которую способен. Алекс улыбается и кладет свою руку поверх руки Зака, но это не похоже на прощение. Это похоже на затишье перед бурей, на жуткую тишину перед безжалостной войной.
Официантка приносит напитки, смотрит на их руки и искренне улыбается.
— Вот, держите. Наслаждайтесь.
Все они бормочут «спасибо», чокаются бокалами в знак торжества и выпивают. Алекс становится молчаливее, чем раньше, но его друзья, особенно Лилли, заполняют создавшуюся тишину. Она задает Заку все возможные вопросы, какие только может придумать, и Зак пытается честно ответить на них: У тебя есть братья или сестры? Какие у тебя курсы в университете? Ты не думал о переводе сюда? Какой у тебя был любимый предмет в школе? Ты все еще занимаешься спортом? Кто твой любимый музыкант? В какое свое любимое место ты приводил Алекса?
Он думает, что все идет хорошо, так, как и должно быть, когда «друзья встречают твоего фальшивого бойфренда за ужином». Но Алекс все еще молчаливо сидит рядом с ним, размышляя о чем-то, и Зак уже знает, что каким-то образом все испортил. Он уже боится их следующего разговора наедине.
— Кстати, сколько ты здесь пробудешь? — спрашивает Бен.
Зак моргает. Смотрит на свой стакан и тихо вздыхает, бормоча: «выходные?»
Лилли взволнованно тычет Бена кулаком в плечо. Паркер уже качает головой, но она успокаивает их обоих.
— Ты должен прийти завтра на мою вечеринку, — она жестом показывает на Алекса, — этот не хотел приходить, но я уверена, что ты сможешь убедить его. И Джесс тоже там будет!
Зак пожимает плечами, немного робея.
— Ну… я не знаю…
— Ну же, Зак, — она откидывается назад, — мы только что познакомились. Было бы отстойно не познакомиться с тобой поближе спустя столько месяцев. Особенно если ты все равно здесь, — она бросает взгляд на Алекса; Зак тяжело сглатывает, — тебе не придется оставаться надолго. Ты можешь прийти раньше, пока всё скромно и расслабленно, — умоляет она, и Зак уже чувствует, как его защита ослабевает, — пожалуйста? Если тебе не понравится там или если станет слишком невыносимо, ты сможешь просто уйти. Никаких обид.
Зак на секунду закрывает глаза и вздыхает. Проводит свободной рукой по волосам и дает Алексу несколько секунд, чтобы ответить за них. Но он этого не делает, и Зак не может сказать «нет», потому что Лилли кажется такой искренней.
— Хорошо, ладно, — говорит он и улыбается, — но… ты должна убедить Алекса сама. Я не буду делать это за тебя.
Она кивает и смеется. Он ощущает на себе требовательный взгляд Алекса и чувствует себя необычно неуютно. Сглатывает и надеется, что это не станет грандиозным провалом. Но, вероятно, так и будет.
Он мог просто не ответить на звонок. Он мог бы сказать Алексу, что его мама нуждается в нем дома. Что он нужен тренеру. Что у него появились какие-то новые дедлайны и все такое. Он мог бы сказать Алексу, что он отстойно притворяется. Что это уже слишком. Он мог бы дать Алексу дружеский совет; может быть, морально поддержать и заставить Алекса рассказать своим друзьям правду. Он мог бы сделать буквально все, что угодно, вместо того, чтобы быть пойманным на изощренной лжи, которая не только повредит Заку, но и их отношениям. Лжи, которая разбивает ему сердце и напоминает о хрупких чувствах, чувствах, которые он успешно — или безуспешно — хоронил в течение последних нескольких месяцев. Но он сделал целое ничего из этого. Он согласился стать фальшивым парнем, и теперь он здесь. А Алекс больше даже не смотрит ему в глаза.
Он никогда не хотел, чтобы их дружба вот так закончилась — на середине — но теперь это кажется практически неизбежным.
***
По дороге домой в машине царит тишина, тишина, которую заглушает лишь музыка. Напряжение настолько ощутимо, что оголенный провод тока только и ждет, чтобы к нему прикоснулись. Зак сосредотачивается на дороге перед собой, потому что это единственный способ не смотреть на Алекса, не изучать его лицо, эмоции и мысли. Он хочет каким-то образом выяснить, где именно налажал и как может это исправить, пока не стало слишком поздно. Но безумно боится сделать всё еще хуже. Он никогда не был тем, кто мог разрядить обстановку; сделать смелый шаг на натянутой от напряжения веревке. Зак выключает двигатель и откидывается назад. Он готовится к этому разговору, чувствуя, как слова Прости, прости за все уже грозят сорваться с его губ. Он не смотрит на Алекса. Его взгляд прикован к рулю, руки аккуратно сложены на коленях. — Зачем ты это сделал, Зак? — голос Алекса дрожит, Зак слышит, что он безумно расстроен, — зачем ты рассказали им эту историю? Зак хмурит брови. — Как мы начали… встречаться? — Да, Зак, — голос Алекса становится громче; Зак моргает, — ты мог бы сказать им буквально все. Что угодно. Я имею в виду, тебе даже не нужно было вдаваться в подробности. Почему ты рассказал им именно эту интимную историю, которая на самом деле правдива? Теперь Зак поворачивает голову к Алексу. Он действительно не понимает. — Я думал… в смысле… нужно было быть приближённым к правде или… Ну, ты знаешь… сказать о том, что действительно произошло, а затем изменить в этом воспоминании что-то — самое безопасное решение, мне так казалось. Я не знаю, — он проводит рукой по волосам, не находя слов, — я не хотел… Я имею в виду, что эта история все равно была ненастоящей. Алекс смеется и качает головой; его взгляд обезумевший и рассеянный. Чувствуя гнев Алекса, направленный на него, Зака начинает подташнивать; ему хочется покинуть эту машину и убежать далеко-далеко. Он не знает, как это вышло из-под контроля, как ложь другим стала ложью друг другу. — Я знаю, для тебя это было не по-настоящему. Но для меня это было реально! — Алекс громко вздыхает, его глаза наполняются слезами, — Это был мой первый поцелуй с парнем, Зак. Ты мне очень нравился. И я знаю, что это всего лишь игра для тебя и что этот поцелуй не имел для тебя никакого значения, но он был важен для меня. Тогда. В смысле, я же тебе говорил. Впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности. Как ты мог этим воспользоваться? — Алекс, я… Он снова качает головой, отстегивает ремень безопасности и захлопывает дверцу машины. Зак наклоняет голову вперед, думая о том, чтобы пойти за Алексом; он чувствует, как его ноги практически вибрируют, а губы складываются в извинения, одни угождающие, другие умоляющие. Алекс не понимает. Алекс не понимает, что это было так же реально для Зака, как и для него. Что последние несколько месяцев он ни о чем другом не думает; что это единственная мысль, которая в одни дни поднимает его утром с постели, а в другие крадет его сон. Что это что-то значило тогда и все еще значит сейчас. Что он все еще любит его. Зак ударяется головой об руль, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. Он не знает, как это исправить, не рассказав Алексу правду. Он не знает, как они могут распутать всю эту путаницу, при этом ничего не разрушив. Всего двадцать четыре часа назад всё казалось таким простым, а теперь нависло над головой темной, опасной тучей. И Зак не уверен, что сможет избежать последствий.
