Глава 3.
12 августа 2020 г., 10:00
Зак поворачивается на кровати, когда звенит будильник. Он громко вздыхает, отключает его и прижимает голову к подушке; голова пульсирует. Он не может уснуть. Мысли смешались в скомканный план без четкого начала и конца. Он пытается разобраться в них, пытается перебрать все возможные варианты, все мыслимые сценарии. Он продумывает все до мелочей — от категорического отказа Алекса до вежливого выставления из квартиры. Как Алекс сердито говорит ему, что только что расстался со своим первым парнем, с которым у него были серьезные отношения; обвиняет Зака в том, что не может отпустить прошлые чувства, а затем объясняет, что между ними никогда не может быть чего-то большего, чем дружба. Зак даже не думает о другой перспективе: о том, что Алекс ответит ему взаимностью, что Алекс чувствует то же самое, о том, что Алекс поцелует его и скажет, что тоже хочет, чтобы все было по-настоящему.
Зак так напуган. Он не хочет рисковать их дружбой — он не вправе. Часть его думает, что он никогда не простит себя за то, что отверг Алекса, за то, что солгал ему. Возможно, когда-то он заслуживал их дружбу. Но после отказа от поцелуя потерял всякое право на что-либо большее. Может быть, это не имеет смысла для других. Но для Зака это один из немногих морально правильных поступков, который он может довести до конца. Он не хочет подвести Алекса, но какая-то его часть чувствует, что он уже это сделал.
Вчера Зак провел в машине еще минут десять, пытаясь взять себя в руки. Он был на грани слез, постоянно зажмуривая глаза, чтобы не разрыдаться.
Зак редко плачет. От него ожидают, что он абстрагируется, оттолкнет все: все возможные чувства, мысли и идеи, которые кажутся ему невыносимыми. После смерти отца он старался радоваться горю, почти невыносимой печали. Он также пытался почувствовать гнев. Но терпеть и действительно проявлять это? Две совершенно разные вещи.
Дверь в квартиру была не заперта, когда Зак поднялся наверх, но в спальню Алекса оказалось закрыта. Он ничего не слышал изнутри, не слышал громкой музыки, телевизора, голоса — ни единого звука. Вся квартира была темной и тихой; такая тревожная и искаженная атмосфера, что Зак чувствовал себя странно связанным с ней.
Алекс был здесь, но Зак по-прежнему нигде не мог его видеть. Того нигде не было слышно. Алекс полностью отстранился; часть их бесценной связи принудительно оборвалась.
Зак просидел на диване целый час. Он не знал, что сказать Алексу, как объяснить что-то так, чтобы Алекс понял, а Зак не выдал своих чувств. Он просто знал, что должен это исправить.
Зак всегда был более пассивен в любых отношениях — это самый простой способ не потерять кого-то. Но Алекс всегда был другим. Алекс бросил ему вызов. Алекс осмелился быть рядом. Алекс призывал его быть храбрым.
Алекс мог бы жить и без него. Он был силен и без Зака. Алекс мог сидеть за ланчем в одиночестве и быть совершенно спокойным с самим собой. Он никогда не нуждался в том, чтобы Зак сидел рядом. Если Зак хочет быть его другом, он должен показать, что ему не все равно. Он должен показать, что заботится об их дружбе, о благополучии Алекса. Он не может оставаться пассивным. Алекс не знает об этом, но он научил Зака заботиться. Он заставил Зака жаждать стать лучше. Желать лучшего и для Алекса тоже.
В ту ночь Алекс так и не вышел из своей комнаты. Зак даже подумывал о том, чтобы спать на диване, но в конце концов решил отказаться от этой идеи. Какая-то наивная часть его души пыталась удержаться за мысль, что утром все будет в порядке.
Ничего не было в порядке. Зак слышал, как Алекс выходит из комнаты Джесс, но он был слишком напуган, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Как он вообще мог начать этот разговор? Как он мог объяснить свои чувства? Как Зак мог заставить Алекса понять, что он — солнце, которое может выйти из собственной тени и процветать? Что Зак будет только сдерживать его, точно так же, как он сдерживает самого себя, потому что он — тень, затмевающая каждый свет?
Зак со стоном садится. Проводит рукой по лицу и ощущает на языке горьковатый привкус собственного дыхания. Его глаза горят, головная боль становится невыносимой. Он, должно быть, выглядит дерьмово, понимает Зак.
Он подскакивает, когда слышит стук в дверь. А затем сонно отвечает: «войдите».
Алекс открывает дверь, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. Усталость написана на его лице, и Зак не может не чувствовать себя виноватым: несомненно, их ссора — это то, о чем сейчас думает Алекс.
Зак открывает рот и через несколько секунд закрывает его обратно. Он безмолвствует; любое возможное объяснение, любое возможное действие полностью ускользают из его головы.
Алекс наблюдает за ним, его глаза блуждают по лицу Зака. После минуты жуткого молчания плечи Алекса опускаются, и он тяжело выдыхает.
— Забудем о вчерашнем, ладно? — Зак хмурит брови, — Произошедшее не имеет значения. Мы просто пойдем на эту вечеринку и будем притворяться еще один день, а потом все закончится. Я скажу им через несколько недель, что мы расстались и решили, что нам лучше остаться друзьями.
Голос Алекса совершенно монотонный и ровный, как будто он читает заранее написанный текст, который должен был запомнить. На его лице не видно и следа эмоций; пустота и замкнутость внешне — единственное зрелище, которое можно лицезреть. Тревожно видеть Алекса в таком состоянии; для Зака удивительно, что он вообще способен быть таким отстраненным.
Зак должен радоваться, кидаться на Алекса с распростертыми объятиями. Он должен чувствовать облегчение. Ему не придется признаваться во всем, не придется быть уязвимым и храбрым. Но все же — он чувствует, что скучал по Алексу со вчерашнего вечера, чувствует, что жаждет реакции, подтверждения того, что это важно, что их отношения важны, платонические или нет.
— Ты уверен? — спрашивает Зак, внезапно отчаянно нуждаясь в искреннем ответе, — Я действительно сожалею о том, что произошло.
— Да, — Алекс не смотрит на него, его глаза сосредоточены на голой стене, — я уверен. Сейчас я иду на встречу с Джесс, но мы с тобой еще увидимся до вечеринки, — он бросает короткий взгляд на Зака, — запасной ключ лежит на кухонном столе, а в холодильнике есть завтрак.
Алекс не ждет ответа. Он смотрит на Зака еще мгновение, в его взгляде читается тяжесть, а следом дверь за ним снова закрывается. Зак моргает, смотрит на закрытую дверь с полминуты, его голова пульсирует, а руки дрожат.
Он пытается определить тяжесть и тошноту в животе, пытается понять внезапную перемену в своих эмоциях и почему ему вдруг становится так грустно. Но правда в том, что Зак уязвим. Они не виделись с Алексом уже несколько недель, прошло почти два месяца. И Зак знает, что Алекс уязвим точно так же, что он чувствует себя преданным и использованным. Но когда эта схема, эта абсолютная ложь стала для них приоритетом? Когда же они решили продолжать притворяться, вместо того, чтобы чинить то, что уже сломали? Это так необычно для Алекса —предпочитать ложь дружбе, людям, которые ему небезразличны, и Зак просто не знает, что с собой делать.
Это то, что действительно нужно Алексу? Забыть об их разговоре? Забыть их запутанное прошлое? Нужно ли ему, чтобы Зак продолжал притворяться его парнем? Неужели ему так нужны эти фальшивые отношения? Больше, чем их настоящая дружба?
Может быть, несправедливо полностью сваливать это на Алекса. Может быть, несправедливо ожидать чего-то вообще после прошлой ночи. Может быть, это извинение, в котором нуждается Алекс; фактическое усилие от Зака, которое показывает, что он действительно заботится.
Входная дверь громко закрывается. Зак встает, его ноги все еще дрожат. Он проводит рукой по лицу, медленно выходит из спальни Джесс и направляется на кухню. Открывает холодильник, ожидая увидеть какие-нибудь продукты, но вместо этого видит тарелку, полную блинов. И записку с надписью:
Они, наверное, не так хороши, как твои, но я старался
Я нарезал целую коробку клубники, чтобы добавить в блины, а потом вспомнил, что у тебя аллергия
P. P. S у кого вообще аллергия на клубнику?????
P. P. P. S наслаждайся, в любом случае
Зак проводит пальцами по записке, на его лице появляется легкая улыбка. Он выдыхает с невероятным облегчением. Он больше не знает, что все это значит; где они находятся и сколько невысказанной боли существует внутри них.
Но им обоим не все равно. Всегда будет.
***
Все утро Зак боится этой вечеринки. Съев блины и прибравшись на кухне, он садится на диван, откидывается на спинку и тихо выдыхает. Он берет свой телефон, включает его и смотрит на отсутствие уведомлений. Прежде чем он успевает подумать, он набирает сообщение для Алекса: [13:34] Зак: спасибо за блины [13:34] Зак: они были великолепны Алекс мгновенно отвечает: возможно, ему тоже нужна решимость. Способ исправить этот беспорядок и сделать лучше, так или иначе. [13:35] Алекс: я рад Точки появляются, исчезают, снова появляются. Зак вздыхает, чувствуя, как колотится его сердце. Теперь все их отношения кажутся странными и искаженными; совершенно неизведанная территория. Раньше у них были неписаные правила о том, что означает их дружба: мы должны быть такими друзьями, которые могут рассказать друг другу все, что угодно. Эта фальшивая уловка полностью изменила их — как будто они внезапно забыли, как быть рядом друг с другом. Заку это не нравится. Он привык понимать, что означают его отношения с другими людьми — у них была определенная цель. Его дружба с Алексом всегда была немного другой; исключение из правил, из всех правил, которые Зак сделал для себя, на самом деле. Но сейчас они оба стараются. [13:37] Алекс: давай купим вафли завтра [13:37] Алекс: прежде чем ты поедешь домой [13:37] Алекс: если ты не против… Зак выдыхает, чувствует знакомый толчок в груди. Он чувствует эту нежность в своем животе, чувствует, как она распространяется по всему телу; его руки и ноги покалывает. Облегчение захлестывает его, мгновенно улаживает все проблемы, плечи опускаются. С ними все будет хорошо. Они могут вернуться к тому, кем были раньше; они могут снова стать друзьями. Вернуться к их настоящим отношениям, принадлежащим лишь им двоим. Он действительно хочет большего — у него острое желание в груди. Но как бы сильно он ни хотел иметь больше, единственное, что ему действительно нужно, — это Алекс. Его постоянное присутствие, его дружба. Он нуждается в нем больше, чем в чем-либо еще. И пусть он никогда не получит взаимности, она всегда у него будет. Так или иначе. [13:39] Зак: конечно, чувак [13:40] Зак: :) [13:40] Зак: я буду дома к 7. Зак выдыхает, кивает сам себе и выключает телефон. Закрывает глаза и проводит рукой по лицу. Всего один вечер. Он может действовать методично, может использовать свои настоящие чувства для этого спектакля, свою уязвимость, чтобы сделать шоу правдоподобным и искренним. Он может посвятить себя этому. Он может исполнить роль в этом спектакле, может сыграть любовный интерес в этой срежиссированной фантазии и в то же время своего собственного антагониста в реальности. Он может сделать одно последнее представление, а затем уйти в закат. И если потом его сердце разобьется на мелкие кусочки, он будет в состоянии собрать его, никто об этом не узнает.***
Когда они подъезжают к дому Лилли, ЭДМ уже громко играет. Несколько человек стоят снаружи, потягивая напитки и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Парадная дверь распахнута настежь; одни студенты выходят из дома, другие заходят. Зак колеблется перед дверью и оглядывается на Алекса, который погружен в свои мысли. Он протягивает руку и ждет, когда Алекс возьмётся за нее. На лице Алекса появляется страдальческое выражение, всё его поведение меняется. Вчера он нервничал, но ничего подобного не было. Он никогда не выглядел всерьез расстроенным. Внезапно Зак начинает уставать. Он хватает Алекса за запястье и тянет в сторону, подальше от остальных; слышны только приглушенные голоса и слабая музыка. Зак хмурится, наклоняя голову. — Ты же знаешь, мы не должны этого делать, верно? — Зак нежно гладит запястье Алекса, радуясь контакту, — Совершенно. Я расскажу твоим друзьям все, что ты захочешь. Я сделаю все, что ты попросишь, Алекс, но мы не должны этого делать, если ты не хочешь. Плечи Алекса тут же опускаются. Он всматривается в лицо Зака, затем делает шаг вперед и обнимает его за талию. Зак слышит, как колотится его сердце, чувствует, как по спине струится пот. Он закрывает глаза, упиваясь внезапной близостью, этим интимным жестом, который только для них двоих. Не часть этой уловки, не часть спектакля, а всего лишь еще один способ восстановить разрушенное доверие. У них нет привычки обниматься — Зак физически ближе к Алексу, чем к большинству людей в его жизни, но они редко это делают. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Они переписывали правила своей дружбы уже бесчисленное количество раз. Алекс крепче обнимает Зака за талию, кладет голову ему на грудь. — Спасибо, — тихо бормочет он. Через несколько секунд Алекс ослабляет хватку и делает шаг назад, нежно улыбаясь. Зак пытается игнорировать свое бешеное сердцебиение, но, несомненно, терпит неудачу. — Я в порядке, — говорит Алекс через некоторое время, его голос мягкий, но уверенный, — Я справлюсь. Я обещаю. Зак только кивает и моргает. Его ноги подкашиваются и он теряет дар речи, его голос дрожит в его мыслях. Он уже может представить себе признание, внезапно слетающее с его губ, водопад слов, вырывающихся изо рта; безудержное и неудержимое. Алекс наблюдает за ним с минуту и с каждой секундой выражение его лица становится все более озабоченным. Он хмурится, почти интуитивно снова делает шаг вперед. — Ты в порядке? Из-за этого, — он качает головой с виноватым выражением на лице, — я… я должен был спросить. Если ты все еще не против. — Конечно, — отвечает Зак, втайне радуясь, что его голос звучит ровно и сдержанно. Алекс все еще хмурится, его брови сведены вместе, в глазах безмолвный вопрос. Прежде чем Зак задумывается, он протягивает руку и нежно убирает прядь волос с лица Алекса, игнорируя дрожь, пробегающую по его спине. Это почти смешно — обстоятельства, в которых постоянно оказываются Зак и Алекс. Если Зак проигнорирует свои чувства и горькую правду, он может признать, что это довольно комично. Он помнит, как они вместе разгромили школу; их беззаботный, почти детский смех эхом отдавался в школьном коридоре. Как быстро и резко изменилась ситуация, какой серьезной, тяжелой и суровой она стала. Как будто они всегда проходят тонкую грань между легкими, мягкими моментами и тяжелыми, интимными. Как они узнавали друг друга во время своих волнующих взлетов и глубоких, печальных падений. Они знают друг друга и в лучшем, и в худшем свете. — Вот вы где! Алекс с Заком тут же отпрыгивают друг от друга. Зак оборачивается: Лилли с Беном стоят рядом, держа в правой руке по бутылке пива. Лилли мягко толкает локтем Бена, и их ухмылки становятся шире. — Знаете, вам не обязательно целоваться здесь, — она бросает взгляд на Алекса, потом на Зака, — всем наплевать. Прятаться в темных углах — это своего рода противоречить цели вечеринок. Алекс делает шаг вперед и обнимает Зака за талию, его палец слегка притягивает Зака ближе. — Я только и делаю, что сижу и дуюсь в темных углах на вечеринках, — Алекс оглядывается вокруг, его глаза дразнят, — на самом деле, вы все и так это знаете, — он искренне смеется, — это не новая информация. Бен обнимает Лилли за плечи, но она только отмахивается. Тот вздыхает, забавляясь, затем поворачивается к Заку. — Он всегда был таким? Зак чувствует, как его собственные губы складываются в нежную улыбку. Он кивает и смотрит на Алекса. — Да. Алекс Стэнделл никогда не любил вечеринки. Зак не знает, что изменилось, но теперь это кажется наполовину легче. Как будто объятие исцелило в нем что-то; неуверенность, которую они оба несли в себе. Он перестал притворяться, не пытается разыгрывать спектакль. Весь этот разговор напоминает ему их обычную динамику и успокаивает знакомым, расслабляющим чувством в его сердце. Алекс закатывает глаза. — Зак Демпси тоже не любит вечеринки, — Алекс крепче обхватывает Зака за талию, — он просто отлично притворяется. Зак сглатывает, но не отрицает этого. Это еще одно вопиющее различие между ними; необходимость притворяться, обычно приберегаемая для него. Это почти иронично, что Алекс предложил всю эту фальшивую схему в первую очередь Заку. — Ладно, хватит, — Зак моргает и поворачивается к Лилли, — я уведу Алекса и познакомлю его с несколькими людьми, — она хватает того за руку и жестом показывает на Бена, — он может развлечь тебя в это время, Зак. Зак смеется, слегка ошеломленный ее присутствием. Лилли притягивает Алекса к себе, и они исчезают внутри дома. Зак оглядывается вокруг: сад определенно куда больше заполнен людьми, пьющими, смеющимися и танцующими, чем раньше. Зак выдыхает, снова поворачивается к Бену, который спокойно наблюдает за ним, оценивая. — Не волнуйся за него, — пожимает он плечами, — она отвлечется на кого-нибудь другого, и Алекс тихо уйдет от разговора, чтобы никто не заметил. Это его суперспособность. Зак улыбается, наклоняет голову набок и живо представляет себе этот сценарий. — Да? — спрашивает он. Бен кивает. — Да, — он поворачивается на 360 градусов и снова кивает, — Да, определенно. Она, вероятно, забудет о нас всех вместе взятых, как только придет побольше людей. Зак рассеянно потирает пальцем нижнюю губу и смотрит на входную дверь. Он должен уметь расслабляться, наслаждаться своим свободным временем. Но он уже скучает по Алексу. Это не должно быть так. Такого никогда не было. Они не виделись уже два месяца, и Зак скучал по нему, но раньше он не тосковал по нему так сильно. Но сейчас? Когда Алекс снова был в его объятиях, когда Зак чувствовал его дыхание на своей коже и пальцы Алекса мягко касались его рук? Зак не знает, как может вернуться к старым правилам их дружбы. Бен похлопывает его по плечу, вырывая из мыслей. — Пойдем, — мягко говорит он, — пойдем в дом. Зак задается вопросом, заметил ли Бен что-то в его лице; задается вопросом, насколько откровенны его выражения. Если его тоска заметна, если нить, соединяющая их, излучает напряжение; ощутима в воздухе. Он тяжело сглатывает и следует за Беном внутрь дома.***
Зак обычно избегает алкоголя, если может. Он напоминает ему о слишком многих плохих воспоминаний; связывает его с человеком, которым он не гордится. Которому, на первый взгляд, было все равно. Алкоголь заглушил все: боль в ноге, чувство вины, разочарование, а также любовь. Алкоголь не обязательно делал его плохим человеком, но он заставлял его терять связь с самим собой. Он потерял связь со своими воспоминаниями, которые стали расплывчатыми, а его чувства — неосязаемыми. Он старается избегать алкоголя, потому что знает, как легко вернуться к старым привычкам. Он знает, какими знакомыми они иногда кажутся; как онемевшая боль может тревожно ощущаться как комфортная. Когда они входят в дом, Бен усаживает его и угощает пивом. Зак на секунду задумывается, не возразить ли ему, но потом передумывает, потому что: пиво — это нормально, правда. Его вполне устроит одно пиво. Он медленно расхаживает по комнате и ставит банку на стол, когда в его организме действительно становилось слишком много алкоголя. Теперь он сожалеет об этом. Его мысли уже путаются, а горло слегка болит. Алекс еще не вернулся — Зак видел его в последний раз со случайным парнем на кухне, о чем-то оживленно беседующим. Зак должен быть рад. Зак должен быть в восторге: его лучший друг отвлёкся от своих прошлых отношений и нашел симпатичного парня, с которым можно поговорить. Но вместо этого он остается с ощущением пустоты в животе и пустой пивной бутылкой в руке. Он думает о том, чтобы сыграть на пианино в гостиной, возможно, произвести впечатление на кого-нибудь из друзей Алекса, но его руки дрожат, и черт — он действительно не в форме, когда дело доходит до выпивки. Бен отправляется на поиски Паркера. Зак остаётся сидеть на диване, ни с кем не разговаривая, погруженный в свою ревность, потягивая пиво, которое он уже допил. Он, без сомнения, представляет это зрелище: пьяный парень, тянущий этикетку на пивной бутылке и с тоской смотрящий вдаль. Зак закрывает глаза и откидывается на спинку дивана. Он чувствует тяжесть рядом с собой, поворачивает голову и… — там сидит белокурая девушка. Зак моргает, наклоняет голову набок. Он ее не знает. — Привет, — она протягивает руку, улыбаясь, и Зак смущенно пожимает ее, — я Джули. — Зак, — он указывает на себя, его движения медленнее, чем обычно, — мы… мы знакомы? Она смеется и наклоняется вперед. — Нет. По крайней мере, пока. Ты ведь не отсюда, верно? Зак качает головой, оглядывается в поисках кого-то или чего-то знакомого. Он сглатывает и снова поворачивается к ней. — Я здесь из-за своего… парня, — он запинается на последнем слове, но она, кажется, верит ему в любом случае и отстраняется, тем самым сохраняя дистанцию; ее улыбка тускнеет, но по-прежнему выглядит дружелюбной. — О, — она оглядывает комнату, — кто же этот счастливчик? Он открывает рот, чтобы ответить, но в ответ получает влажный, резкий поцелуй в щеку. Алекс садится рядом с ним, берет руку Зака в свою и оглядывает Джули с головы до ног. — Кто это? — спрашивает Алекс с безошибочным уклоном в голосе. — Джули, — Зак жестом показывает на нее, потом на Алекса, — это мой… мой парень, Алекс. — Зак, ты что, напился? — Зак моргает, чувствует, как кивает. — Что ты пил? Погоди-ка, кто тебе вообще дал выпивку? Взгляд Алекса напряжен, голос сдавлен. Зак наблюдает за ним, позволяя своим глазам блуждать. Он старается держать рот на замке, слишком боясь сказать что-нибудь не то или обвиняющее. — Зак? — взгляд Алекса смягчается, он тянет Зака за руки, переплетает их пальцы, — Кто дал тебе выпить? — Бен, — Алекс хмурится, его глаза тут же обшаривают комнату, — но это было всего лишь пиво. Я просто, — Зак наклоняется вперед, закрывает глаза и кладет голову на плечо Алекса, — слабак. Он чувствует, как руки Алекса нежно ласкают его макушку. Он тянется к прикосновению, пытаясь насладиться каждым мгновением. Зак засыпает каждые несколько секунд, вздрагивает и просыпается снова. Он слышит, как Алекс разговаривает с кем-то по телефону, но слов не разбирает — только приглушенный шум. — Зак? — …чья-то рука легонько поглаживает его руку сверху-вниз, — Зак? — он моргает, просыпаясь, и поднимает голову; Алекс улыбается, — Джесс застряла на какой-то встрече, но она приедет за нами, хорошо? Зак кивает. Его голова кажется тяжелой, как будто тонна кирпичей удерживает её. Он снова наклоняется вперед и кладет голову на ноги Алекса. Он не думает о том, что они почти не проводили время вместе на вечеринке. Что его не было рядом, чтобы взять Алекса за руку, обнять за плечи и поцеловать в щеку. Что их притворство официально закончилось. Что он напился от одного пива. Он не думает о том, что это будет последний раз, когда он сможет небрежно выразить свои чувства, ничем не рискуя. И что после сегодняшнего вечера он должен будет отпустить Алекса как того, кто для него больше, чем друг, навсегда.
