Home is where you are

Первый раз, когда эта мысль просто мелькнула в его сознании, они стояли у стойки регистрации и каждый по очереди из их команды давал женщине свой паспорт. Хината и Кагеяма одновременно положили документы на блестящую, тёмную поверхность и стали ждать. Хината отстукивал странный ритм пальцами, оглядываясь вокруг. В спешке они как-то не успевали рассматривать местную обстановку, от чего запоминались только посадка на самолёт и полёт. Его взгляд недолго задержался на уже проверенном паспорте Кагеямы, почему-то цепляясь за такое знакомое, но, в то же время, чужеродное из-за редкого использования им, Хинатой, имя. Но мысль улетела сразу после того, как Кагеяма легонько толкнул его вперёд, чтобы "очнулся уже и пошёл дальше". Потом было как-то не до этих философских тем, у них был матч, благодаря победе в котором они прошли в следующий тур. Да, поводов сесть и подумать было крайне мало. В следующий раз эта мысль застала его на кухне, когда была его очередь готовить. И здесь она осталась в его разуме, заполняя собой все пространство. Их имена различались по произношению, по звукам, буквам. Разница между ними понятна, но Хината подумал о другом. Почему они до сих пор называют друг друга по фамилиям? Хината пинал все на привычку, оставшуюся и сформированную в первом классе старшей школы. Но и тут находилось отрицание: почему же тогда в постели они могут использовать имена? Дело явно не в том, что они короче. Может, они недостаточно близки? Хината пытался припомнить любой момент из жизни, не связанный с Кагеямой, но, по подсчётам, их было очень мало. Всю школу и до нынешнего времени он проводил, так или иначе, с этим мрачным парнем. И практически все это время он был близок к нему. Хината был уверен в том, что сейчас они близки как никогда прежде. Так почему? Неужели так сложно произнести вслух это звучное, крутящееся на языке мягким шаром имя? То-био, ТобИо, ТОбио, ТобиО. Такое простое имя. Если бы его можно было изобразить на бумаге, то Хината бы непременно использовал круг. А ещё это лёгкое имя выдавало в мужчине что-то ласковое, красивое, почти что сладкое. И на языке тоже остаётся этот привкус, как после их поцелуев. От такого сравнения у него покраснели уши, и Хината решил, что надо бы вернуться к готовке, пока их ужин не сгорел. А мысли об имени он отложил на потом.

***

Кагеяма часто мысленно называл Хинату по имени. Не только в моменты близости, но и повседневные. Вслух с языка слетает знакомое "идиот Хината" или его фамилия без всяких обзывательств, а на уме — имя, одно-единственное, произносимое в голове нежным голосом, непривычным никому, даже ему самому. Кагеяма привык к имени соперника-друга, пусть и не сразу. Ему даже иногда казалось, что Хинате повезло с именем больше, чем ему. Потому что "Шоё" звучит также ярко, как и выглядит сам парень. Шоё — совсем не мягкое, хоть и лёгкое имя. Маленькое количество букв, произношение на гласные, а первая буква придаёт "жёсткости", шипения. "Шоё" звучит вспыльчиво, как огонь, но этот огонь грел, когда Кагеяма звал Хинату по имени в пик страсти, в любой миг их совместной жизни. Тобио и сам задавался вопросом, почему они не называют друг друга по именам даже, когда наедине. Но ответ ему уже ясен: это слишком смущает, вот так за день взять и перейти с привычных фамилий на имена — сложно. Но ему хотелось бы, чтобы они перешли на эту своеобразную следующую ступень их отношений и общения. Он даже подумывал о том, чтобы как-нибудь намекнуть Хинате на эту тему с именами. Конечно, они бы не стали менять что-то при остальных, но, когда они одни, можно же... Но намекать не пришлось. Все разрешилось как-то само и Кагеяма это даже не сразу заметил. Для кого-то из них утро началось с медленных действий вроде похода в туалет, умывания, приготовления кофе, а для кого-то с осознания, что он проспал, и быстрых сборов. Кагеяма спокойно смотрел на то, как Хината бегает от двери в ванную к спальне, потом — как забегает на кухню, хватает свою уже готовую кружку, едва ли не обжигаясь, делает залпом три больших глотка и уносится вновь куда-то в глубину их квартиры. Кагеяма не часто видел Хинату таким с утра, но успел привыкнуть и к такому. Рыжий ураган вернулся к нему со скоростью света, клюнул в уголок губ и с широкой улыбкой помахал рукой, пока ноги несли его в прихожую: — Увидимся через два дня, Тобио! Пока! Кагеяма не сразу понял, что изменилось в этом стандартном прощании. Застыв с чашкой в руке, он размышлял над этим. Может, ему хотелось бы полноценный поцелуй с утра? Ну, возможно, но Шоё же торопился, там на затяжные объятия времени не было. Или может не тот порядок слов, вот он и впал в ступор? Тут его осенило. Имя! Хината впервые назвал его по имени, хоть и торопился, но сделал это явно сознательно, так чётко звучало его имя. Словно он всегда его так называл. Чувствуя тепло на щеках, Кагеяма прикрыл глаза, пытаясь успокоить громкое сердце. Теперь ему кажется, что собственная фамилия звучит так холодно по сравнению с тем, как Шоё произнёс его не очень любимое им самим имя. Но, может, это случайность? Вдруг у Шоё соскочило с языка то, что покороче? Кагеяма решил подумать об этом через два дня, когда Хината вернется... И это вовсе не значит, что он не волновался. Все-таки он надеялся, что это не было случайностью, сиюминутным порывом.

***

— То-о-био, — протягивая его имя елейным тоном, звал его родной голос. Кагеяма открыл сонные глаза, глядя на отвратительно бодрого Хинату. От него пахло дождём и дорогой. — Я вернулся. — Трудно не заметить, Шоё, — хмыкнул Кагеяма и попытался снова ускользнуть в объятия сновидений, но Хината настойчиво потеребил его волосы, растрепанную чёлку. — Что ты делаешь? — Пытаюсь вернуть твой "треугольник", — невинно заулыбался Хината, наклонив голову. В его карих глазах лучился смех. Кагеяма закрыл глаза. Он не сдавался. В ту же минуту на него накинулись прохладные после улицы руки, половина тяжести Хинаты, заставляя распахнуть глаза. — Ну-у, Тоби-ио, вставай. Твоя очередь готовить завтрак! — Так вот зачем ты меня будишь, наглец! — возмутился Кагеяма, поднимаясь на локтях и запульнув в Шоё подушку. — И вообще-то сегодня твоя очередь. — Я готовил два дня назад. Позавчера готовил ты, вчера тоже была моя очередь, а сегодня... Твой черёд, — подсчитал Хината, словив подушку и прижав её к себе. — Я готовил все эти два дня, что тебя не было. Твоя очередь, — отмел все аргументы своего парня Кагеяма и перевернулся на другой бок. На пару минут повисло молчание, а потом кровать снова прогнулась под весом Хинаты и горячий воздух прошёлся по оголенной шее Тобио. Чувствуя, как по спине побежали мурашки, Кагеяма усерднее пытался уснуть, хотя понимал, что уже напрасно притворяется — поспать он не сможет. — Тобио, пожалуйста, — попросил тихо Хината, добавляя к мурашкам ещё и учащенный пульс, пересохшее горло и неясные силуэты картинок в голове. Вот черт! Этот идиот применяет запрещённые приёмы! — Сейчас встану, — буркнул Кагеяма, утыкаясь носом в подушку и слушая победный, полный гордости за самого себя "хмык" с другой стороны кровати. Свежесть дождя пропала с поля его обоняния и он мог выдохнуть спокойно. За завтраком Хината постоянно звал его по имени. Непринуждённо, совершенно спокойно, будто не смущался. Или ему просто нравился вид Кагеямы, который впервые столько раз за пару часов слышал свое имя? Или он помогал Кагеяме привыкнуть к этому новому действию в их отношениях? Ближе к вечеру, когда Шоё в очередной раз без тени смятения произнёс его имя, Кагеяма не сдержался: — Тебя это совсем не смущает? — он сидел на диване и читал новости в телефоне, пока Хината сидел спиной к нему на полу и читал новый том манги. Не выдержал он, когда Хината решил поделиться смешным моментом. — Что именно? — перелистнув страницу книжонки, спросил Хината. Даже головы не повернул, чертеныш! — Имя. Ты за сегодня называл меня по имени больше, чем за все наше знакомство. Решил восполнить упущенное? — нет, он не планировал ехидничать, но оно само вырвалось. Проклиная себя за уже сказанное, он ожидал реакции Хинаты. — Я недавно думал об этом. А что должно смущать на самом деле? — Хината с совершенно серьёзным лицом повернулся к Кагеяме, закрыв мангу и не забыв сделать закладку. Подпирая подбородок рукой, он другой рукой махнул в сторону. — Мы знаем друг друга уже довольно давно, а все равно обращаемся по фамилиям. Сейчас, когда мы встречаемся, я подумал, что можно было бы... Перейти на имена. — Действительно не смущаешься, — пробормотал под нос Кагеяма и снова глянул на наклонившего голову Хинату. — На публике ничего не изменится. — Нет, конечно. Только когда наедине, — дал слово Хината, широко улыбаясь. Эта его вечная "да расслабься" улыбка немного успокоила Кагеяму. Он кивнул, подтверждая все сказанное, и вроде все встало на свои места. Но Хината не вернулся к своей манге, а, наоборот, пересел на диван, подтянув колени к груди и стал выжидательно смотреть на Кагеяму, который снова открыл телефон на недочитанной новости. Шоё был похож на хитрого лиса, был бы хвост, весь вертелся из стороны в сторону. — Что? — Ты тоже назови меня по имени, — прищурился Хината. — А то нечестно как-то получается. Я тебя весь день звал, а ты меня — нет. — Это был твой выбор. — Ну, Тобио-о, — Хината вёл себя совсем не по-взрослому, но Кагеяму этим не удивишь. Хотя вот атака на него сработала — он не только удивился, но и выронил телефон, а Шоё с довольной усмешкой нависал над ним. И как так вышло..? — Давай, это не так сложно. Оно состоит всего из трех букв. — Ты не отстанешь, да? — вздохнул Тобио, пытаясь справиться с внутренним волнением. Хината мотнул головой, его улыбка становилась только шире. — Ты очень настырный, Ш-Шоё, — пробурчал он, запнувшись на имени. От этого оно вышло действительно шипящим, но вкупе с его смущением смягчилось. Посмотрев на Хинату, так ждавшего его ответа, он увидел красные щеки и блестящие глаза. Шоё позволил ему выпрямиться, сев чуть дальше, а сам задумался. Уши и щеки краснели все больше, словно... Он прокручивал звук своего имени на устах Кагеямы (он вполне мог бы его понять, потому что сам так делал). — Не смущает, да? — ткнул локтем ему в бок Кагеяма. Хината прикрыл щеки руками, пытаясь скрыть последствия "атаки именем", но поздно, Тобио уже заметил и тихо смеялся. — Ладно, признаю, смущает! Но я точно привыкну, если ты будешь произносить его чаще! — воскликнул, ткнув пальцем в его грудь, Шоё. Его вид "оскорбленной королевы" только больше рассмешил Кагеяму и он согнулся пополам. — Чего ты ржёшь? — Твоя реакция ещё хуже моей, Шоё, — выдохнул остаток смешинки Тобио, глядя на вновь краснеющего Хинату. На этот раз от чего? А, точно, он же снова имя произнёс. — Заткнись. И не смотри, — пытался закрыть ему глаза Шоё, но Кагеяма не поддался, желая смотреть на такого смущённого простым звуком своего имени Хинату. В итоге, все вылилось в шуточную драку, победителя в которой было сложно определить... И Шоё вряд ли признается, что краснел он больше от того, как выглядел в момент настоящего смеха, искреннего веселья Тобио, а не от своего имени. Хотя и это тоже. Они редко, но так чувственно называли друг друга по именам. Раньше так было только в особые моменты их жизни, когда имя легко скатывалось с языка, смазывалось ощущениями и чувствами. Теперь они постепенно привыкали к этой новизне в их повседневности. И при чужих людях они, разумеется, называли друг друга пофамильно, но, когда они одни, два имени загорались яркой или бледной вспышкой в их сознании, а рядом появлялось заветное слово "можно". Имена — такая обычная вещь, которой все пользуются, как хотят. Но разница становится видна, когда всегда называешь человека одной только фамилией, а потом находишь причину называть его по имени. И это действительно кажется очень личным. И буквы его имени слетают со знакомых губ так трепетно и нежно, красиво и тепло...