В плену у солнца

      Эта ночь была полна раздумий и бурлящих, как лава, мыслей. Есан сидел у окна, пытаясь собрать все свои сценарии, что так небрежно ускользали мимо его блокнота на протяжении последних недель. Сколько история он упустил? Смогли бы эти истории спасти Сонхва? В доме, где сейчас спал Сонхва, было темно. Есан вырисовывал у себя в голове, как его новый друг выглядит по ночам: волосы не лежат так аккуратно, как днем, пижама не сидит по фигуре, а сам он не думает о своей болезни, а видит сны, где он полностью здоров. Интересно, понимает ли он, что это сон? Есан всегда отличал реальность от ночных сказок, так как в своих снах он всегда нежился под лучами солнца. Ему часто снится море, но не серое, каким он видит в жизни, а цвета лазури, с блестящим отражением солнца на волнах. Наслаждаться в полную силу у Есана никогда не получается, ведь каждый раз, когда во сне солнце касается его тела и не несет за собой боли, Есан понимает, что спит. Понимает, что утром он снова проснется в своем бракованном теле и перед его глазами море так и останется серым и безжизненным. Когда комната начала наполняться светом, Есан уже набирал номер, который был его единственной надеждой помочь Сонхва. Есан стоял в нескольких сантиметрах от солнечного света, смотря на свет с презрением и вызовом. Сейчас ему не было страшно. — Алло? - раздалось глухое приветствие на другом конце провода. Есан бросил взгляд на часы — еще нет и 7-ми утра. — Извините, но это срочно...

***

      После обеда Есан не отвлекался ни на что. Он поставил себе цель — закончить сегодня пять историй и выслать на почту редактору. И хотя нужную сумму он так легко не соберет, но в его планы входило и кое-что посерьезней — выпустить свой сборник. Пусть это будет на скорую руку, пусть и не так он хотел бы начать свою писательскую деятельность, но сейчас это все было не так важно, как спасти человеческую жизнь. Есан вспомнил, как однажды Смерть была совсем рядом. Она стояла и ждала, когда Есан, наконец, сдастся. И он был готов так и поступить, но за него боролась мать. Ее голос звал Есана обратно на свет, который его убивал с одной стороны, но и давал жизнь одновременно. Она звала его каждый раз, как он закрывал глаза и его хватка ослабевала. Он чувствовал прикосновение матери, чувствовал, как ее щека, мокрая от слез, касалась его ладони, как она умоляла его не бросать ее одну. Забавно, — подумал Есан. — А ведь в итоге она сама бросила меня одного.       Деревья покачивались от январского ветра, что сметал снежный покров с крыш, и развивал, как показалось Есану, шелковый розовый шарф на тонкой шее девушки, что несла в руках шопер с чем-то на вид очень тяжелым. Она выглядела вполне счастливой, несмотря на перекошенное влево плечо, от чего Есан придумал историю о девушке-фанатке, только что купившей новые альбомы своей любимой группы. — Наивно.       Девушка остановилась рядом со скамейкой, на которой любили посидеть соседские бабушки и перемыть косточки прохожим. Иногда Есан сам чувствовал себя такой бабушкой, только он не просто осуждал, а еще и обвинял людей в собственноручно придуманной истории и поведении. Как и сейчас, он смотрел на девушку и не понимал, зачем тратить деньги на то, что могло бы спасти кому-то жизнь? Есан представил, как вырученные деньги спасают Сонхва, и тот снова покупает ему кофе, но уже не для того, чтобы завязать дружбу, как тем вечером, а чтобы отблагодарить. Мысли уносили все дальше, пока девушка не уселась на скамейку, смахнув рукой снег, и не принялась разглядывать содержимое сумки. Что было внутри Есан так и не понял, но он чувствовал эмоции: она была и правда счастлива. Кто знает, может быть там и правда альбомы, а может посылка от парня, что учится в далекой Австралии. Девушка посмотрела на небо и закрыла глаза. Снег, словно сахарная пудра, ложится на локоны девушки, придавая сказочности ее образу. — Господи, спасибо за все, — сказал за нее Есан, хотя сам глубоко сомневался, что Бог существует. Иначе зачем он так наказывает свое же создание? Есан взглянул на стол, который вчера не нашел сил убрать, разве что продукты, оставив посуду. Больше всего ему хотелось посидеть вот так снова спустя год. Чтоб, когда Сонхва потянулся за соком, его руки не были усеяны синяками и кровоподтеками.       Вернувшись к девушке, он застал ее все в той же позе, смотрящей в небо. О чем она думает? И неужели ее не волнует мороз? А отсутствие птиц? Или звуки сирен скорой помощи, заезжающей во двор. Девушка, как и Есан, обернулась на посторонний звук. — Ты тоже думаешь, что нарушать такую гармонию, в какой-то степени, грешно? — спросил Есан у девушки, зная, что не получил никогда ответа. Двое врачей с носилками побежали в дом напротив, полностью уничтожив всякую романтику зимнего дня. Снег больше не казался волшебным, а стал только мозолить глаза. Есан не сразу понял, что карета скорой остановилась и вошла в дом Сонхва. Когда до него дошло осознание, комната будто наполнилась суетой, какофонией, жаром. В ушах стучала барабанная тишина, а солнце, что раннее казалось таким беспомощным, насмехалась над Есаном, напоминая, что он никто в данной ситуации и даже не сможет выйти на улицу. Не сможет? — Пошло ты... — Есан бросился к двери, отмахиваясь от блокнота и здравого смысла. Взяв первое, что попалось в руки с вешалки, Есан накинул на себя с головой, что оказалось его пальто, и выбежал на улицу, щурясь и тяжело дыша. Он заметил, как врачи выносят Сонхва на носилках, на нем была кислородная маска. Есан принялся бежать, услышав, что машина завела мотор. Чувствуя покалывание в руках, Есан спрятал их в карманы. — Стойте! — крикнул он, почти добежав. Врачи закрыли заднюю дверь. Завидев Есана, женщина средних лет сбавила шаг. — Что с ним? Что случилось? — пальто кое-как держалось на его плечах, выставляя фарфоровое лицо солнцу. — Вы знаете его? — женщина показала на машину. Есан кивнул, закусывая губу и боль вместе с ней. — Он позвонил за секунды до потери сознания, садитесь. - На счету была каждая секунда. Есан сел рядом с женщиной, смотря в кабину позади, где лежал Сонхва. — С ним все будет хорошо? — спросил Есан, дотронувшись до своей щеки и смахнув каплм крови от лопнувшей кожи. — Вам нужно на обследование, — холодным голосом ответила женщина, смотря на лицо, а затем на руки Есана. — Ответьте мне на вопрос. — Не могу. Не в моих правилах врать.

***

      В больнице Есану стало хуже. Когда порыв героизма отступил, его сменила острая боль и кровотечение. Это было похоже на сцену из фильма ужасов: сначала в больницу вкатили Сонхва с криками о срочной реанимации, а затем следом вошел окровавленный Есан, оставляя за собой алые пятна на светлом паркете. К нему подбежала медсестра и начала уводить в одну из множества бездушных палат. Сонхва увозили в другую сторону, сопровождая множеством врачей. — Он не посмеет, — сказал Есан, смотря ему вслед. — Не посмеет уйти не попращавшись. Слишком культурный. До тошноты, — сказал он сестре, что вопросительно вела его в противоположное крыло больницы. — Все будет хорошо с вашим другом, не волнуйтесь, — сказала она, даже не смотря на Есана. Такие слова никогда хорошо не заканчиваются, — подумал про себя Есан.

***

      Спустя час процедур, Есан сидел в корридоре напротив дверей реанимационной, ожидая тех самых «хороших новостей». В этой части больницы не было никого, кроме самих врачей. Есан сидел и смотрел на картину, что висела на стене напротив: цветок, похожий на лилию, в фиолетово-синих оттенках и смазанных, будто от дождя, красок. От нее веяло спокойствием. Наверное, поэтому ее сюда и повесили. Тем, кто ждет дорогих людей, так не хватает спокойствия. Руки дрожали, то ли от нервов, то ли от полученных ран — это было не важно. Есан представлял, как выходит врач, снимая с лица маску, и говорит, что «Ваш друг пришел в себя, но пока к нему нельзя». Конечно, пусть отдыхает. Пускай ему снова приснится, что он здоров. Есан готов был отдать все свои «здоровые» сны Сонхва, если это поможет ему бороться. Вспомнив, как сам порой готов был прекратить борьбу за жизнь, Есан зажмурился и надеялся, что Сонхва не такой слабый.       Прошло еще минут 40, и двери реанимационной открылись. Есан вскочил на ноги, как ученики, когда педагог входит в аудиторию. За врачом вышло еще трое человек, они все направились к автомату с кофе. Врач подошел к Есану, аккуратно снимая маску, — все, как в голове Есана. Сейчас он скажет, что Сонхва ничего не угрожает. — Мне очень жаль.