В плену у солнца

      Компьютер зажужжал и задрожал как старый мотоцикл, на котором не ездили несколько десятков лет. Примерно то же самое происходило и с этим компьютером. Есан не пользовался им уже несколько лет. Последний раз он смотрел на нем кино с матерью, какой-то очередной фильм ужасов, мать их любила, но после ее смерти он не притрагивался к этой технике. Его пальцы разучились быстро печатать, а компьютер – быстро работать. Слой пыли забил вентилятор и от того компьютер нагрелся уже через пару минут. За окном солнце играло в прятки то выглядывая из-за серых облаком, то снова прячась за ними. От подобной неоднозначности у Есана росла раздражительность, но он быстро с ней справился и вернулся к поискам билетов на самолет. Это казалось дикостью – отправится куда-то, где никогда не бывал. Он и в родном городе нормально не ориентировался, что уж говорить о поездке заграницу, но назад пути нет. – Мне больше нечего терять.       Эта фраза, что для многих звучит больше с отчаянием, чем какой-либо мотивацией, действовала на Есана совершенно по-другому и заставляла его мыслить более дерзко и решительно. Письмо Сонхва в открытом виде лежало перед глазами, рядом с монитором. Оно при давало Есану сил. Он готов поклясться, что иногда слышит, как Сонхва просит его не сдаваться и не бросать эту прекрасную жизнь. – Живи за нас обоих.       Ему легко говорить, ведь даже за такой короткий срок Сонхва имел куда больше возможностей, чем Есан. Он видел море, а Есан нет. Не потому, что ему было лень выйти из дома в пасмурную погоду, а потому что мать всегда боялась переменчивой погоды Сеула. Даже в самое серое небо порой не могло сдержать источник всей несчастий Есана, прожигая лучами мрачную пелену облаков.       Посмотрев в окно, Есан удивился темноте, подумав, что просидел за компьютером целую вечность. На самом же деле начался дождь, и погода решила порадовать Есана его любимыми цветами. Он оставил компьютер на спящем режиме и, сложив письмо и убрав во внутренний карман куртки, взял зонт и вышел из дома. Несмотря на всю угрюмость, температура стояла идеальная для прогулок. Есан не знал, куда он идет. Выйдя со двора, он просто свернул направо, потому что никогда не ходил той дорогой. Он вообще много чего не замечал даже в собственном дворе: кошек, что прятались под козырьками, тесно прижавшись друг к другу; ярких розовых цветов, что выстроились вдоль забора детской площадки, объявления; дом, где еще неделю назад жил Сонхва, выставлен на продажу. Есан отогнал эти мысли, похлопав рукой по карману, где лежало письмо.       Пройдя еще несколько кварталов, Есан наткнулся на кофейню, чей логотип и название показались ему до боли знакомыми. В голове всплыл тот вечер, когда Сонхва поднялся на крышу и угостил Есана стаканчиком кофе. – Неужели это… – Есан не торопясь, все еще прокручивая то теплое мгновение воспоминаний в голове, открыл дверь. Кофейня была полу пустая, лишь две девушки сидели за дальним столиком с горой книг и несколькими раннее выпитыми стаканчиками кофе. Есан подошел к кассе и посмотрел на меню. – Извините, – заговорила девушка. – Вы случайно не Есан?       Есан сделал шаг назад, будто наткнулся на невидимый барьер, что не давал пройти дальше. Сердце забилось и сбило дыхание. Он хотел развернуться и уйти, а лучше убежать. Убежать обратно домой, в свою зону инвалидного комфорта, в свою клетку. – Нет, нет, простите. Просто я вас узнала по… – Девушка коснулась своей кожи около левого глаза, не зная, как правильно назвать то, что было солнечным шрамом на лице Есана. – Мы не знакомы, – холодно сказал Есан, пытаясь не выдавать дрожь, что была натянута струнами в его голосе. – Да, но я знаю вашего друга, Пак Сонхва.       От этого имени внутри у Есана стало одновременно холодно, как зимой, и жарко, как летом. Ему хотелось закричать и позволить себе упасть, но он не мог. Он обещал быть сильным. Уже двум людям обещал. – Пак С-Сонхва? – голос все-таки дрогнул и Есану пришлось остановиться, чтоб не дать эмоциям взять верх. – Да. Он просил сделать вам его любимый напиток, когда вы придете и передать вам вот это, – девушка протянула Есану письмо, на котором было написано имя Есана. Он трясущимися руками взял его, но читать при посторонних не стал. Есан положил письмо в карман и достал кошелек. – О, кофе уже оплачен. Приятного аппетита!       На улице стемнело незаметно быстро. Есан сделал глоток приятно обжигающего горячего напитка – это был тот самый кофе, каким Сонхва угостил его в тот день. В это мгновение Есан снова стал его ненавидеть. За то, что Сонхва появился на такое короткое мгновение в его жизни, но так круто ее изменил.       Побродив еще 40 минут по окрестности, Есан вернулся к себе и сел на качели, которые не успели просохнуть, но это Есана не беспокоило. Все, что ему хотелось, это прочитать письмо. Дорогой Есан, Если ты читаешь это письмо, знай, – я тобой горжусь.       Есан опустил письмо на колени, чуть не порвав его. Читать было слишком тяжело. Он и так знал, что из себя представляет боль и только недавно научился жить с той, что осталась от матери. Есан считал, что полностью избавлять себя от этой боли было бы эгоистично, ведь она напоминала ему о маме, оставляя на душе тяжелый груз. Однако принять вторую такую было теперь и физически невыносимо. Сердце сжималось с двойной силой. Хотя если это станет причиной смерти, что ж… Терять ему все равно нечего.       Взяв себя в руки, Есан вернулся к письму. Как тебе кофейня? Я любил сюда приходить после работы и выпивать свой любимый напиток. Кстати, это тот самый вкус, узнал? – в конце Сонхва нарисовал что-то наподобие сердечка. Есан улыбнулся. Такая кофейня есть еще вот по этому адресу, – Есану не была знакома эта улица. В принципе, как и те, по которым он бродил сегодня. – Если ты до него доберешься, то тебя ждет последний сюрприз от меня. Жаль не смогу тебе лично его вручить. – Глаза начали мутно видеть из-за нарастающей пелены слез. – Береги себя и не сдавайся, хорошо? Я все вижу, Есан-и.       Есан сжал письмо в руках и уронил голову в ладони, отпустив все те слезы, что скопились за целый день эмоциональных горок. По капюшону застучали капли собирающегося дождя. Оттолкнувшись ногой от земли, Есан заставил качели сдвинуться с места. Он посмотрел на бывший дом Сонхва. – А ведь он бы вышел ко мне сейчас, – проговорил сквозь непрекращающиеся слезы Есан, все сильнее хватаясь за поручни. – Чтоб тебя, Пак Сонхва…