В плену у солнца

      Бам-бам-бам.       Бам-бам-бам-бам.       Есан вскочил от нарастающего звука то ли падающих камней по алюминевой крыше, то ли от кошмара, где снова и снова не мог спасти Сонхва от того самого грузовика, что грузил его мебель некоторе время назад. Огни машины светили так ярко, а гудок заставлял панику накрывать Есана с головой, и он не мог двинуться с места. Он видел, как тело Сонхва громко сталкивается с летящим без тормозов металлом. Как его отбрасывает и ударяет об асфальт, а безжизненное тело покрывается мелкими порезами и открытыми ранами. Как голова Сонхва склоняется на бок и его глаза смотрят прямо на Есана, а он ничего не может сделать. Это просто сон. Просто ночной кошмар и скоро он проснется. Только Сонхва все равно уже нет.       Завтракать Есан не стал. Вместо этого он просто заварил себе кофе и сел у окна. Солнца не было, но покидать дом ему не хотелось. Вчерашней прогулки ему хватило и Есан не знал, когда будет готов двигаться дальше, в обоих смыслах этого выражения.       На скамейке сидели три старушки, а перед ними резвился ребенок в ярко оранжевом дождевике, прыгая по одной единственной луже, что не успела высохнуть под коротким утренним солнцем. Его никто не останавливал, хотя прыгать по лужам, как правило, не разрешается детям. Есан слышал о таком негласном законе, но никогда не пытался его нарушить. Когда шел дождь, он с матерью, чаще всего, ходили в парк кормить кошек, что прятались под припаркованными машинами. Есан всегда любил кошек больше, чем собак, может именно по причине подобных воспоминаний. Каково это — прыгать по лужам? Действительно ли резиновые сапоги не дают воде просачиваться и портить веселье? А может этого просто никто не замечает в порывах радости? В любом случае, подобные мгновения не имеют места быть сейчас. — А после он придет домой, мать встретит его своими теплыми объятиями, напоит горяим шоколадом и наденет теплые носки. Хах... Мило.       Есан наблюдал за ребенком, — почему-то он думал, что это мальчик —до самого конца, пока тот не попращался со старушками поклоном в 90º и не побежал... в дом Сонхва. Дом Сонхва? Есан открыл окно и высунулся из него по пояс. Все верно — дом Сонхва. Как они посмели?!       Есан шел по тому адресу, что в письме указал Сонхва. Пешком идти было не лучшей идеей и дорога заняла у него почти полтора часа. Расстояние сказалось бы на давно одеревенелых мышцах, если бы не злость, что бурлила внутри раскаленной лавой. Есан понимал, что дом не пустовал бы долго, но ведь прошло всего несколько дней! Или больше? Есан потерял счет времени, хотя он и не был тем счастливым, что не наблюдает часов. Скорее это была безысходность. Ему было все равно, что будет завтра. Поднимется солнце или нет. Придет ли психолог и вытянет из Есана хоть какие-либо слова или нет. Сейчас все это не имело значения, потому что на какое-то мгновение Есану показалось, что в его жизни снова появился человек, который хотел быть рядом не по сердобольности и сострадания, а по зову сердца. Это мгновение было прекрасно и мимолетно. Оно слишком быстро исчезло. Есан не был готов. Он снова не был готов кого-то потерять.       На неоновой вывеске мигала буква "к". Есан стоял напротив и задавался одним лишь вопросом: — И что потом?       Что будет после того, как он получит этот последний сюрприз? Потеряет последнее, что хоть как-то связывало его с Сонхва? А дальше? Есан сделал полукруг на пятке и уже собрался уходить, но позади него стоял тот самый мальчишка, как он правильно угадал, который прыгал по лужам. Есан уставился на ребенка не знал, что следует делать дальше. Благо, малый взял инициативу в свои ручки. — Можно и мне? — Ч-что? — глаза Есана забегали по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, на чем можно сфокусировать внимание. Мальчик показал на вывеску, а точнее, — на слово "КОФЕ". — Кофе? Ты хочешь кофе?       Мальчик кивнул и улыбнулся. Он и не подозревает в чьем доме живет. Куда ему подобные заботы. Небось и в Санту верит до сих пор. Верь, во что хочется, — так говорила мама. Правда она и открыла Есану правду про Санту, рассказав вместо этого историю Крампуса, после которой Есан боялся периода Рождества. — Я не думаю. — Почему? — Что ты вообще здесь делаешь? — Я тоже решил следить за тобой!       Мальчику было лет 5, не больше точно, возможно меньше. На нем была причудливая шляпа в форме головы лягушки с длинными толстыми завязками. Оранжевого дождевика на нем уже не было, а вместо него была темная дутая куртка, застегнутая аж до подбородка. Видимо, на улицу его все же одевает еще мать. Сам бы он так не застегнулся. — Я не следил за тобой! — Нет, следил! В окно, я видел! У меня глаза как у ястреба! — малый расправил руки словно крылья. Есан закатил глаза, расставляя руки в бок. — Так, не знаю, что тебе надо, но иди домой. Твоя... мама волнуется. Наверное. — Я боюсь идти один. Идем вместе! — У меня есть дела. — Какие? Можно мне тоже делать дела с тобой? — Нет, нельзя. Иди домой.       Войдя в кофейню, Есан без колебаний направился к девушке на кассе. Если в прошлый раз даже мысль об общении приводила его в ужас, то сейчас ему хотелось поскорее все закончить. — Здравствуйте! Чего желаете? — девушка улыбнулась, но не получила такого же ответа. — Я... — Кофе! — мальчик допрыгнул до стойки и повис на ней, болтая ногами. Есан снова закатил глаза и, положив руку на голову ребенка, опустил его обратно вниз. — Нет, кофе не надо. Вам... У вас нет письма? Случайно.       Девушка улыбнулась еще шире и подняла указательный палец вверх, прося подождать. Она спряталась под стойкой, а мальчик дергал Есана за пальто, допытывая, что за письмо он ищет. — Там пиратское сокровище? Как карта? — Нет, там скучные буквы, которые не понять маленьким детям.       Есан сидел рядом с мальчиком на тех самых качелях, где прочел первое письмо. Вскрывать конверт не хотелось, он знал, что там есть что-то еще. Это был не просто маленький тонкий конвертик. В руках Есан держал большой запечатанный желтый пакет, по весу в 2кг точно. "Есану от друга" — Друг... — повторил Есан. — Друг? Это от друга? — спросил ребенок. Есан кивнул. — Открывай! Вдруг там сокровища?       Лучшим сокровищем была бы записка с одним лишь словом "шутка" или что-то типа того. Есан бы отдал многое, чтобы открывать этот конверт не было нужды. Он даже готов был погружаться в тот самый кошмар, если бы знал, что, проснувшись, пойдет к Сонхва и расскажет ему о своем сне. Сделав глубокий вдох, Есан порвал склеенную часть. — Джей-йа! — послышался женский голос. Оба обернулись на тяжелые шаги женщины, что второпях надела первое попавшееся под руку. Она метнулась к ребенку и крепко обняла. — Джей-йа! Где ты был?! Ты знаешь, как мама испугалась? Боже! — она посмотрела на Есана и прижала сына еще сильнее к своей груди. — Вы его похители?! — Я?! Нет, нет, он сам... Он... Я не знал, что он идет за мной! — О, Господи, Джей! Ты опять? Опять играешь в шпионов? — Но он... — Йа! Живо домой! Живо!       Джей надул губы и убежал в том же направлении, откуда пришла его мать. Она поднялась с колен, стряхивая сухую грязь со светлых домашних штанов, и закуталась в куртку, выдыхая холодный воздух. — Ты извини, — села она рядом с Есаном. — Он думает, что все готовы с ним играть. Так и бывает, когда нет друзей, да?       Есан ничего не ответил. — Это ты тот, у кого аллергия на солнце? Ты прости, мне ведь бабушки рассказали про тебя, не думай, что вынюхивала. — Женщина усмехнулась и начала покачиваться на качелях. — Слышала, что в доме, где мы теперь, жил твой друг. Мне очень жаль.       Есан снова не ответил, чувствуя знакомый ком переполняющих эмоций. — Если вдруг ты захочешь... Вдруг... Можешь заглянуть к нам на ужин, например? А? Я очень хорошо готовлю, уверена ты не ел домашней еды давно.       Она была права. Своей едой Есан был сыт погорло и совсем бы не отказался от чего-нибудь новенького. Но возвращаться в тот дом ему не хотелось. Не сегодня и не завтра. Никогда больше. Возможно. — Спасибо. Я подумаю.       Женщина встала, упираясь о колени, и похлопала Есана по плечу. От подобного контакта ему вдруг стало тепло и даже уютно. Когда последний раз кто-либо хлопал его по плечу по-дружески, а не по чувству жалости? Наверное, конверт лучше продолжить открывать завтра. Говорят, что с прошлым нужно прощаться быстро, как отклеивать пластырь, но Есан не мог просто отмахнуться от этого. Что-то манящее и не отпускающее было в этой тоске и грусти, что сковывала его грудь, сжимая легкие и сердце. Что-то, что не давало воспоминаниям исчезнуть и оставить Есана одного в этом мире. Что-то, с чем он не готов был попрощаться. Не сегодня и не завтра. Возможно.