Дежавю

      Три. Три и четырнадцать! Нет, это не время и даже не число пи. Ровно столько недель и часов не видела мать своего сына после того, как он внезапно исчез. Прошел почти месяц со дня подачи заявления в полицию и того, как была обнаружена их брошенная машина посреди глухого переулка. Того самого, где когда-то бесследно пропадали люди, шедшие на работу с утра. Позже их всех находили мертвыми и изувеченными в лесополосе у станции поездов. Ни одной улики или намека на место преступления. Будто все пропавшие сами кидались на рельсы и их брюхо переезжала электричка, разрубая плоть на многочисленные куски. Позже ожив, словно ходячие мертвецы они ползли в лес за своей скорой смертью, размазывая по пути собственную кровь. Сержант, приехавший увидеть ковровую дорожку, сотворенную умершими, вывел вердикт, что в городе оборудует не один человек, а целая банда и все, кто в нее входит, вероятнее всего, являются сотрудниками станции. Под ногтями погибших не было найдено никаких образцов подкожного биоматериала, либо следов сопротивления. У всех тогда складывалось впечатление, что жертвы знали своих потрошителей в лицо и полностью им доверяли.       Вспоминая сейчас монолог репортера об той ужасной цепочки смертей, женщина кусала ногти и пальцами рвала мелкие волоски на голове. Каждый день она занималась самобичеванием и размышляла о возможной насильственной кончины младшего сына, в котором всегда присутствовал жгучий темперамент и небывалый азарт. Из-за чего она часто нервировала органы внутренних дел своими утренними визитами. А как иначе, если сидеть в четырех стенах и продолжать делать вид, что ничего не произошло, а потом ночью рыдать в подушку было самой ужасной ее каторгой? Бездействовать она не планировала, поэтому с самого начала, как только прозвучал первый звонок участковому, женщина перебрала всю записную книжку от корки до корки. Звонила всем: друзьям, знакомым, одноклассникам и даже дальним родственникам. В ней бурлила энергия, покрепче всякого молотого кофе или дешевого Red bull'а. Не ощущала она и боли в пояснице, появившуюся из-за частого стресса и недосыпов. Однако тревога не прошла, а лишь усилилась, когда, перебрав десяток номеров, Марина поняла, что все это бесполезно. Никто не знал где мог находится ее сын и что стало причиной такого резкого ухода из дома. Проблемы, связанные с недопониманием со сверстниками? Да, такого и никогда не наблюдалось — Файер вполне общительный и добрый человек. А может снова влип из-за своего характера в какую-то передрягу и теперь пытается скрыться? Да, нет, бред какой-то, тогда бы его стали подкарауливать возле дома.       Женщина подошла к окну и отодвинула штору. Осмотрев обстановку, открывшуюся перед ее взором, она подозрительно покосилась на дом напротив. Соседский сын всегда был вредной личностью, Файер часто ругался с ним, когда тот выкидывал свой мусор в их бачки. Но не мог же он стать причиной исчезновения сына? А что, если его подсадили на наркотики и теперь он замешан в секте? Нет, это абсурд полнейший. Легче поверить, что парня могли подставить, чем то, что он стал употреблять.       Выходит, что я совсем не знаю собственного сына?       — «У него часто, бывало, подобное поведение?       — Что Вы, нет, конечно! У него достаточно устойчивая психика…»       В этом она не сомневалась, он всегда спокойно относился к окружающемуся хаосу и редко участвовал в конфликтах и разборках семьи. Если видел, что начинается что-то подобное, то либо сразу уходил молча к себе в комнату, либо пытался остановить происходящее. Были, конечно, перепалки Файера с отцом, но обычно все заканчивалось быстро и без лишних ссор. С другой стороны, как же без этого? Оба сильные и физически, и по духу, оба темпераментные и не любят, когда ущемляют их права. Одним словом, яблоко от яблони.       Уже смеркалось, когда во входную дверь резко постучали, а за окном на первом этаже послышалась возня. Сердце по-доброму ёкнуло и на душе как-то стало хорошо. Почему-то на долю секунды появилась немая надежда, что по ту сторону изгороди может находится её сын Файер. Обычно в такое время она старается не открывать дверь незваным гостям и не издает лишнего шума, но в этот раз женщина без тени сомнения вышла в коридор и подойдя к двери, открыла ее настежь, пропуская внутрь запах машинного масла и сажи. На пороге, облокотившись об косяк двери стоял грязный мокрый силуэт, отдаленно напоминавший телосложение ее сына. Отшатнувшись, он сделал шаг вперед и наконец показал свое лицо:       — Здравствуй, мама, извини я сегодня поздно…

***

Файер

      Я не смог.       Я трус! Самый настоящий мерзкий трус! Как можно было так свалится и ничего при этом себе не повредить? Хотя мелкая царапина на щеке и разодранная в кровь коленная чашечка на ноге еще долго будут мне напоминать вчерашнюю незаданную ночь. Но разве это проблема? Самый обычный пустяк непутевого суицидника, который даже упав со второго этажа полуразваленного здания не смог себе ничего не сломать. Самый настоящий позор. Но раз не получилось совершить задуманное, может оно и не нужно? Так весело однако проверять свою судьбу. Может я еще для чего нужен в этом мире, раз все идет так как не надо? Да, ну бред какой-то. Я и так многое натворил за этот короткий период времени, что по пальцам даже не сосчитать, не то, что вспомнить. А ведь раньше все было не так. Все было по-другому. Я занимался спортом, ходил с друзьями в бар, смотрел там вышедший только что матч на подвесной плазме, играл в приставку на XBOX, шутил на КВН про коммунистов и просто наслаждался жизнью. Что же пошло не так? Когда все пошло под откос, вниз по наклонной? Когда я стал таким…таким ужасным? Почему же в тот вечер я так и не дошел до того самого круглосуточного ларька и не купил всем по пиву? Зачем было идти на тот чертов балкон и подслушивать бабские разговоры? Зачем? Правильно, чтобы потом поехидничать и позабавить свое эго. Идиот.       Я подошел к припаркованному ранее автомобилю и сел за руль. Ехать домой или куда-либо совершенно не хотелось, ибо выпитый за весь день алкоголь нещадно бил так по черепу, эхом отдаваясь где-то в районе висков. Руки дрожали, нога ныла и одновременно чесалась, чем все больше нервировала мою голову и заставляла грязными пальцами расцарапывать свежие кровоточащие раны. Сколько сейчас было времени я не знал, да и не хотел в принципе. Зачем? Все равно не куда было торопится — лето же. Каникулы, солнце, вся херня.       Попытался через открытое окно поправить кривое зеркало, но оно, как назло не хотело поддаваться и оставалось на месте. Меня это взбесило и я с размаху ударил по нему кулаком. Послышался щелчок, а затем громкий хруст, после чего оно вовсе повисло на полуживом креплении, как на соплях. Сломал. Отец меня убьет.       — Похуй…       Я снял машину с тормоза и включил левый поворотник. Окинув в последний раз взглядом затхлую заброшку, вспомнил, что оставил там пачку сигарет, приобретенную из дома. Поразмыслив кому могу сейчас приехать и остаться переночевать, остановился на Игорьке — другу детства, который всегда поймет и выручит в трудную минуту. Конечно, не знаю как словами передать ему все то, что сейчас накопилась в душе и что я натворил несколькими часами ранее, но думаю, что он сам в скором времени обо всем догадается и будет судить меня так, как и полагается в такой ситуации. То, что ударит и разнесет по фактам — это сто процентов, но лишь бы не бросил, не ушел. Не отвернулся. Хотя не знаю, как я бы поступил с тем человеком, который совершил насилие в сторону близких и друзей. Наверное, как и большинство повел носом от него и перекрыл общение, несмотря на крепкую дружбу и…нет. Я бы не смог. Как тогда, с крышей, я бы просто не выдержал и подошел к нему. Поговорил и выслушал — может кается человек, каждый ошибается?       Уголки губ сами поползли вверх, изгибаясь в подобие усмешки. Интересно, а поступил ли бы кто-нибудь, также? Смог бы ли выслушать мой никчемный монолог, чтобы найти там хоть долю раскаяния? Наверное нет. Людям свойственно осуждать любого человека, кроме себя. Никто никогда не признается, что чувствует жалость к преступнику или хоть раз в чем-то оступался. Был где-то не прав и старается изменить в первую очередь себя любимого, а не окружающий мир и его населения. А если, даже признается и сочтет чужие ошибки, как свои собственные, перестанет искать несуществующий идеал, простит, раскается и попросит прощения, то у него вмиг за спиной раскроются крылья, а над головой так уж и быть засияет светлый нимб.       Время — две минуты двенадцатого, не время философствовать и рассуждать о жизни, тем более находясь за рулем. Неподалеку должна находится закусочная, как бы не проворонить момент и успеть припарковаться. Однако посмотрев на ДУТ я понял, что бензина едва хватит на 30 км, что означает одно — долго колесить не получится и в скором времени придется вернуть машину в гараж, пока о пропаже не узнал отец. Он наверняка будет в гневе из-за зеркала, поэтому, чтобы не усугублять ситуацию и не довести все до сущего скандала, я поспешил выехать на другую трассу и поехать домой. Благо встречных машин было мало, а пробка образовалась в другом районе.       Заехав на участок, заметил, что дома в комнате горит свет. В моей комнате. Поспешно поставив автомобиль на место, зашел в дом и быстрым шагом отправился на источник света. Проходя мимо гостиной до ушей донеся до боли знакомый и противный храп.       Брат.       Не обратив на него должного внимания, поднялся наверх и обнаружил открытую дверь собственной берлоги. Сказать, что был ошарашен в тот момент — ничего не сказать. Мало того, что все было не на своих местах, так и практически вся мебель была перевернута. Будто кто-то намерено искал что-то ценное и заставил ходить всё верх ходуном.       — Очнись, кретин! Какого хера нужно была рыться в моих вещах? Тебя что, жизнь ничему не учит? — стал трясти я брата за плечи, крича все накипевшие оскорбления ему в лицо. — Вставай, я тебе говорю, псина сраная! Что все мозги со своей наркотой разъеб?       Но, как бы я не старался, брата в чувство привести не смог. Его прерывистое дыхание и размякшее тело, говорило само за себя. Очевидно, он подумал, что это я украл его заначку и спрятал в своей комнате, ведь на большее у не хватило бы мозгов.       Идиот.       Я вернулся на второй этаж и закрыл дверь на ключ, чтобы подобных попыток пошариться в моих вещах ни у кого не возникало. Конечно, я понимал, что замок – не преграда для членов моей семьи и дверь легко можно выбить, стоив приложить должных усилий, но так, хотя бы на время я мог быть спокоен. Про то, что я был здесь и в комнате моей твориться полный хаос, естественно никто не узнает, но факт того, что мама будет на нервах, обеспечен.       Спустившись вниз, мне ничего не оставалось, как собрать часть нужных вещей и сделать пару бутербродов. Налил себе чай, пошарился в холодильнике, нашёл что-то более менее съедобное и отвернулся к окну. Стоя на кухне, обдумывал свои дальнейшие действия. Что делать, как быть и куда податься я не знал. В голове сразу всплыл кадр своей неудачной кончины, отчего захлебнулся и разбрызгал всё содержимое кружки на пол.        Когда чайник остыл, а приготовленная еда была съедена, я помыл и убрал посуду на место, чтобы потом не возникало вопросов. Набрав номер друга, положил ключи от машины на туалетный столик, возле спящего брата. Стоило ли оставлять их здесь меня не очень волновало, потому что внутри все потихоньку начинало закипать: за окном стали раздаваться вой и лай соседских собак, свет неожиданно отрубили, Игорь, как назло, не отвечал.       — Хуже уже определённо не будет.       Передом уходом, взял с собой мусор и небольшой рюкзак с вещами. На какое -то время должно хватить. Выйдя на порог, хотел было закрыть дверь на засов, но что-то остановило, и как оказалось потом, не зря – уже идя по дороге, я вспомнил об написанной ранее записке, которую хотел оставить для матери.       — Ах, да...       Я вернулся в гостиную и подложил листок под стекло обеденного стола. За ним часто работала мама, несмотря на то, что она смогла выделить себе свободную комнату под кабинет. К пяти вечера её рабочий день должен закончится и я надеюсь, что она увидит мои каракули раньше того, как поддастся панике и решит дожидаться меня до утра на кухне для «очень важного разговора». Я на это очень надеюсь...