Четыре и один

Входная дверь его собственного дома кажется непреодолимой преградой, и Хэ Сюань останавливается, бездумно глядя на истертую поверхность, пахнущую пылью и прелыми осенними листьями. Думать ни о чем не хочется — да и о чем он может думать? О том, что все, кто был ему дорог — мертвы? О том, что лавку забирают за долги? Или о том, что вот теперь он совершенно точно не знает, что делать дальше? К горлу подкатывает тошнота — Хэ Сюань не ел уже несколько дней, но заставить себя поесть хотя бы что-то выше его сил. После помоев раз в три дня такое состояние не редкость, и полное отсутствие интереса к еде то и дело сменяется желанием есть все подряд. Он прижимается лбом к двери, безуспешно пробуя унять пустой желудок, а потом все же тянет за изогнутую ручку. Внутри темно и тихо, поздний вечер окрашивает зал в чернильно-черное, неровные отсветы с улицы ложатся на заброшенные столы и стулья, касаются тускло поблескивающей надписи с названием. Такое давнее, такое важное, где знакома каждая мелочь. И больше не его. В памяти неожиданно всплывает полузабытый вечер — столь же поздний, осенний — когда за дальним столом были те двое, старший и младший братья. Прошло всего три года, но как же сильно все изменилось. Тогда все было по-другому — подаренная шпилька, счастливый смех сестры и тревожная, неуверенная, едва уловимая улыбка старшего из братьев, когда он смотрит на младшего. Хэ Сюань тянется к своим простым одеждам — та самая шпилька теперь у него. Он вынул ее из развалившейся прически сестры, когда… Светлое дерево ложится в ладонь, пальцы бережно проходятся по растрепавшимся нитям шелковой подвески. Он прячет шпильку обратно в одежды и подходит ближе, прислоняется к дверному проему. Эти двое так больше и не пришли. А теперь уже точно не придут, ведь лавка ему больше не принадлежит. Мысль приводит в ярость. Хэ Сюань отшатывается, делает шаг прочь от пустынного зала, еще один, и еще. Он не помнит, как оказывается на кухне. Остро заточенные лезвия ножей хищно поблескивают в неверном свете, и он берет сразу несколько — сначала осторожно, неуверенно, но потом, отбросив сомнения, лишь крепче стискивает резные рукояти. И впервые за долгое время точно знает, что будет делать. *** Звон оружия, грязь, разъяренные крики — Хэ Сюань наносит удары один за другим и невольно усмехается, думая о том, что происходящее больше похоже на какое-нибудь кровавое шествие, чем на реальность. Один. Тюремщик, не пустивший увидеться с ним отца и мать. Два. Купец, забравший в наложницы сестру и невесту. Три. Слуга купца, убивший его сестру. Четыре. Градоначальник, отнявший его лавку. Крови столько, что земля кажется багряной, ее влажная липкость повсюду, а невыносимый запах забивается в ноздри, не дает избавиться от него ни на мгновение. Обломки оружия, сломанное лезвие единственного оставшегося ножа — происходящее воспринимается словно сквозь плотную завесу тумана, так, словно это не с ним. Хэ Сюань отбрасывает в сторону ставший бесполезным нож, пошатывается, пробуя удержаться на ногах, но падает на колени. Он и сам весь изранен, его спутанные волосы насквозь мокрые от пота, а руки почти не слушаются, когда он, кривясь, тянет из раны тяжелый меч. Швыряет его в сторону и недоуменно смотрит, как кровь с меча падает алыми брызгами на чьи-то белоснежные одежды. Хэ Сюань поднимает взгляд медленно-медленно, с усилием — и застывает, не веря тому, что видит. Старшего из братьев он узнает сразу. Тот выглядит мрачным и потрясенным, невозможно синие глаза кажутся темными, почти черными, а белоснежные одежды украшены богатой вышивкой. Так неуместно, так неправильно, таким резким контрастом со всей этой кровью и грязью. Он больше не обычный человек, и Хэ Сюань с удивлением понимает, почему эти двое так и не пришли еще хотя бы раз. Ему приходили в голову сотни разных причин, но только не та, которая оказалась настоящей. «Зачем? — сознание ускользает, и Хэ Сюань держится лишь за этот вопрос. — Он так ни разу и не появился за три года, так зачем спустился теперь? Мы ведь даже не знакомы, — мир вокруг стремительно выцветает, блекнет, теряет краски. — Он меня тогда даже не видел, только я его. Так зачем?» И, погружаясь в темноту, ощущая, как его окутывает ледяной холод, Хэ Сюань не может думать ни о чем другом. Лишь о том, что должен найти ответ на этот вопрос.