Кровью Императора и Сангвиния

-Не теряй концентрацию. Кальт поднял голову. Пусть его лицо закрывал шлем, капитан как-то догадался, что его подчиненный и по совместительству боевой брат, задумался о чем-то. -Я расслаблен и готов к бою, капитан Тоннос. -Ты почти минуту смотрел на собственные ладони. Кальт решил, что нет смысла увёртываться дальше. -Просто…ненадолго погрузился в воспоминания, не более. В ответ Тоннос глухо хлопнул его по наплечнику. -Мы уже приближаемся к Ноану. Я хочу, чтобы каждый из моей роты был готов к тому огненному аду, что нас ждет. Кальт усмехнулся. -Я знаком с донесениями, но неужели это столь горячее местечко? Вместо Тонноса ответил другой астартес. -Они необычные мятежники, так что поменьше легкомыслия. Брат. Если бы в этом был смысл, то Кальт бы слабо улыбнулся. С той вылазки, когда они еще были разведчиками, брат Эдор истово недолюбливал его, даже не пытаясь это скрывать. Получив тогда раны, не очень-то, впрочем, серьёзные, он кажется, приобрел и повод к открытой неприязни. Кальт очень смутно помнил его прошлое. Кажется, его звали Аэнот — долговязый такой мальчишка, с непослушными каштановыми волосами… Но сейчас они — боевое братство, космодесантники из Ордена Кровавых Ангелов, принадлежащие к пятой роте, и не им ссорится между собой. Кальт это отчётливо видел и понимал, но вот Эдор, кажется, даже не приближался к этой мысли, пользуясь любым случаем подколоть, задеть, скомпрометировать своего «боевого брата». Кальту это казалось смешным и недостойным космического десантника, тем более из столь благородного Ордена. Или, возможно, всё дело было в зависти? -Легкомыслия? У нас? Думай, о чем говоришь. Брат. — Раздался голос Роария, стоявшего рядом. Его лицо так же скрывал герметичный красный шлем, но было и так понятно, что говорил Роарий сурово, с нескрываемой неприязнью. Не желая вступать в перепалку сразу с двумя боевыми братьями, Эдор что-то недовольно пробурчал и отвернулся. В пассажирском отсеке «Громового Ястреба» резко стало слишком тихо. Для Ордена наступили непростые времена (да, даже на фоне непрекращающейся в Галактике войны), поэтому магистру Данте пришлось сделать резкую перестановку кадров и сил. Личный состав был изменен, перетасован. С Ваала призвали Тонноса, который уже имел богатый опыт командования. Несмотря на кажущуюся молодость, он командовал одной из рот более десяти лет, прежде чем стать наставником на родном мире Ордена Кровавых Ангелов. Переформированную пятую роту пришлось по срочному зову Администратума отправить на Ноан — мятежный мир, отколовшийся пять лет назад от остального Империума, и карательный поход на который долго планировался. Несмотря на отсутствие какой-то совсем особенной ценности, Ноан располагал обилием заводов и многочисленным населением. Вся эта огромная людская масса и производственная мощь должны были вернуться в лоно Империума. Располагался Ноан мир в сегментуме Темпестус, секторе Карадриад. Здесь же находились еще три планеты, две из которых сохраняли верность, а с третьей пропала связь. Что происходить на Скаратроне ещё предстояло узнать. В космическом пространстве над Ноаном парило четырнадцать судов Имперского Военного Флота самых разных мастей. Особенно выделялся гранд-крейсер с ироничным, подходящим для данной ситуации название «Испепеляющий мятежи». Он застыл выше всех остальных кораблей, буквально возносясь над общим неровным строем. К прибытию юркого, менее габаритного лёгкого крейсера «Алое возмездие», принадлежащего Ордену Кровавых Ангелов, все остальные силы для возвращения Ноана в состав Империума уже были на месте, включая два судна из другого ордена Космического Десанта. Корабль Эклезеархии, на котором располагался ограниченный контингент Адепта Сорроритас, стоял особняком немного поодаль. -Свяжите меня с «Испепеляющим мятежи», — повелел капитан Тоннос, стоя на командном мостике в полном боевом облачении и взирая на голо-карту. — А так же с «Пастырем». Думаю, только нас они все и ждали. Кальт и Эдор сопровождали своего капитана на встречу. На момент прибытия Тонноса в совещательном зале с огромной голографической картой в центре стояло почти всё командование этого завоевания. Два генерала Астра Милитарум переглянулись между собой. Канонисса-прецептор отвесила вежливый полупоклон, два космодесантника в разного цвета силовых доспехах приветливо кивнули, а адмирал, стоящий чуть поодаль, молча проводил фигуру Тонноса взглядом. Так же здесь присутствовал эклезиарх, — не иначе как «руководитель» Сестёр и вдохновитель всей операции. …Кальт сдержанно молчал, Эдор тоже не проронил ни слова. Два брата-космодесантника вообще почти не шевелились, застыв, будто статуи, позади капитана. Говорил только Тоннос, как представитель Орден Кровавых Ангелов. Учитывая его принадлежность ко Второму Основанию, капитана слушали очень внимательно, с уважением. Особо не вслушиваясь в план вторжения, Кальт постепенно погружался в собственные мысли, в конце концов забыв обо всем. Перед ним стояли только картины прошлого… Боль съедала его сердце всё это время, с самого принесения клятвы. Очень часто он представлял, что было бы, будь его родной брат, Гортес, сейчас рядом с ним. Каким бы он стал космическим десантником, бесстрашным, умелым, исполнительным. Но он им не стал, увы, а Кальт, всё их детство за ним смотревший и защищавший, как мог, даже не сумел нормально простится с ним… Тело Гортеса сожгли до того, как он, Нельтор, пришёл в себя. Даже став полноценным астартес Кальт остро ощущал нехватку родного, единоутробного брата. Да, рядом были иные братья, из Ордена, но казалось…казалось, что они никогда не заполнят эту пустоту. Впрочем, подобные наступления хандры редко посещали его. Он полностью посвятил себя новой службе. И через полтора часа после собрания Кальт уже был на охваченной войной поверхности Ноана. Орбитальная бомбардировка шла седьмой час. Город Каратрас, расположенный в южном полушарии планеты, сильно пострадал, но продолжал сопротивление. Причиной тому был не только высокий боевой дух защитников, — у них так же под рукой находилось достаточно много артиллерии. Чем они и пользовались, осыпая подступающих, пытавшихся прорваться солдат Империума градом снарядов. Сорока бойцам пятой роты было поручено преодолеть этот огневой заслон с воздуха и захватить позиции врага. Кальт в очередной раз проверил свой прыжковый ранец, снова затянул ремни потуже. В том давно не было нужды, — космодесантник просто рвался в бой. Предыдущие операции, мелкие и незначительные, завершались быстро. Все делала славная и стойкая Имперская Гвардия; только на подступах к Каратрасу у неё возникли сложности. Кальт наблюдал за проносящимся внизу городом, за его зданиями и башнями, которые выглядели так, что сразу становилось ясно: ноанцы давно готовились к борьбе за собственную свободу. Почти каждую постройку постарались превратить в огневую точку, оснастив её артиллерией или тяжелым вооружением вроде стационарных стабберов. -Время до высадки: двадцать секунд. Готовьтесь, братья. Кальт не сводил взгляда с охваченного войной города, с его отчаянного сопротивления, заранее обреченного на поражение. Кальту на миг даже стало их жаль. В воздухе ревели самолёты Империалис Аэронавтика, вспыхивали огненные зарева, росчерки снарядов. Небо боролось с землей. В вечернем небе, полном авиации, мятежники не заметили стремительно приближающийся одиночный «Громовой Ястреб». -Десять секунд. Мы совсем близко. Кальт бросил мимолётный взгляд на стоящего рядом Роария. Его боевой брат и ближайший друг коротко кивнул. -Волнуешься? -Ничуть. -Славно. Тогда я за тебя не волнуюсь. -И не стоило. Секундная пауза. Казалось, мир застыл — и только внизу ревела жадная война. -Вперёд, вперёд! Десантируемся! Кальт легким усилием ног оторвался от края, позволил себе несколько секунд свободного падения, после чего активировал ранец. С внушающим рокотом активировались турбины; его коротко дёрнуло в воздухе, после чего он взял полный контроль над собственный полётом. -За мной, в атаку! — приказал сержант Клавиан, командир Кальта, летевший впереди и значительно ниже. — Без страха и упрёка! Император смотрит на нас! За считанные секунды парящие космодесантники встали в четкий, ровный строй, и чёрным облаком ринулись вниз — на огневые точки врага. Их заметили слишком поздно. Кальт открыл огонь еще в воздухе, убив двоих артиллеристов-мятежников. Меткие выстрелы из болт-пистолета превратили их головы в кровавое месиво. На одного из них, последнего из расчёта, кровавый ангел просто рухнул, придавив всем своим телом. До геномодифицированных ушей Кальта, еще и усиленных шлемом, донесся отчётливый звук хрустнувших костей. Плоть под его нечеловеческим весом противно чавкнула. Космодесантник развернулся, воздел болт-пистолет. В его грудь врезалось две пули, пущенные из обычного стабберного оружия. Кальт ничего не ощутил, нажал на курок. Ещё один мятежник, охранявший орудие, упал. Следующие минуты полторы его агонизирующее тело дёргалось в предсмертных конвульсиях. -Огневая точка №5 зачищена, сержант, — доложил Кальт без одышки. -К следующей, солдат! Без промедлений! Кальт снова взмыл в небо. На нижнем ярусе какой-то темной башни трое его братьев последовательно уничтожали врага. Оружие повстанцев не наносило их силовым доспехам вообще никакого урона. «Не так просто убить настоящего космического десанта» — мимолётно вспомнил Кальт слова наставника Сатраса. Кровавый Ангел ворвался в самую гущу схватки; вокруг него рокотали выстрелы, взрывались гранаты и разносились предсмертные крики, полные ужаса и боли. Космодесантники внушали страх своим врагам. Роарий непринужденным движением руки обезглавил мятежника цепным мечом, развернулся вправо, пнул еще одного, сбросив с яруса далеко вниз. Один из его боевых братьев парил рядом, выкашивая противников одного за другим меткими выстрелами из болт-пистолетов. Кальт выпадом пронзил не успевшего убежать повстанца насквозь, легко смахнул его с лезвия. В его сторону полетела граната. Кальт поймал её в воздухе, отбросил обратно. Взрыв разорвал троих. Ему хотелось продолжить бой, но он уже закончился. На опустевшей огневой позиции стояло четыре обагрённых кровью космодесантника, а вокруг них — четырнадцать тел мятежников разной степени узнаваемости. Не обмолвившись и словом, они ровным строем поднялись в небо. К следующей цели. Боевая группа под началом сержанта Клавиана успешно выполняла свою задачу. Огневые точки, занятые мятежными каратрасийцами, зачищались одна за другой. Вскоре целый участок города оказался освобождён. В этот момент к космодесантникам пришёл новый запрос. Гвардия в очередной раз просила помощи. .Кальт ловко спикировал вниз, на дорогу, — туда, где шёл ожесточённый бой. Пехота обеих сторон, прикрываясь танками и бронетехникой, перестреливалась с врагом, пытаясь взять хоть какое-то преимущество, обойти соперника, войти ему во фланг или тыл. Пока что попытки взаимно перекрывались. Всё изменилось с прибытием Кровавых Ангелов. Кальт приземлился на вражеский танк, достал фраг-гранату. Роарий синхронно с ним впился руками в люк, выдернул его меньше чем за десять секунд. Другой боевой брат, немедля и секунды, дал внутрь короткую очередь, — только после этого Кальт метнул гранату. Через считанные секунды люк взорвался кровавыми брызгами и ошмётками внутренностей. Астартес ринулись к следующему танку, игнорируя плотный лазерный огонь врага. Они казались неуязвимыми машинами для убийств. Впрочем, разве не была в этом доля правды? Кальт запрыгнул на технику, непринужденным движением обезглавил пулемётчика, успевшего только повернуть в его сторону голову и начать кричать от страха. Космодесантник смахнул тело повстанца, вынул последнюю фраг-гранату, кинул внутрь люка. Один человек успел выскочить, лицом к лицу встретившись с застывшим в боевой позе космическим десантником, красный доспех которого принял уже бурый цвет от пролитой на него крови. Мятежник закричал. Кальт с крошечной долей сожаления срезал его верхнюю часть цепным мечом. «Император тебе судья», мелькнуло в голове кровавого ангела. Внезапно раздался взрыв, и одного из боевых братьев Кальта отбросило на землю. В него попали из ракетницы. Космодесантник ещё шевелился, но явно уже не мог встать. Переполненный праведным гневом Кальт прыгнул в сторону, туда, где стояла пехота врага. По его доспехам барабанили росчерки. Он впервые за бои на Ноосфете почувствовал боль. Она эхом отозвалась в плече. Первым же движением руки, готовой еще в полете, Кальт разрезал ближайшего мятежника почти до пояса. Кровь фонтаном брызнула на его бурый силовой доспех. Изящно развернувшись, он отрезал одному из врагов руку по самое плечо. Ударом наплечника отправил его в полёт, ломая при этом изрядную долю костей. В этот момент рядом приземлялись его боевые братья. Он бился не один. Сержант Клавиан открыл огонь из плазменного пистолета еще на подлете. Размозжив голову очередному повстанцу тяжелым кровавым сабатоном, он легким движением руки рассек орущую от крика и злости женщину почти напополам. Силовой топор сержанта разил без жалости и сомнений. Кровавые Ангелы обрушились на мятежных ноосфетцев неудержимым возмездием, алым воздаянием, чистым гневом. Они стали жнецами смерти, сеющими только погибель. Зная о неизбежной каре Империума, Ноосфет всё равно оказался не готов ко встрече с грозным Космическим Десантном. Явившиеся из легенд Ангелы Императора явились неожиданностью, приносившую первобытный ужас. Клавиан без особых усилий сломал шею повстанцу-ракетчику, ударом рукоятки пистолета раскрошил череп другого солдата. Кальт, убивавший рядом со своим командиром, уже давно опустошил весь боезапас и сражался исключительно цепным мечом. Эффективность разрушений, что он сеял, при этом ничуть не снизилась. Роарий обрывал жизни мятежников по соседству с боевыми братьями. Срезав под корень ноги какого-то пожилого бойца, космодесантник развернулся и увидел, как доблестные имперские гвардейцы все же прорвали оборону врага. Пехотинцы поливали деморализованных каратрасийцев лазерным огнем прямо на ходу, занимая все выгодные позиции. Лишенные почти всей боевой техники и понесшие тяжелые потери мятежники были вынуждены отступить. Сержант приказал не преследовать врага. Во-первых, они и без того одержали блестящую победу, а во-вторых, им следовало пополнить боезапас. Почти все израсходовали всё, что у них было. Кальт сидел, пытаясь починить доспех. Оба его наплечника пробили в последнем бою, следовало их залатать. Вот только без вмешательства брата-технодесантника это было почти невозможно. Кальт сделал всё, что смог, после чего с некоторым трудом надел доспех обратно. В этот момент к нему приблизился Роарий. Свой шлем он явно где-то оставил, отчего можно было увидеть его мужественное, светловолосое, покрытое копотью лицо, радостно улыбающееся. -Как твоя броня, брат? -В плохом состоянии, но…терпимо. До оружейной дотерпит, а там и наши братья технодесантники сделают своё дело. Ты как, друг? Роарий улыбнулся еще шире. -Честно? Даже не знаю. Наш первый настоящий бой в качестве полноценных астартес… Я так долго ждал этого, но когда он наконец наступил, я так сначала даже растерялся, что ничего не почувствовал. Такая буря внутри, брат… Меня восхищает сила, дарованная нам кровью Сангвиния. Я чувствую, как она струится во мне, ищет выхода, жаждет смерти врагов человечества. Великий Ангел… Кальт глухо рассмеялся. -Чего смешного? — смутился Роарий. — Я разве сказал что-то забавное? -Нет-нет. Прости, брат. Не хотел тебя стеснять. Просто…ты явно не тот голодный малец, что напал на меня, ведомый своим жадным главарём. Помнишь ведь, Роарий? -Конечно. Не самые приятные воспоминания, надо сказать, но я им всё равно рад. В конце концов, не учувствуй я тогда в нападении, не попал бы в Орден. Не стал бы твоим боевым братом. Теперь у меня новый долг, и я чувствую гордость. Гордость и огромную силу. А твои впечатления после боя? Кальт прислушался к себе. -Чувствую, что устал. Настала очередь Роария смеяться. Глядевшие на них издалека имперские гвардейцы невольно шарахались и дёргались, но вид двух мирно беседовавших Ангелов Императора вдохновлял. Напоминал, что космические десантники не так уж и далеки от простых людей…в большинстве своём. Кальт прогуливался посреди почерневших руин города, когда услышал какие-то звуки за соседним поворотом. Оттуда раздавались чьи-то голоса, один из которых он даже узнал. Повернув за угол, космодесантник увидел кучку имперских гвардейцев, а рядом с ними — какого-то священника в бежевых одеяниях. Часть солдат стояла шеренгой, подняв лазганы. Дула их были направлены на толпу сбившихся в кучку людей. Кальт мгновенно узнал в них мятежных ноосфетцев. Выглядели эти гражданские предельно подавленными, несчастными. Серые их одежды покрывала пыль, а на лицах застыло выражение смертельного отчаяния. Они уже ни на что не надеялись. Бой проигран, восстание практически подавлено, кара Империума в конце концов настигла их. «Его военную машину не остановить» мимолётно читалось в их взглядах. Какой-то бородатый мужчина с короткой стрижкой сидел на коленях примерно в десятке шагов от имперских гвардейцев, пока толпа за его спиной о чем-то негромко перешёптывалась. Похоже, он говорил от её имени. -Пощадите, пожалуйста! Мы ни в чём не виноваты! Мы простые жители! Пощадите, будьте милосердны! Стоявший рядом с солдатами Империума священник выглядел донельзя довольным. Его мелкое лицо под бежевой шапкой буквально щурилось от удовольствия. -Пощады? Милосердия? — скандировал он нарочито-театральным голосом. — Для тех, кто отверг Бога нашего Императора? Да никогда! Наказание за предательство всегда одно — смерть! -Что здесь происходит?! Над представителем Министорума нависла тень от могучей фигуры Кальта. За ним в спешке следовал немного обескураженный Роарий. Имперские Гвардейцы, завидев даже двух космодесантников, мигом переполошились, побледнели. Даже немного опустили оружие. Некоторые откровенно струхнули; им хотелось быть сейчас как можно дальше от двух грозно приближающихся космических десантников. Священник так же явно потерял изрядную долю собственной спеси. Ему удалось частично прийти в себя, хотя до самого конца разговора колени его тряслись. -Правосудие! Правосудие, именем нашего всемогущего Бога! Эти грешники преступили наш священный закон, и должны понести наказание! -И они его понесут, — твёрдо сказал Кальт, — но не сейчас и точно не путём казни. Отпусти их, церковник, сейчас же. -Брат…- Роарий мягко тронул Кальта за плечо, — не стоит вмешиваться. Это дела Эклезеархии, ты же понимаешь… — Это и наше дело! — рявкнул Кальт так, что Роарий мгновенно убрал руку. — Не мы ли защищаем Империум? Не наши ли братья проливают кровь и свою, и врага? А что после, брат?! Мы отдаем плоды наших успехов под суд других?! Да никогда! Я не для того сражался сегодня, чтобы этот болван, упивающийся властью, просто казнил, кого вздумается! Император не может править бесплодными пустошами, пойми! Церковник нахохлился, словно петух, еще больше набираясь смелости. -Как ты меня назвал? Кальт проигнорировал его. Роарий отступил, удивлённый. Сказать ему было нечего. Его боевого брата буквально переполнял гнев, и он чувствовал это. Он впервые видел Кальта таким. Даже к собственным врагам он относился с меньшей ненавистью. -Насмотрелся я на таких уже, — продолжал Кальт, ни к кому особо не обращаясь, — беспринципная тирания, несправедливость, алчность, недоверие к другим. Что светлого осталось в нас, в Империуме? Ради чего мы сражаемся? Во имя чего? Просто…просто выживание ради выживания? Это больно, брат! Кальт развернулся к священнику. Тот побледнел еще пуще под взглядом кровавого ангела. -Император — наш Бог! — возопил представитель Церкви. — И Его суд… -Замолчи. Он никогда не был Богом, и приказывал никогда не поклонятся Себе. Немногие это помнят. Особенно так хорошо, как мы. Увы… -Ты богохульник! Еретик, не достойный быть Его Ангелом! Я всё доложу!.. -Не доложишь. Только Роарий успел увидеть, как Кальт достал цепной меч, но даже ему не хватило скорости помешать боевому брату. Кровавый Ангел одним лишь движением отрезал церковнику левую руку чуть выше локтя. Мужчина рухнул в песок, истошно крича и держась за обильно кровоточащую культю. — Это будет тебе уроком, — сурово сказал Кальт, убирая меч обратно. — Не дерзи космическому десантнику. Никогда. И знаешь что? — он присел на колени, — сними-ка с себя рясу и иди на завод. Больше пользы будет. Для всех. А вы, солдаты, идите к себе в лагерь, немедля. Или кто-то из вас тоже хочет поспорить со мной? Гвардейцы дружно покачали головами, охотно опустили лазганы. -Тебе…это не сойдет с рук…-прохрипел священник, дёргаясь в пыли, — Эклезиархия этого так просто не оставит…я… -Умолкни уже, в конце концов. Кальт приблизился к горожанам. Несмотря на то, что он спас их, они отшатнулись от него, съёжились даже больше, чем под дулами лазганов. -Я поведаю о вас своему командиру, — оповестил Кальт ровным тоном. — А уж он решит, что с вами делать. За свою жизнь можете не беспокоится. Мы прибыли не ради бессмысленных разрушений. -Ага, как же…-раздалось в толпе. Кальт почувствовал укол совести. Действительно, ему ли вести такие речи, когда он сегодня, убивал их сограждан, однополчан, родственников… Но все же мысль об умерщвлении мирного населения претила ему. Он этого никогда не узнает, но сам дух милосердия Сангвиния говорил в нём. Через пятнадцать минут тридцать четыре ноосфетца отвели в лагерь, для них отведённый. Капитан Тоннос лично взял ответственность за пленных. Мало кто пытался с ним спорить. -Да, снова ты отличился, брат, — сержант Клавиан следил за подготовкой своих подчинённых к следующему бою. — Местные церковники в ярости, но с Орденом Второго Основания конфликтовать открыто не хотят. Тем более с сынами Великого Ангела… Порой это даже удобно. Но ты, Кальт… Тебе стоит умерить пыл. Своеволие не должно прощаться. -Понимаю. Но я всё равно чувствую, что был прав, сержант. Беззаконие нельзя спускать с рук. Тот червь из Министорума хотел казнить с полсотни гражданских — и ради чего? Ради страха? Это метод предателей, сержант. Например таких, как трижды проклятые Повелители Ночи. Я же считаю, что мы не такие. Мы боремся за нечто большее. Разве вы так не считаете? Клавиан вздохнул, провел бронированной ладонью по уставшему лицу. -Не так уж важно, что я считаю, брат Кальт. Империум велик, и он давно не тот, что раньше. Наш долг — оборонять его, а не менять. Он в руках глупцов, да, и их миллиарды, но ты ничего с этим не сделаешь. К тому же, брат, тебе стоит понять, что вера всё же нужна Империуму. Без него он не выживет. -Всемилостивый Император и наш благородный отец хотели явно не этого, — с болью в голосе отозвался рядовой кровавый ангел. — Он же запрещал себе поклонение, утверждал, что Он не Бог, как нет Богов и в этой залитой кровью Вселенной. Хроники времен Великого Похода ведь не будут лгать, верно? Сержант покачал головой. -У простых людей нет прочных костей, брат. Нет силовой брони, сверхбыстрой реакции, нет нашей силы. Их главное оружие — вера. Они истово верят в нашего властелина как Бога, и это даёт им сил. Подумай об этом как-нибудь, прежде чем отрезать руку очередному церковнику. Эти слова ранили Кальта. Голос его дрогнул. -Если бы, сержант… Если бы… Ну, возможно, если предположить… Мы были более внимательны к простым людям, подобного ненужного кровопролития и тирании можно было бы избежать. Не об этом ли мечтал наш великий отец? Сержант Клавиан надел шлем. Следующий бой не ждал. -Возможно. Но мы уже никогда не узнаем. К бою, мой непокорный брат. Неси гнев Императора в одном сердце и милость Сангвиния в другом. Долг превыше всего. Всегда. А вопросы…вопросы оставь чиновникам, механикус, аристократам… Не наше это дело. Кальт промолчал. Он до сих пор отказывался верить в то, что его идеалы можно так легко растоптать. А ведь он верил, пусть и в иные вещи… Или все дело просто в возрасте, и он слишком юн, чтобы принять реальность такой, какой она есть? Уходит от существующего мира в глубины иллюзий. «Быть может», подумал Кальт. «Но я всё равно буду всегда сражаться за то, что считаю истинно верным. Я не предам заветы Императора и Сангвиния. Клянусь их кровью». Терзаемый невеселыми мыслями об существующем порядке в Империуме, кровавый ангел последовал за сержантом. Им следовало раздавить оставшееся сопротивление Каратраса. По дороге десантник заметил груду искорёженных тел, принадлежавших солдатам. Реалии войны — в атмосфере тяжелых боев некому было хоронить покойников. Этим займутся сильно позже, когда одна из сторон одержит окончательную победу. Вид убитых солдат тоской отозвался в душе Кальта. Не потому, что они умерли, нет — в конце концов он тоже воин, привыкший и созданный для того, чтобы убивать. Просто он понимал, что этой бойни можно было избежать. Будь Галактика более милосердна… Но она жестока, холодна и коварна. Её лед сковал сердца людей, в ней живущих, превратив в то, что будет судить уже Император. Когда придёт время… Внезапно Кальта охватило странное чувство. Ему резко захотелось приблизится к мертвецам, но он сдержал неожиданный порыв. «Кровь…» — взмолился чей-то чуждый голос в его голове. «Крови…чужой крови. Ты же хочешь… Таков дар» … «Замолчи!» приказал Кальт. «Не знаю кто ты, и знать не хочу, но меня ждут мои боевые братья. Долг зовет».