Глава 9
12 августа 2020 г., 10:59
Открываю глаза. Белая комната, вокруг ничего. Мой телефон и всё.
«Неужели, это повторяется, как с Олегом?» — пронеслось в моей голове.
И тут ко мне заходит врач.
— Добрый день, Татьяна, — произнёс врач.
— Здравствуйте, а что произошло? — поинтересовалась сразу я.
— Всё хорошо, просто Вы потеряли сознание, — сказал врач. — Давайте я вас осмотрю, и если всё будет хорошо, я Вас отпущу.
— Хорошо, — произнесла я, и врач начал осмотр.
— Татьяна, у меня для вас не очень хорошие новости, — с серьезным лицом произнёс врач.
— Что такое?
— Мне не нравится ваше состояние. Зрачки на свет не сужаются, пульс слабый. Плюс ещё ко всему этому порванные связки. Я вынужден оставить вас в больнице.
— Извините, но мне нельзя. У меня сегодня концерт, я обязана выступить.
— Тогда под расписку.
— Хорошо, — согласилась я. — А можно ещё вопрос?
— Да, конечно.
— Вы не знаете, что с Евгением Огиром? — спросила я, потому что переживала за него больше, чем за себя.
— Состояние не из лучших. Выстрел пришёлся в область груди, раздробилась кость при падении, думаю, через недели три его выпишем.
— А можно его увидеть?
— Да, но при одном условии.
— Каком?
— Очень аккуратно, потому что рана свежая, ещё болит.
— Хорошо.
Подписав все бумаги, врач меня проводил к Жене. Зайдя к нему в палату, я ужаснулась. Женя был весь в крови и перемотан.
— Привет, — сказала я первая.
— Привет, прости, встать не могу, — и рассмеялся, — Ты что тут делаешь?
— Дурак. Я заехала к тебе просто, — сказала я и попыталась улыбнуться.
— Тин, не ври мне, пожалуйста. Я за четыре месяца научился понимать, когда ты врёшь, а когда нет. Ты врать не умеешь, — улыбнувшись сказал он.
— Прости. Просто не хотела, чтобы ты переживал, — с опущенными глазами произнесла я.
— Ничего страшного, я понимаю. Так что у тебя произошло?
— У меня вчера была потеря сознания.
— Этот урод всё-таки что-то сделал?
— Нет, он же как выстрелили, убежал… вроде.
— Вот именно, что вроде. На тебе есть какие-то следы?
— Нет, я даже не помню, когда отключилась, — и улыбнулась, вдруг звонок. — Прости, мне надо ответить.
— Да, конечно.
— Алло, да, Паш.
— Я подъехал.
— Хорошо, спускаюсь.
— Жень, мне надо ехать, — с глазами кота из «Шрека» сказала я.
— Хорошо. Тин, может, отменить концерт?
— Не надо. Я выступлю и домой, а завтра к тебе, — произнесла я.
— Хорошо, если что, обращайся к Паше.
— Хорошо, пока, — сказала я и поцеловала Женю.
— Пока.
В машине.
— Привет, — сказал Паша и поцеловал в щёку.
— Привет, животное.
— А чего это так грубо? И кстати, что у тебя с ногой? Скачешь, как заяц, — поинтересовался Паша и рассмеялся.
— Вчера связки порвала.
— А как же выступать будешь? — резко сменив тон, спросил.
— Выступлю, не переживай. Поехали на репетицию уже.
— Если с тобой что-то случится, мне Женя голову открутит, — сказал Паша, заводя машину.
— А причём тут Женя вообще? У него своя жизнь, у меня — своя, — с улыбкой на лице произнесла я.
— Ну-ну, — сказал Пашка, улыбаясь.
— Что ну-ну? И чего ты улыбаешься?
— Во-первых, ты палишься.
— Каким это образом?
— Вооот, если бы ничего не было, вопрос бы был, наверное, таким «Что ты мелишь?», правильно? Правильно. Во-вторых, при произношении имени «Женя», ты расцветаешь, даже сейчас. В-третьих, ты постоянно либо рядом с ним, либо говоришь о нём, — с улыбкой на лице произнёс он.
— Сильно заметно? — рассмеявшись, спросила я.
— Нууу, как тебя сказать… Это очень заметно.
— Да ну тебя, плинтусное ты животное. Думала, поддержишь, а ты…
— Вообще-то обидно. А что я? Ты прекрасно знаешь, я всегда за. Даже за самые сумасшедшие идеи.
— Да ладно, обидно ему. Это мне должно быть обидно, что мой друг против моего счастья.
— Я? Я только за, главное, чтобы голова на плечах оставалась, — посмотрев на меня произнёс. — Видишь, прогресс уже есть, сама сказала «против счастья», значит, всё-таки вы с Женькой вместе, — сказал Пашка, пританцовывая.
— Ты сейчас получишь у меня. Если кому-то расскажешь, сверну шею.
— Боюсь-боюсь… Ты же знаешь, я могила.
— Очень на это надеюсь.
— Мы, кстати, приехали.
— Отлично, пойдем.
Выйдя из машины, Пашка спросил:
— Тин, Тин?
— А?
— А уже было?
— Паш, ты сейчас правда получишь, — сказала я, показывая кулак.
— Молчу-молчу, — рассмеявшись, сказал Паша.
Зайдя в гримёрку, я быстро переоделась и отправилась репетировать. Спустя полтора часа мы закончили. Всю репетицию я просидела, рисуя весь рисунок в голове. До концерта два с половиной часа, а мне надо ещё распеться, переодеться и сделать макияж. Пока Паша решал вопросы с оборудованием, я быстро переоделась и начала распеваться. В кабинет неожиданно постучались.
— Да, входите, — на автомате произношу я.
— Тин, там скорая приехала, говорят, ты их вчера звала, — в недоумении проговаривает Паша.
— А, да, они мне сделают заморозку и уедут.
— Хорошо, — сказал он и куда-то ушел.
Через пару минут пришёл врач, сделал заморозку и уже собирался уходить, но я его остановила:
— Подождите, я не могу вас просто так отпустить. Может, вы посмотрите концерт? Всё-таки вы его спасли… — улыбнувшись, произнесла я.
— Я бы с радостью, но на дежурстве. Единственное, можно ваш автограф попросить? У меня просто дочка ваша поклонница.
— Да, конечно. Как дочку зовут? — спросила я, доставая листок и ручку.
— Надежда.
— Красивое имя, — сказала я, расписываясь на листочке.
— Спасибо.
— Вот, держите, — и протягиваю ему листок.
— Спасибо, до свидания.
— До свидания.
Полтора часа до концерта. Начинаю распеваться, пока меня красят визажисты. Во время распевки почувствовала какую-то боль в области голени, но не придала этому значения. Концерт. Он затянулся, и вместо двух часов он был три с половиной. А всё потому, что зрители не хотели отпускать. К концу концерта боль начинала усиливаться, поэтому я села на край сцены и пела сидя. Вдруг один из поклонников хватает меня за ногу, прожигающая боль проходит по всему телу, казалось, что умру прямо на сцене. Прощаюсь с зрителем. Только зайдя в гримёрку, резко падаю…
Примечания:
https://t.me/sdatsamyvsegdayspeem — телеграмм канал данной работы
