Золотая башня

Глава 7: «Воссоединение семьи» Пока господин Янь с отчаянием переносил невзгоды жизни при дворе, место, о котором он сейчас беспокоился - поместье хоу Цзин Нина, - было в полном хаосе. Несколько дней назад, когда Фу Шэнь вместе со своим отрядом только начали осваиваться, его младшая сестра Фу Лин, жена принца Ци, отправила своих людей, чтобы поприветствовать, передать подарки и сообщение брату, что она собирается приехать в гости лично чуть позже. У Фу Шэня не было сил с ней тягаться, и он опасался, что его поместье не сможет достойно принять жену принца [1]. Он сразу же отказался от этой затеи, подумав, что Принц Ци будет против: — Не нужно. Пусть она сначала позаботится о себе». Люди из дворца принца Ци когда-то были подчиненными в особняке гуна Ин и остались вместе с Фу Лин, как часть ее приданого. Они хорошо разбирались в склонности старшего сына к привычке быть непреклонным командиром и не осмелились попробовать его переубедить, поэтому вернулись к Фу Лин и передали ответ как есть. Когда пришел ответ, принц Ци, Сунь Юньдуань оказался рядом; он не смог сдержать вздох и покачал головой. — Хоу Фу, это немного неразумно… С тех пор, как Фу Лин узнала о травме Фу Шэня, она так сильно волновалась, что не могла заснуть, несколько раз тайно плача за спиной мужа. Представив себе знакомую, глупую, бездушную и жесткую манеру речи брата, она странным образом тут же успокоилась, сама не понимая почему. — Прости моего брата за такое поведение, мой принц, - сказала она, поджав губы, - мой старший брат всегда был таким упрямым, как мул. Они были молодой, счастливой супружеской парой, уважали друг друга, и он усмехнулся: — Теперь ты рискнешь устроить встречу за его спиной? Фу Лин покраснела от стыда. — У него холодное лицо, но теплое сердце, и он на самом деле очень добр ко мне. Он просто немногословен. Я не знаю, какая жена сможет выдержать его поведение в будущем. Вспоминая о слухах, что его подчиненный доложил совсем недавно, принц намеренно перевел тему. — Кто знает, какая его ждет судьба? Хоу Фу только что вернулся в столицу, и его поместье, скорее всего, находится в состоянии хаоса. Тебе не стоит сейчас его навещать. — Он взял ее за руку, заботливо поглаживая. — Подожди еще несколько дней, дай ему время привыкнуть к жизни в столице, и тогда ты сможешь спокойно посетить его дом, хорошо? Глаза Фу Лин просияли. — Мой принц желает позволить этой супруге покинуть поместье? Принц склонил голову, чтобы поцеловать ее щеку и с мягкой улыбкой ответил: — Это ведь твой старший брат, а не какой-то чужой человек. От вашей встречи не будет ни опасности, ни вреда. Тебе просто нужно пообещать этому принцу, что ты будешь осторожна в своем положении. Ты абсолютно не должна совершать никаких опрометчивых поступков… На ее щеки нахлынул сияющий румянец, подобный розовым облакам, такой же яркий и красивый, как и она сама. — Я знаю, - прошептала Фу Лин. Сегодня небо стояло мрачное, ветер был холоднее, чем обычно, и кажется, собирался дождь. Травмы Фу Шэня были наиболее чувствительны к такой погоде, и сегодня его тело болело без устали. В тот момент, когда он хотел позвать кого-то, чтобы ему помогли зайти в кабинет и он мог найти книгу для легкого чтения, чтобы отвлечься, как вдруг пришел слуга, чтобы сообщить о прибытии супруги принца Ци; ее карета уже стояла у ворот. У Фу Шэня разболелась голова. — Такая надоеда… Помоги мне, дядюшка Фу [2], пусть Сяо Сюнь и остальные пойдут и попросят слуг перейти во двор, чтобы не толпились. Пригласите ее в главный зал и найдите пару пожилых служанок или юнцов, которые могут сопроводить ее. Я пойду переоденусь. В главном зале Фу Лин не была в настроении пить чай, нервно накручивая на палец свой платок снова и снова. Скоро раздался звук движения деревянных колес по полу. На миг она потеряла самообладание и резко встала, как раз повернув голову, чтобы встретиться взглядом с Фу Шэнем в инвалидной коляске. Фу Шэнь, скорее всего, не был готов к столь яркой реакции и смотрел в ответ в полном недоумении. Она молча смотрела на него, как будто вдруг потеряла дар речи. Старший брат, которого она помнила непобедимым, неукротимым, теперь был разбит и помещен в грубо сделанное бамбуковое инвалидное кресло; из-за серьезных ран он выглядел удручающе. Он неловко улыбнулся. Слезы навернулись на ее глаза, не в силах больше терпеть, она бросилась к нему и начала плакать. Старая служанка, сопровождающая ее, перепугалась. Фу Шэнь слегка откинулся назад, когда его сестра упала в его объятия, но сохранил равновесие и обнял ее в ответ, успокаивая. — Эй, маленькая госпожа, успокойся... Ты никогда не перестанешь быть семилетней, маленькая госпожа? [3] Натянутые струны ее сердца наконец лопнули, и она разрыдалась, заливая все вокруг слезами. — Ты напугал меня до смерти… Отец и мать покинули нас, ты моя единственная семья… У него перехватило дыхание. Морозный узел холода, сковывающий его сердце, растаял в теплой воде. Фу Шэнь двигался очень осторожно, ему стало неловко, он слегка похлопал ее по плечу. — Не плачь, все в порядке, — сказал он тихим голосом. — Я здесь. Не грусти. Если бы генерал Фу действительно был звездой-генералом, спустившейся с небес, супруга принца Ци точно была бы реинкарнацией бога дождя. Дом хоу Цзин Нина был практически затоплен слезами. Фу Шэнь изо всех сил пытался утешить свою младшую сестру, измученный душой и телом, и прижал руку к виску. — Я сказал не приходить, а ты не послушала; и все ради того, чтобы прибежать и устроить тут сцену с рыданиями, ты же можешь заболеть, тебе нельзя переживать, - беспомощно сказал он. — Итак, ты приехала. И теперь половину сада у моего дома не нужно будет поливать еще года три. Фу Лин умывалась теплой водой и выпрямилась, когда услышала хихиканье за спиной. — Не смейся надо мной, — проворчала она. — Сам подумай, как я себя сейчас чувствую. Если бы я сидела дома, я бы была как на иголках, это бы навредило мне еще больше. Фу Шэнь чуть не задохнулся от ее слов, горько опуская руку. Приведя себя в порядок, она снова села рядом с ним. Глядя на тонкое одеяло, покрывающее его ноги, она не могла скрыть свое беспокойство. — Старший брат, твоя травма… ее можно вылечить? В столице много известных врачей. Или я могла бы попросить принца о помощи… — Император уже присылал кое-кого, чтобы лечить меня, — просто и лаконично ответил Фу Шэнь. У нее не осталось слов, на лице появилась вспышка разочарования, которая сразу же переменилась теплой улыбкой. — Это нормально. Если нет способа вылечить... тогда это не имеет значения, пока ты в порядке. Ты будешь оставаться в столице и больше никуда не поедешь, верно? Ее полный надежд взгляд, подобно ножу, ранил сердце. Он не хотел лгать ей, но и не мог расстраивать, поэтому ему пришлось издать неопределенное «хм». Она просто улыбнулась — улыбкой, исходящей из глубины ее сердца. После непрерывной болтовни она спросила: — Ах, да. Кто-нибудь еще из нашей семьи навещал тебя? Конкретное имя не было упомянуто, но было ясно, о ком они говорят. Фу Шэнь не считал дом гуна Ина семьей, и холодный смех был его единственным ответом. Фу Лин почувствовала печаль в своем сердце. — Я думала, что, хоть мы ей и не нравимся, она все еще остается госпожой Ин и придет навестить тебя ради сохранения репутации, несмотря ни на что. Я не думала, что она проявит такое безразличие. — Когда это у нас с ней были «дружелюбные отношения»? Они были полностью разрушены, как только семья распалась. Тебе не нужно идти на компромисс с ней только потому, что она старше, — ответил он. — Сейчас у нее есть только Фу Я, и она ждет того времени, когда ее драгоценный сын снесет ей золотое яйцо. На этот раз не только Фу Лин, но и все слуги, которые изначально пришли из поместья гуна Ин, пытались сдержать свой смех. Фу Шэню не хотелось продолжать судачить о семейных распрях. — Зачем тебе вообще этот мусор? А как насчет вас? Как жизнь во дворце? — Все замечательно, принц очень добр ко мне. — Она немного подвинулась, взяв его за рукав и дергая его туда-сюда, как маленькая девочка. — Я действительно надеялась, что ты сможешь вернуться в столицу в этом году, — тихо сказала она. — Почему это? — Он спросил быстро. — Что-то произошло? Кто-то задирает тебя во дворце? Его нельзя было винить в том, что он успел надумать всякого. Большинство старших братьев такими словами выражают поддержку семье, так они показывают свою заботу. — Ничего подобного. Это хорошие новости. — Она залилась румянцем.— Старший братец, ты скоро станешь дядей. — Оу. — Фу Шэнь успел услышать лишь первую половину из того, что она говорила, и машинально кивнул, даже выражение его лица не изменилось. Он неожиданно отреагировал на значение второй половины после длинной паузы, чуть не вскочил с инвалидного кресла от шока и резко повысил голос. — Что ты сказала?! Фу Лин подняла руку и положила ее на свой все еще плоский живот, с улыбкой до ушей: — Уже прошло более трех месяцев. — Чт-как…— в кои-то веки великий хоу начал терять самообладание. — Сколько тебе лет? Нет, не то, какой сегодня день? Она мягко улыбнулась его недоумению. Он хлопнул себя по лбу, осознавая, что он спрашивает какую-то чепуху, и улыбнулся: — Это действительно хорошо. Очень. В действительности Фу Шэнь не очень хорошо выполнял обязанности брата. Их мать умерла, когда они еще были маленькими, от мачехи добра ждать не стоило, и он сам рано отправился на поле битвы. Ему и так редко удавалось возвращаться домой, раз в год, не говоря уже о том, чтобы присматривать за своей младшей сестрой. Их связывали лишь кровные узы, они не так часто виделись, и до сих пор не было возможности проявления семейных чувств. В то же время Фу Лин, будучи мягкой снаружи и храброй внутри, плавно превращалась в благородную госпожу под наставлением госпожи Цинь. Единственный раз, когда она попросила повидаться с Фу Шэнем был тогда, когда наследный принц передал весточку о том, что он заинтересован взять ее в качестве супруги. Именно тогда Фу Шэнь внезапно осознал факт того, что он ее старший брат, и он тут же помог высохнуть ее слезам. — Если он тебе не нравится, не выходи за него, — сказал он ей. — Не бойся. Я дам тебе все, что нужно. Ответственность старшего брата преследовала его. Когда он смотрел на Фу Лин, он все еще видел в ней ту плачущую и нежную маленькую девочку, которая никогда не может сказать что-то прямо, только может протянуть свою руку и дернуть его посильнее за рукав. Он не ожидал, что в мгновение ока эта маленькая девочка превратится в замужнюю женщину, а через еще одно мгновение станет матерью. Услышав о ее беременности, Фу Шэнь не смел задерживать ее в своем доме дольше необходимого; хотя он был человеком, который не верил в богов и демонов, но в этот день он внезапно стал суеверным. Он боялся, что слишком сильно наполнил свое имение кровавой аурой военного, недавно вернувшегося с поля битвы, и посчитал, что это нехорошо для ребенка. Он чуть ли не выгнал Фу Лин. Только у ворот, после того, как служанка помогла ей сесть в карету, и они уже были разделены окном, он торжественно сказал: — Живи счастливо и береги себя. Я останусь в столице и больше никуда не денусь. Успокойся, присматривай за своим ребенком и не позволяй никому плохо обращаться с тобой. Ее слезы снова начали литься по лицу. — Посмотри на себя, еще и ругаешь меня... Остался ли еще кто-нибудь, кто осмелился бы со мной плохо обращаться? — она едва успевала дышать, всхлипывая. — Мн, — последовал мягкий ответ Фу Шэня. — Твой старший брат даст тебе все, что нужно. Возвращайся сейчас же. Ворота резиденции хоу были снова закрыты. Дядюшка Фу затолкал Фу Шэня обратно в кабинет, но когда они были на полпути, тот неожиданно заговорил. — Идите на склад и соберите немного лекарственных трав и разноцветного шелка, а затем доставьте его в поместье принца Ци. — Это подарки для молодой госпожи? — спросил дядюшка Фу. — Хотите добавить что-нибудь для принца? Не считая сегодняшних даров, его имение также отправило много подарков несколько дней назад. — Насколько я помню, где-то в кабинете есть чернильный камень Лунвэй с золотой звездой [4]. Я пойду найду его, а вы идите и подумайте, что еще нужно добавить. Перед тем как Фу Шэнь намеревался пойти в кабинет, старый слуга остановил его, побоявшись, что в кабинете накопилось слишком много пыли из-за длительного отсутствия хозяина. Он приказал вытереть пыль, прежде чем позволил Фу Шэню войти в кабинет. Тогда он еще не мог знать, к чему приведет эта уборка. Когда Фу Шэнь зашел в кабинет, чтобы найти чернильный камень, он обнаружил на столе незнакомую ему длинную деревянную шкатулку. Эта вещь ему не принадлежала, но то, что она была положена на видном месте, намекало на то, что кто-то специально положил ее так, чтобы он заметил. Шкатулка была довольно легкой, и из-за звука, что она издала, когда он встряхнул ее, то, что находилось внутри, показалось ему очень тонкой палочкой. Он с большой осторожностью, и только после нескольких переворачиваний и проверок, убедившись, что это не нечто взрывоопасное, он открыл крышку. В тот момент, когда он увидел предмет внутри, его руки внезапно застыли, его взгляд заледенел. Это была сломанная черная стрела, древко которой было разделено на две части. Ее заостренный наконечник совершенно точно когда-то пронзал что-то твердое. Такой знакомый предмет вызвал в нем глубокую тревогу. На этой земле не было никого, кто был знаком лучше с этой стрелой, чем он сам. Все произошло девятого сентября на Перевале Голубых Песков. Когда камни сыпались сверху, в краткий момент жизни и смерти, это была та самая стрела, что была выпущена ему в спину и прошла мимо, благодаря его своевременной реакции. Примечания: [1] Как замужней женщине, ей позволено посещать дом матери, но не брата. Даже если Фу Шэнь ее кровный брат, ей все равно не положено находится в его доме без веской на то причины. [2] Дядюшка Фу - они с Фу Шэнем однофамильцы, но не родственники. Иногда слуги брали себе фамилию тех, кому служили. [3] Маленькая госпожа - он зовет ее 小姑奶奶, досл. «Маленькая хозяйка», где 姑奶奶 (gūnǎinai) - вежливое обращение к замужней дочери. [4] Тушечница, или чернильный камень (金星龙 尾 歙砚) - является одним из важнейших атрибутов любого каллиграфа. Используется в качестве подставки для растирания бруска туши, поэтому должна быть гладкой, отполированной и без дефектов. Исторически сложилось так, что самыми ценными считались камни изготовленные на горе Лунвэй в Уюань.