Золотая башня

Глава 11: «Истоки» Жар лихорадки продолжался с сумерек до полуночи, и только в конце часа Крысы [1], когда Фу Шэнь очнулся, лихорадка отступила. Настала поздняя ночь, и вокруг не было слышно ни единого звука. Мебель в приглушённо освещённой комнате была расставлена совершенно незнакомым образом. Лампа отбрасывала туманный, марлевый свет в виде нечёткого квадрата на поверхность стола. Он заметил едва уловимое дыхание и, повернув голову, обнаружил, что напротив кровати стоит низкая табуретка, где Янь Сяохань свернулся спиной к нему и спал в своей парадной одежде. События вчерашнего дня обрушились, словно водопад, бурно вторгшийся в его разум. Настигнувшие мысли пока не могли превратиться во всепоглощающее цунами, срывающее небо, однако встречное подводное течение растворило бурю и погрузило её до бездонного дна водной глади. Из-за них сердце человека, которое изначально было ясным, как зеркало, превратилось из мелкой лужи в глубокий пруд. Фу Шэнь чувствовал себя разбитым, и он хотел перевернуться, чтобы расслабить онемевшую от боли спину. Он не ожидал, что одно движение разбудит Янь Сяоханя, который повернулся, сел и протянул руку, чтобы помочь ему. Ещё не полностью пробудившись, голос Янь Сяоханя был глубоким, низким и мягким. — Что случилось? Вам нужна вода или уборная? Поддержав Фу Шэня двумя руками, Янь Сяохань помог ему встать. При этом, долго не раздумывая, он наклонился и прижал свой лоб к его, чтобы проверить температуру. — Кажется, температура спала. Фу Шэнь совсем не ожидал, что с ним будут так хорошо обращаться. Сначала он не отреагировал, но, поняв, что что-то здесь не так, быстро отстранился. — Ничего... Мне ничего не нужно, просто... позвольте мне подняться. Глаза Янь Сяоханя медленно прояснились от состояния дрёмы, и, когда он полностью проснулся, атмосфера мгновенно стала неловкой. Он помог Фу Шэню прислониться к спинке кровати, после чего отступил на три шага и снова сел на табуретку, создавая вежливое и отчуждённое расстояние между ними. Оба одновременно пришли в себя и вспомнили о нелепой помолвке. Неважно, насколько сильное значение оно имело, исходя из позиций власти, и не суть важно, был ли это политический заговор. Когда тут даже упоминание о двух танцующих мандариновых утках было бы перепутано с «две утки в объятиях друг друга», суть оставалась неизменной. Это всё равно был надвигающийся брак. Хоу Цзи Нин, который только что казался безразличным и спокойным, снова поддался вспышкам головной боли. Он действительно способен справиться со многими вещами, но сейчас он просто хочет потерять память, переиграть и начать сначала, притворившись, что ничего подобного не происходило. — Продолжайте спать. Вам не нужно беспокоиться обо мне, — сказал Янь Сяохань, рассеянно расчёсывая волосы пальцами. Он взял одеяло с кровати и бросил его Фу Шэню. — Возьмите, ночью холодно. Я прикажу слугам принести кашу. Такой человек, как Фу Шэнь, рождённый в богатой семье, отличившийся в юности как герой, выросший в мире похвал и преклонений и познавший слишком многое, — вполне логично, что сейчас он будет чрезмерно медлителен от осознания того, что кто-то хорошо к нему относится. Возможно, из-за влияния треклятой помолвки, или, может быть, из-за его повышенной чувствительности к чужим чувствам, учитывая его болезненное состояние. Но первое чувство, которое вызвали действия человека перед ним, выразилось в понимании, что Янь Сяохань заботится о нём, даже не задумываясь об этом дважды. — Это... очень великодушно с вашей стороны, — сказал хоу, пока стыд скрывался в его сердце. С одной мрачной мыслью все последующие также будут неосознанно окрашиваться в тот же оттенок. Взглянув только на лицо Янь Сяоханя, лицо которого краше, чем его самого, в некой степени. Янь Сяохань успел сменить свои чёрные одежды Стража Фейлун на светлую робу с широкими рукавами. Когда он поднялся, чтобы взять лампу, его чёрные, гладкие волосы скользнули с плеча на грудь, и его взгляд устало склонился, поскольку сонливость, похоже, ещё не исчезла. Уголки его рта слегка приподняты, когда он не улыбается, освещение придаёт ему мягкий и нежный образ, заставляя на мгновение забыть о его идентичности и полностью погрузиться в эту игру света и тени. Фу Шэнь прищурился, совершенно не подозревая, насколько подлым хулиганом он сейчас являлся. Янь Сяохань повернулся и ушёл, закрыв за собой дверь, и, улыбаясь, прошёл по коридору. Фу Шэнь, хоть и был сбит с толку от лихорадки, но по одному его взгляду можно было убедиться, что его достоинство хоу никуда не делось. Он, вероятно, сам не осознавал, насколько пронзающим может быть его собственный взгляд. Янь Сяохань ощутил, словно его одежда была выжжена взглядом Фу Шэня, и, наконец, не выдержав собственного положения, ему пришлось признать поражение и бежать. Страж из ночного патруля увидел, как он улыбается от уха до уха, когда вышел из комнаты, и подумал, что Фу Шэнь уже откинулся. Отчего ещё его господин мог бы так сиять от счастья? К моменту, когда был подан рисовый отвар, очарование обоих было развеяно. Они сидели напротив друг друга с чашами риса, пар от которого вызывал покраснение бледных губ и щёк, при этом они сидели ровно, как по струнке. Они, наконец, могли спокойно обсудить их тяжкую тропу, засаженную тернами, и обдумать, куда им следует ступить дальше. Янь Сяохань прополоскал рот, выплюнул чайную воду и вернул чашку на стол. — Хоу. Фу Шэнь всё ещё спокойно пил свой отвар. — Что такое? — У меня есть несколько вопросов, и я надеюсь, что вы сможете всё разъяснить, — сказал Янь Сяохань. — Скажем так, господин Янь, — Фу Шэнь положил ложку и беспечно усмехнулся. — Наши шеи сейчас затянуты на одной тонкой верёвке, поэтому не надо постоянно называть меня "хоу". Это звучит слишком отчуждённо. Он сказал это с нотками сарказма, и Янь Сяохань должен был признать, что, хоть Фу Шэнь и относительно упрям в некоторых аспектах, но большую часть времени он всё-таки довольно прямолинеен. Обсуждение деловых вопросов с таким человеком не требует множества извилин. — Хорошо, раз уж вы так говорите, — согласился Янь Сяохань. — Цзиньюань, я вчера слушал намерения Императора, и, кажется, что у него есть к тебе крайне глубокое недовольство. Что ты такого сделал, что могло бы его обидеть? — Кхм-кхм, кхм... не называйте меня так, будто мы близки, — сказал Фу Шэнь, только что проглотив кашу не в то горло, с раздражением. — Не можете ли вы просто называть меня по имени? Янь Сяохань приветливо улыбнулся. — Это то, как называют друг друга супруги. Я просто приспосабливаюсь заранее. Аппетит Фу Шэня пропал. Он отставил свою чашку с кашей в сторону и вздохнул. — Ребёнок без матери — непростая история. Вы родились, когда Император взошёл на трон? Зрачки Янь Сяоханя слегка сузились. — Я тогда только появился на свет. А что? — Есть история, которая предшествует этому делу, — сказал Фу Шэнь. — У покойного Императора было девять сыновей. Тот, которому он благоволил и который, скорее всего, занял бы место кронпринца, был Пятый Принц, Его Величество Принц Ин [2]. Он и Третий Принц, теперь известный как Князь Су [3], имели одну мать. Ты, наверное, не знаешь этого, но мой второй дядя и Принц Су были товарищами по учёбе. Они... эм, у них была крепкая связь, и поэтому он был очень близок с Принцем Ином. Он относился к нему не как к постороннему, а как к своему настоящему младшему брату. Янь Сяохань почувствовал, что его колебание в середине было немного странным, но не задал вопросов. Фу Шэнь продолжил: — Покойный Император внезапно перенёс инсульт во дворце, рядом были только старший сын и Его Величество. Его посмертный указ прочитал Великий Учитель Ян Гун, и, вопреки всем ожиданиям, он приказал передать титул Императора Его Величеству. На начальном этапе правления Императора многие люди сомневались в подлинности указа из-за того, что Ян Гун и нынешняя Императрица были из одного клана. Другие тайно связывались с Принцами Су и Ин в надежде на переворот. Скорее всего, Его Величество в то время уже был осведомлён об этом, поэтому на втором году своего правления он отправил Принца Ина в ссылку. Во втором году Юаньтай войска восточных татар из Алматы вторглись в Великую Чжоу, и основной удар пришёлся на феодальное владение Принца Ин — префектуру Нин. Пограничная армия была слабой, и варвары прорвались сквозь неё. Принц Ин взял с собой личную охрану из своих владений, чтобы противостоять татарской кавалерии, но после нескольких дней жестоких боёв он исчез. Князь Су и мой дядя отправили людей искать его, но ничего не нашли. В таких обстоятельствах вероятность того, что он жив, была очень низкой, и со временем это событие постепенно забылось. Никто уже и не говорит об этом. — Но мой дядя никогда не сдавался в поисках Принца Ина, и после его смерти эта задача перешла на меня, — улыбнулся Фу Шэнь. — И знаете что? Небеса никогда не закрывают путь, потому что я действительно нашёл потомка Принца Ина. Янь Сяохань был ошеломлён. — Когда Принц Ин погиб на поле битвы, одна из его наложниц была беременна. Её пленили татары, и привлекательная внешность спасла ей жизнь — позже она стала любимой наложницей высокопоставленного члена татарского племени. Она хранила последнюю каплю крови Принца Ина и хотела сбежать с ребёнком обратно в Великую Чжоу, но, к сожалению, на полпути их похитили люди отряда У Чжу. Тогда ей не оставалось выбора, кроме как жить, притворяясь, что она купленная женщина из династии Хань, и посвятила себя вождю отряда У Чжу — Ха Ту. Повезло ещё больше, что вскоре после их побега войска Алматы были уничтожены, и с тех пор никто в мире не знал, какая у неё истинная личность. Эта удивительная женщина пережила предыдущего лидера У Чжу и сейчас является частью одного из самых влиятельных благородных кланов восточных татар. Как только я рассказал это, вы уже должны догадаться, кто она. — …Жена бывшего лидера Чагаана и нынешнего лидера Эльчуя… Хаш-Хадун, на самом деле, она? — пробормотал Янь Сяохань. — Табуистское имя Принца Ина — Хун [4], а «Хаш» на языке татар означает «нефрит», — ответил Фу Шэнь. — А что насчёт потомка Принца Ина? — Изначально я не хотел вмешиваться в битву за Западные Врата Осени, но именно Хаш-Хадун первой отправила личного помощника в Северную Янь в поисках меня, попросив передать потомка Принца Ина обратно в Великую Чжоу. Я передал это сообщение Князю Су, и он сам прибыл в мае. Встретившись с ней лично, он убедился, что она действительно происходит из владений Принца Ина. — И вы согласились? Когда самая важная часть собралась воедино, последовательность событий автоматически связалась в единую линию, и её фрагменты получили ясную трактовку. — Вы сообщили Хадун, что согласитесь, и её наградой для вас… была сдача У Чжу. Чтобы оправдать её пребывание в Великой Чжоу, она отправила потомка Принца Ина в составе татарского дипломатического отряда, чтобы он сопровождал молодого принца, не так ли? — Янь Сяохань посмотрел на ноги Фу Шэня. — Но на отряд напали на перевале Голубых Песков, и все погибли… — Теперь догадайся сам, — непринуждённо сказал Фу Шэнь. — Знает ли об этом Император или нет? Стража Фейлун — это глаза и уши правителя. Если Янь Сяохань, приспешник Императора, не знал об этом, то как мог бы знать Император? Но если Император этого не знал, то почему он так быстро захотел избавиться от Фу Шэня после события? — Император может доверять вам, господин Янь, — сказал Фу Шэнь, в его глазах мелькнула насмешка, — но он не может отдать вам всё своё доверие, господин Янь. Вот настоящая цель его рассказа сегодня ночью. Янь Сяохань хотел понять мысли Фу Шэня, не ожидая, что тот сменит направление разговора, чтобы разжечь его недовольство. Ни один из них не знал настоящих мотивов другого. Янь Сяохань подозревал, что у Фу Шэня ещё что-то припасено в его планах, а хоу осторожничал с тем, кто стоит рядом с Императором. Оба они будут говорить откровенно, но тайно продолжать проверять друг друга снова и снова. Никто не осмеливался довериться полностью, хотя они уже стоят на палубе крушения одного корабля. Янь Сяохань похвалил его не задумываясь, с небольшой долей искренности. — Очень сообразительно с вашей стороны, хоу. — Я не такой смекалистый, как господин Янь, — ответил Фу Шэнь. — Но я могу рассказать ещё кое-что, — мягко произнёс он. — Мой отъезд из префектуры Янь и возвращение в столицу было не только из-за моей травмы ноги, но и потому, что мои люди перенаправили дипломатический отряд, и это привело к некоторым расхождениям с тем планом, о котором знали восточные татары. Одно из «расхождений» было в перевале Голубых Песков. И там действительно был двадцатидвухлетний дипломат ханьского происхождения. — Вы предполагаете, что у Императора есть шпион в армии Северной Янь, хоу? — Татары не знали, что наш молодой дипломат был на самом деле потомком Принца Ина. Но только Император мог знать об этом. Янь Сяохань задумался. В действительности, по его мнению, военный совет не мог внезапно решить отдать непонятного молодого человека, чтобы сопровождать молодого принца, и тем более не могли заставить его сидеть вплоть до того момента, когда он достиг границы префектуры Янь. Квалификация, статус и полномочия, чтобы иметь право на вмешательство... должны быть как минимум у кого-то в ранге генерала или выше. — Император предложил мне брак, думая лишь о военной мощи Северной Янь, а после этого он выбрал кого-то из его сторонников — вас, как генерала, верно? — смело и без стыда сказал он. — Я давно уже понял, что сохранение этой неприятной должности только приносит проблемы, господин Янь. Я всё же должен дать вам совет: не полагайтесь на доверие Императора к себе, так как это не означает, что оно будет, когда вы окажетесь на моём месте. — Армия Северной Янь в основном состоит из моих приближённых, однако малая часть из них — шпионы Императора, и эти шпионы пока ещё мне не соратники. Если мои люди будут доверять вам, то вы станете следующим Фу Шэнем. Если они откажутся, то вы будете всего лишь марионеткой. После этого Император избавится от вас и от того шпиона… Он защищается не только от меня, он защищается от всех. Примечания: [1] Шичэнь (時辰) — традиционный китайский способ измерения времени, при котором сутки делятся на 12 двухчасовых интервалов, каждый из которых носит имя одного из животных китайского зодиака. Например: Час Крысы (23:00–01:00) Час Быка (01:00–03:00) и так далее. [2] Принц Ин (英王, Ин-ван) — "Ин" (英) означает «героический» или «доблестный», что указывает на высокие ожидания и благородный характер носителя титула. [3] Князь Су (肃亲王, Су-цинь-ван) — титул с приставкой 亲 (цинь), что указывает на близкое родство с императором (обычно братья). Титул «цинь-ван» традиционно используется для обозначения высокородных князей императорской крови. [4] Хун (珲) — табуистское имя Принца Ина. Иероглиф 珲 обозначает «прекрасный нефрит». Интересно, что слово «Хаш» в татарском языке также означает «нефрит» или «хризопраз», что может указывать на символическую связь между именами. Отредактировано 29.06.25