О принце и драконе

      В итоге не выспались оба, но Лермат сжалилась над ездоком и взяла темп поспокойней. К столице они добрались только к ночи, переночевали в гостевом доме на окраине (Ил взял достаточно денег, чтобы снять две комнаты, с разными кроватями) и на рассвете выдвинулись ко дворцу. Чем раньше, тем лучше, да и у королевских особ вряд ли есть достаточно времени на встречи с неизвестными бродягами в дневные часы.       Лермат они отправили вперед с посланием для короля и королевы. Для фамильяра проникнуть в покои незамеченной — раз плюнуть. Чтобы не привлекать лишнего внимания и дать правящей чете все обсудить и собраться, Ил с Оливером пошли пешком.       Народу на улицах было совсем мало. Даже лавки еще не открылись и давили на душу закрытыми ставнями. Илу не впервой посещать города в такую рань, но в столицу он старался входить в оживленные часы — глупое такое желание, детская мечта побыть в центре людской толпы, послушать их разговоры, потолкаться с ними плечами и побраниться на недовольные крики с очень довольной улыбкой на лице; почувствовать себя человеком. И сейчас Ил ежился и ощупывал украдкой правую щеку. Как будто проклятье вернулось, и народ попрятался от явившегося к их домам чудовища.       Оли бы точно взял за руку и успокоил, сказал, что Ил куда человечнее любого из живущих здесь. Но сейчас Оливер шел чуть поодаль и смотрел по сторонам. Смотрел со сдержанным интересом, но без удивления, словно видел столичные города каждый день.       — Ты много путешествовал? — догадался Ил.       Оливер едва к нему повернулся. По темноте под его глазами Ил уже понял, что эта ночь прошла так же, как и предыдущая, с той поправкой, что никто не укрывал крылом — и встать пришлось через четыре часа после отхода ко сну. Надо поскорее отправить его домой. А то ведь загнется от недосыпа.       — С чего ты так решил?       — Тебя ничего не удивляет. И ты говорил, что многое видел.       Оливер пожал плечами, сережки сверкнули в рассветном солнце.       — Многое. Весь мир в свое время исходил. Ну, свой мир. Ваш не сильно отличается.       Ил ахнул:       — Весь мир! Твой Ил, наверное, был вне себя от счастья!       Оливер притормозил и нахмурился — сережки качнулись.       — А при чем здесь Ил?       В груди стало холодно. Как будто ледяной воды глотнул. Оливер возобновил шаг, и Илу пришлось его нагонять.       — Ну как при чем? Ты что же, без него путешествовал?       — Угу. Один.       — И твой Ил не обижался?       — Если и обижался, то я об этом уже не узнаю, — он вздохнул. Как же много этот Оливер вздыхает!       — Почему? Можно же спросить. Я понял, что вы не очень любите болтать, но, поверь, лучше все обсудить. Вдруг он на тебя обижен, но не говорит! Я бы обиделся.       — Так ты и не он, — Оливер прыснул. Ил уже не обижался. Он вдали от своего Оли тоже нервный и раздраженный. Это не злоба, это злость на преграды. — Да и мы не такие молчуны, чтобы не обсуждать старые обиды. Просто большинство из них уже не имеют смысла.       — Почему?       — Ты действительно хочешь послушать слезливую историю моей жизни, полной предательств и потерь?       Ил искренне кивнул.       — А я ее тебе не расскажу.       Оливер по-кошачьи улыбнулся и отвернулся. Ил не знал, фырчать ему или смеяться. Его Оли его тоже иногда так поддразнивает! Но с Оли всегда есть верный способ договориться, приятный и действенный. С этим Оливером Ил этот способ не применит, конечно. Но ничего, найдет другой.       Ил прильнул ближе и, прежде чем Оливер опомнился, схватил за руку и коснулся подбородком плеча. Оливер резко повернул голову. Зрачки готовы были вот-вот отделиться от радужек. Ил взглянул прямо в эти тонкие белые колечки вокруг темных точек.       Дракон сыто заурчал в желудке.       — Оливер, ну расскажи, — протянул Ил, чуть-чуть прищуриваясь.       Он редко использовал магию и, как и обещал, никогда — на Оли. Но, во-первых, это другой Оливер. Во-вторых, Ил не гнушался использовал свое драконье очарование, когда люди никак не хотели договориться с ним по-человечески. А в-третьих, он знал меру. Без подпитки такое легкое очарование быстро спадет и даже следа не оставит. Ил же не хотел отбивать у своего двойника возлюбленного! Зачем? У него свой есть.       Но Оливер словно разгадал его задумку и быстро, подозрительно отработанным движением отвел глаза. Ил опустил уголки губ. Ох. Ну конечно. У другого Ила наверняка тоже магический взгляд. Странно только, чего Оливер так быстро среагировал. Неужели у них нет уговора, что Ил не станет использовать свою магию? Или там магия другая? У Ила мысли разбежались, и он не знал, про какую спросить.       Оливер ответил сам.       — Даже если бы я хотел, не смог бы. Я почти ничего не помню из своей жизни. Был бы здесь мой Ил, он рассказал бы больше.       — Не помнишь?       Оливер молча кивнул. Ил распахнул рот. Ну надо же!       — Мой Оливер тоже память терял! Тебя тоже проклял колдун?       Оливер встрепенулся. Его рука дернулась к карману, где лежал черный камешек — они взяли его с собой на случай, если оборотень сможет решить проблему на месте.       — Можно… и так сказать. Говоришь, твой Оливер терял память? Когда? Как? Он ее вернул?!       Ил растерялся от такого напора:       — Ну… давно, много лет назад. Он меня забыл. Его прокляли, чтобы нас разлучить. Долгая история, и не очень веселая, — он потер плечо; под грубой тканью заныл шрам от ядовитой стрелы. — Но все кончилось хорошо! Он все вспомнил, и больше никогда меня не забывал!       — Как?! Как он все вспомнил?!       — Сила любви! — Ил просиял. — Мы любим друг друга так сильно, что никакое проклятье не может нас разлучить.       — Вы?.., — плечи Оливера медленно опустились, глаза потухли, даже сережки потускнели. — Так вот оно что…       Повисло неловкое молчание, в тишине раннего утра — почти невыносимое. Ил растер плечо.       — А что, твое проклятье не исчезло?       Оливер снова потянулся к карману. Ил уловил это движение.       — Тот… Симон, да? Это он тебя проклял?       Снова повисла тишина. Ил уже смирился, что опять не получит ответа, когда Оливер отвернул голову и тихо проговорил:       — Первым, кто лишил меня воспоминаний, был Ил.       Сердце пропустило удар и снова начало биться, тяжело и оглушительно. Ил пытался вдохнуть, пока Оливер равнодушно продолжал:       — Я умер.       Тук.       — И чтобы вернуть меня к жизни, нужно было чем-то пожертвовать.       Тук.       — Ил меня воскресил, лишив воспоминаний о самом близком человеке.       Тук.       — И я воскрес настоящим чудовищем.       Бум.       Оливер чуть повернулся, и Ил заметил, как неестественно блестят его глаза. Заметил за секунду, прежде чем Оливер их закрыл и усмехнулся:       — А я говорил, что это слезливая история, полная предательств и потерь, — он махнул рукой, как марионетка шута. — Погоди ужасаться, ведь это я еще не рассказал, как умер во второй раз! И, чтобы вернуться уже тогда, пришлось отдать ни много ни мало собственную душу. Но, вероятно, и к лучшему. С ней ушли и остальные воспоминания, даже несчастливые. Пускай я и не помню теперь свою жизнь, зато не помню и зверств, которые творил.       — Это тоже Ил сделал?..       — Нет. Это уже Симон, — Оливер сжал карман и отвернулся снова.       Ил хлопал ртом и пытался подобрать слова.       — Как ужасно! Н-но ведь… это же не было предательством. Да? Ты сказал, что история про предательства. Но твой Ил, он же тебя не предавал. Он… он просто пытался тебя спасти. Он, наверное, просто не подумал, чем это обернется. Он не хотел тебе дурного!       — Чего ты так распереживался? — Оливер скосил взгляд.       Ил и сам не знал, что его так взволновало. То есть, конечно же знал — таких ужасных судеб он не встречал даже в книгах! Если бы его Оливер умер хотя бы раз, он бы уже с ума сошел от ужаса, а уж дважды!.. И Ил прекрасно понимал своего двойника: он бы тоже ухватился за любой шанс вернуть возлюбленного и не задумывался бы о последствиях. Но то, как этот Оливер рассказывал, какие слова подбирал, как бесчувственно он говорил о своих страданиях. И как бесчувственно обвинил Ила в них…       — Эй, — плеча коснулась прохладная рука.       Ил не заметил, как Оливер подошел ближе и теперь заглядывал в лицо, бегая взглядом вокруг глаз, боязливо, но беспокойно. Весь его вид смягчился. И на секунду — как и тогда, возле костра, — Ил увидел в нем своего Оливера. Сердце стиснуло тоской.       — Я говорил про своего Ила. Не про тебя. Я тебя ни в чем не виню.       — А его?       Глаза защипало, и Ил сам уставился Оливеру в глаза, выискивая там такие же знакомые отсветы — отсветы любви и всепрощения, как у его Оли. Но находил только темноту и горечь. И нос щипал тот самый кислый запах незнакомых чувств. Ила затрясло. Не за себя — за того, другого себя. За молодого юношу, который просто пытался спасти свою любовь, а получил только обвинения и глубокую обиду.       Но ведь Оливер говорил, что скучает! Он говорил, что Ил оставляет ему стакан воды у кровати и держит за руку в бессонные ночи! Разве стал бы он говорить такое, если бы не любил? Если бы не простил?       Оливер отступил, рука соскользнула с плеча. Прикосновение ощущалось чужим, но легкое тепло от него — до боли в душе родным.       — Я не могу его винить. Когда я потерял душу, пропала боль. А когда увидел его в гробу — и обида.       — Когда что?       — Он тоже воскрес. Сейчас ему ничего не угрожает. Я надеюсь…       Ил нервно улыбнулся:       — А у вас в мире умирать — обычное дело?       — Нет, это у нас двоих такое странное хобби, — рассмеялся Оливер.       Ил не выдержал и тоже посмеялся. Какой же необычный мир! Какие же необычные Ил с Оливером!       Еще одну улочку они прошли, посмеиваясь и наслаждаясь солнечными лучами. Оливер теперь держался ближе, и даже на белой коже проступил легкий румянец. Ил заметил, что улыбается, не переставая.       — А расскажи еще о нем, — осторожно попросил он. — О другом Иле.       Оливер виновато улыбнулся:       — Говорю же, я мало помню. Почти все, что я теперь знаю — это дневниковые записи и рассказы знакомых. Ну и… пара других вещей, — он потер сережку.       — Но ведь что-то ты о нем знаешь. Расскажи о том, какой он сейчас, а не о том, каким был в те времена, о которых ты ничего не помнишь.       Желто-зеленые глаза заволокло дымкой мыслей.       — Он… хм. Думаю, он одного с тобой возраста. Вы выглядите очень похоже.       Ил не стал говорить про особенности драконьего старения.       — Сейчас он главнокомандующий военного лагеря. Война недавно кончилась, но он продолжает заниматься управлением. Как по мне, работать он мог бы и поменьше.       — Главнокомандующий армией! — ахнул Ил. Не будь они в городе, он бы выпустил хвост и задергал им. — Вот как! За моей головой раньше посылали солдат и рыцарей, а в другом мире я сам хожу за головами чудовищ!       Оливер усмехнулся:       — Чаще всего в другом мире ты ходил за головами людей. Но — сам я не помню, знаю по рассказам — Ил к шестнадцати годам в одиночку сразил двух левиафанов — огромных морских чудовищ.       Ил не знал, что испытывать, ужас или восторг. Наверное, раз Оливер с такой гордостью это говорит, надо тоже гордиться!       — Теперь понятно, почему ты не привык к заботе. Он наверняка ужасно суровый!       — Ил? Ха-ха-ха!..       Оливер не продолжал рассказ еще полквартала, потому что хохотал. Некоторые ставни даже приоткрылись, показать хозяевам, кто шумит в такую рань.       — О, нет-нет, Ил какой угодно, но только не суровый! Конечно, он может и приказ отдать, и на переговорах выстоять, но он просто… просто душка!       Душкой назвали другого Ила, а зарделся ящерка.       — Он очень добрый. Слишком добрый для того места, где он родился и служил. Иногда я диву даюсь, как он до сих пор жив с таким-то мягким сердцем! — Смех совсем успокоился, и Оливер опустил плечи. — Да… Он слишком добрый. Ко мне — в том числе. Я бы не простил всего, что я натворил. А он продолжает давать мне шансы, снова и снова.       Оливер погрустнел, а Ил наоборот заулыбался. Ну конечно, конечно же другой Ил простил Оливера! Что бы тот ни натворил в своем помешательстве, каких бы слов ни наговорил, они всегда бы смогли помириться. Ил же не злился на Оли за отравленную стрелу.       А что, если этот Оливер своего Ила тоже пытался убить? О боги, он же действительно был в гробу…       Может, не просто «пытался»?       — Он долгое время болел, — вдруг сменил тему Оливер. Лицо у него стало совсем темным. — Сейчас он идет на поправку. Может ходить и даже надолго покидать лазарет, он оставался у меня в гостях по несколько недель. Я рад. Честно. Это вообще настоящее чудо, потому что все были уверены, что процесс необратим и вылечиться невозможно. Но мне страшно, что он так никогда и не восстановится до конца. Ему приходится принимать огромные дозы лекарства, просто чтобы не мучиться от боли. Но он никогда не жалуется. Он вообще никогда не жалуется. Умирать будет, а продолжит улыбаться и талдычить, что все в порядке.       Ил смущенно потупил взгляд:       — Мой Оливер тоже вечно о моем здоровье беспокоится. Мне приятно, на самом деле, но я часто говорю, что все в порядке, даже если не в порядке. Потому что не хочу, чтобы он переживал.       — Ты тоже болел?       — В меня попала ядовитая стрела, — уклончиво пояснил он. — Провалялся несколько дней на грани жизни и смерти, пока Оливер меня выхаживал. У меня нет такого же хобби, как у вас, так что я не умер. Но Оли с тех пор на каждый мой кашель тащит в постель, травами отпаивать.       Ил посмеялся. Стало немного тоскливо. Если Оли с другим Илом поладил, то наверняка первым делом начал хлопотать о его здоровье.       — Завидую навыкам в медицине твоего Оливера. Если Илу станет плохо, я смогу разве что похороны ему организовать, — Оливер поднял блестящий взгляд и взмахнул руками к небу. — Если бы я мог, я бы все сделал! Показал бы его лучшим врачам мира! Может, они бы помогли, нашли решение, чтобы ему не пришлось себя травить, чтобы все снова стало как раньше, как… как тогда, когда я не помню. Если бы я смог хотя бы чуточку отплатить ему за то, что он остается рядом, несмотря ни на что, я бы… я бы… Но я не могу, — он опустил руки и брезгливо на них посмотрел. — Я больше ничего не могу. Я не помню, почему ничего не сделал, когда мог. Но я ненавижу себя за это. За бездействие тогда и за беспомощность сейчас — ненавижу.       — Не надо себя ненавидеть, — воскликнул Ил прежде, чем сообразил. Оли тоже частенько себя винит, и напоминать ему о любви и прощении вошло в привычку. Ил поджал губы и осторожно спросил. — А… почему не можешь? Т-то есть, не подумай, я уверен, твой Ил и так тебе благодарен, и он точно бы не хотел, чтобы ты себя ненавидел. Просто ты говоришь, что мог, и…       — Вместе с душой я потерял и магию, — Оливер отвел глаза. — Раньше я мог отправиться в любой уголок мира по мановению руки. А теперь заложник собственного дома, не могу помочь ни себе, ни своим близким.       — Так вот, что ты имел в виду, когда сказал, что был колдуном.       Ил посмотрел еще раз на Оливера, истощенного и потерянного, озаренного рассветом и сиянием янтарных украшений. Эти украшения наверняка магические. Остатки былой силы. В воздухе пылью повисла тоска, и Илу захотелось поскорее ее разбавить, пока не зачесался нос.       — Колдун и главнокомандующий! Так странно, ха-ха! Где же вас судьба свела, а?       — Не страннее, чем экс-принц и антропоморфная ящерица, — усмехнулся Оливер (Ил не стал говорить, что не понял слово «антропоморфный») и снова схватился за сережку. — На самом деле, случайно и глупо. Он меня спас на поле боя. Но если ты его спросишь, он никогда не признается в этом.       Настала очередь Ила хохотать во весь голос.       — Как же я его понимаю! Если ты спросишь моего Оливера, он скажет, что при первой встрече я его спас. Но ничего такого не было, никто не докажет!       Оливер тоже рассмеялся, и гадкий запах пропал. Они вышли на площадь, впереди поднялись дворцовые стены. Ил даже вздохнул. Так хотелось поболтать еще, послушать про другого Ила, эту другую, но знакомую историю! Оливер без особого интереса окинул шпили дворца взглядом и молча приподнял брови в вопросе. Ил отозвался:       — Ага, нам сюда.       А сам подумал: наверное, другой Ил бы так же молча кивнул.       Они прошли мимо дороги к главным воротам, чтобы не привлекать внимание стражников, и двинулись к повороту. Ил еще утром договорился с Лермат встретиться где-нибудь возле стен, так что теперь осталось только найти взглядом темную лошадь в тени башен.       — Ил, — вдруг снова заговорил Оливер. — Можно кое-что спросить?       — Конечно! Я тебя вопросами замучил, можешь отплатить тем же.       — Да у меня только один, — он нахмурился, даже не глядя на Ила. — Ты упоминал, что твоего Оливера от проклятья спасла сила любви. Что вы… любите друг друга. Вы, — Оливер тяжело поднял взгляд, как будто вместо зрачков у него были чугунные ядра, и тут же опустил, не удержав, — вы вместе?       Ил ощутил в груди такую нежность, какая разливалась при виде маленьких наивных детей. На детей даже обижаться не выходит! Наговорят грубостей — а у тебя улыбка сама просится. Вот Ил и улыбнулся.       — Вместе живем, вместе идем по миру, вместе каждую секунду, даже когда далеко, — Ил вздохнул и коснулся места, где билось любящее сердце. — Да, мы вместе. И любим друг друга так же сильно, как и годы назад. А вы что же, нет?       На лицо Оливера упала тень от стены. Он ничего не ответил. Ах, вот оно что!.. Ил легко пихнул его плечом:       — Ну ты, дурак какой! Признайся ему поскорее. А еще говоришь, что не молчуны. Подумать только, сколько вы времени потеряли! Но ничего, не переживай. Вернешься домой — сразу скажи, хорошо? Он у тебя, видимо, тоже стесняется — вот и молчите, два дурака. И чего бояться? Думаешь, он тебя отвергнет? Поверь мне, он будет рад твоему признанию!       Оливер от толчка отшатнулся к стене и остался в нескольких шагах от Ила.       — Ты-то откуда знаешь? Если у вас с твоим Оливером получилось, это не значит, что у нас тоже…       — Так ведь ты его любишь! — Оливер резко вздернул голову, и Ил пошел вприпрыжку, как ребенок. — Любишь, любишь, я же вижу! То, как ты про него говоришь, про нелюбимых не говорят. И ты бы не спросил, если бы не любил. Я, может, и не много понимаю, но я лучше всех знаю, как Оливер любит. А вы очень похожи. Нет, не отрицай. В этом — точно похожи.       Ил рассмеялся так, чтобы у Оливера не было и шанса вставить слово. Ну конечно же, они просто еще не сошлись! Отсюда и все эти глупости! Ах, остается только подивиться терпению этих Оливера и Ила. Дожить до своих лет и молчать о чувствах!       — И Ил тебя наверняка тоже любит! — продолжал Ил. Лицо Оливера одновременно темнело и бледнело, отчего приобретало зеленоватый оттенок. Но Ил не останавливался. — Ты же сам говорил: он заботится о тебе, оставляет воду, держит за руку ночью, прощает и остается рядом, несмотря ни на что. Конечно же он тебя любит!       Оливер молча уставился вперед. Краем глаза Ил увидел черный силуэт в тени раскидистого дерева совсем рядом со стеной. А вот и Лермат! Оливер прибавил шаг, и Илу пришлось побежать прыжками, чтобы не отстать.       — Да, — просипел через зубы Оливер. — Заботится обо мне, оставляет воду, держит за руку ночью, прощает и остается рядом. А любит он свою невесту.       Ил застыл в прыжке и приземлился на задеревеневшие ноги — споткнулся и точно бы растянулся на земле, если бы не драконья сноровка. Он по-змеиному извернулся и встал прямо. За это время Оливер уже добрался до Лермат и спрятал лицо за ее шеей, притворяясь, что гладит блестящий бок. Лермат, на удивление, подыграла ненастоящему хозяину, заслонила собой. Ил осторожно, медленно подошел к ним.       — В каком смысле, неве…       — Послания нет, значит, оно доставлено, — перебил Оливер, указывая на пустую сумку. — Что теперь? Ждать, пока к нам выйдут или пригласят?       Ил проглотил вопрос с громким «глоть».       — Лермат умеет перемещаться через стены. Скорее всего, королева и король уже нас ждут.       — Отлично. Что надо сделать? Сесть верхом?       — Можно просто прикоснуться, Лермат все сделает сама.       Оливер тут же положил руку на спину лошади. Ил взглянул в черные глаза Лермат и задержал руку над ее шкурой.       Оливер на него не смотрел. Надо было сказать что-то. Другой Ил, похоже, не говорил никогда…       — Оли, — улыбнулся Ил. Оливер скосил глаза, но тут же перевел обратно на ветки. — Я не знаю, что у вас там случилось, но это ничего не значит. У моего Оливера тоже была невеста…       Теперь взгляд потупил Ил — от воспоминаний и смущения. Ах, как больно было узнать, что принц Инсива помолвлен с принцессой Каннора! Ил был уверен, что все кончено. А если не кончено, то ему придется все закончить своими руками: он любил Оливера всем сердцем и душой и, как бы больно ни было видеть его с другой, должен был дать ему свободу. После десяти лет бок о бок Ил даже вспомнить не мог, каково это, думать, что Оливер выберет кого-то кроме него.       У самого Ила никогда сомнений не было. Кроме Оливера для него никогда не существовало. И так странно, что в другом мире у него есть кто-то еще, есть невеста! Вот глупости какие. У Ила — и кто-то кроме Оливера! Нет, просто бред. Это наверняка просто фиктивный брак, как помолвка Оливера с Эрикой. Ил в другом мире какая-то важная шишка, верно? Ну наверняка ему кого-то навязали!       — Я уверен, что у вас все точно получится! Это просто маленькое недоразумение. Вам надо все обсудить, признаться друг другу, и вы тоже будете счастливы.       Оливер медленно повернул голову. Ил вздрогнул. Впервые в этих глазах он видел не раздражение, не боль, а самую настоящую ярость. Душа похолодела от смутных образов того дня.       — Да сколько можно болтать! — прошипел Оливер, сжал руку Ила так, что кожа затрещала, и прижал к лошадиной спине. — Лермат, давай!       Мир закрутился. Ил только охнуть успел — Лермат послушалась другого Оливера! — как они втроем уже оказались в небольшом пустом зале. Оливер, стоило им крепко встать на ноги, отшатнулся от Ила. На руке остался красный след от его пальцев. В каменном эхе звякнули невнятные извинения.       Ил растерянно пялился на свою кожу. Лермат ткнула его носом и глянула виновато. Ил погладил черный нос в знак прощения и немного успокоился.       — А, вот и вы! Сколько лет, сколько зим! Еще бы столько не видал, признаться.       На удивление, Ил не удивился. Он повернулся и поклонился, как давным-давно учил его Оли, — нельзя же забывать этикет. Несмотря на то, что оборотень повторял Оливера до мелочей, и голос в том числе, Ил и на секунду не смутился. Другие интонации. Другое урчание. Все другое. Оборотень отличался от Оливера намного сильнее, чем двойник из другого мира.       Король Каннора стоял возле колонны, по-мальчишески опершись на нее плечом. На поклон он закатил глаза и нехотя кивнул. Время не обошло стороной и его: Ил с удивлением отметил благородную седину у висков, смягчившиеся черты лица и легкий, будто пьяный румянец на аристократически бледном лице. В нем все еще угадывался тот восемнадцатилетний юноша, который приехал из Инсива, но с охотником из далекой деревеньки у него не было почти ничего общего. Ил подивился умной и красивой мысли: Оливер и оборотень были как два горных ручья, начавшихся в одном источнике, но один мчался через поля и леса, напитываясь ароматами природы и привечая в своем быстром потоке серебристых рыб, а второй разлился озером в тени королевского сада, чтобы по его берегу гуляли в жаркие дни белокожие придворные дамы. Вот это да! Картина, достойная описания в книжке! Не зря Ил столько читал (правда, в основном, в книжках, которые он читал, так красиво описывались только определенные сцены).       Королева стояла рядом. Ей Ил тоже хотел поклониться, но Эрика жестом остановила и дружелюбно улыбнулась. Ил тоже улыбнулся. Они не друзья — когда в последний раз они виделись, Ил ее чуть не сожрал, — но почему-то встреча с ней разлилась теплом по сердцу. Ей годы пришлись к лицу. Ил знал, что королева Каннора красива. Конечно, никого красивее Оливера нет, но Ил бы честно сказал, что Эрика самая красивая женщина из всех, что он видел за годы дальних путешествий.       Оба, король и королева, были в богатых синих одеждах и, несмотря на ранний час, очень опрятные. На Ила накинулась странная ностальгия при виде аккуратной прически Его Величества с зеленой атласной ленточкой.       — Ваше Величество…       — Прошу, просто Эрика. Мы же не чужие люди!       — Ага, так сказать, побратались по крови.       Королева обернулась на супруга и нахмурилась на его наглую звериную улыбку. Хмуриться у нее выходило отменно — желание шутить сбежало, поджав хвост. Но оборотень выдержал, только чуть-чуть уголок губ опустил.       — Прости его бестактность, — повернулась обратно Эрика и радушно улыбнулась. — Пусть ты и изодрал моего мужа когтями настолько, что даже собаки посчитали его мертвым, и бросил умирать в лесной чаще, я не держу зла.       Ил за время ее слов уже успел прикинуть, насколько разозлится его Оливер, если дракону для самозащиты придется разнести королевский дворец, так что на последних словах выдохнул. Оборотень хмыкнул, обнажив клыки. Ил был выше того, чтобы отвечать на такие детские глупости!..       Ладно, он показал клыки в ответ.       — Я понимаю, что ты не контролировал себя. А магические создания могут быть действительно ужасающими, когда теряют контроль. За время нашей разлуки довелось узнать.       Ил охнул.       — Я ее и пальцем не тронул, ящерица! — рыкнул оборотень, хотя Ил и не подумал ничего такого, и передернул плечами. — Мы лишь иногда вздорим, потому что я женат на величайшей упрямице королевства.       — Да, не переживай, — Эрика посмеялась в ладонь. — Он действительно за все эти годы не позволил себе поднять на меня руку…       — И лапу.       — …А наши споры — всего лишь дискуссии о политике. Мой дорогой до сих пор не смирился, что я не позволила ему устроить в государстве кровавую тиранию. И лишь раз он раздухарился настолько, что едва не потерял человеческое лицо. Но не волнуйся. Терапевтический удар канделябром быстро вернул ему способность трезво мыслить.       Оборотень издал сдавленный кошачий звук, и Эрика рассмеялась громче, чем Ил ожидал. Он тоже улыбнулся. Королевская чета и правда чудно ужились! Оливер был бы рад узнать, что у них все хорошо… Ой!       Ил повернулся и заметил Оливера там же, куда тот отскочил после перемещения. Он стоял, напрягшись всем телом, как кот перед прыжком. Чем-то даже напоминал оборотня. Только зрачки опять от радужек отделились. Глаза, огромные и поблекшие, не моргали.       Хозяева дворца тоже обратили на гостя внимание.       — Что это с ним? Эй, братец, не узнал? Что это ты на себя напялил?       — Оливер? Все хорошо?       — Оли? — Ил шагнул ближе.       Оливер вздрогнул и метнул в него взгляд, полный глубокого, незнакомого ужаса.       — Почему ты не сказал, к кому мы идем? — выпустил через зубы он одним выдохом.       — Но… я же говорил, мы идем к оборотню. Ты сам попросил.       — Я не про него…       Он снова уставился на королевских супругов, от напряжения все его тело задрожало. Ил подошел ближе, готовый как поймать падающего в обморок, так и схватить бегущего в атаку. Оливер, не отрываясь, смотрел на одного из правителей.       Ил затылком почувствовал, как побледнела Эрика.       — Почему ты не сказал, что она здесь?!